Даос Чаншэн перешел к решительным действиям, в его мутных глазах вспыхнула беспрецедентная жадность. Он медленно поднялся с лазурного камня, и вместе с этим движением гора Бессмертия и всё озеро жизни пришли в неистовство!
— Грох-х-х! — Бескрайняя молочно-белая эссенция жизни, словно реки, впадающие в море, безумным потоком хлынула в его тело. Его высохшая плоть на глазах начала наполняться силой. Седые волосы стремительно чернели, морщины разглаживались, и в мгновение ока дряхлый старик превратился в сурового даоса средних лет с ледяным взглядом и бездонной аурой.
Цепи законов долголетия не исчезли – напротив, они стали плотнее, намертво связав его с горой Бессмертия и всеми законами континента Сюаньтянь. Мощь, вырвавшаяся из него, была запредельной: она вплотную приблизилась к истинному царству Небесного Императора.
— Ха-ха-ха! Юнец, я должен тебя отблагодарить! — Чаншэн издал торжествующий, безумный смех. — Если бы ты не открыл мне глаза, я бы и дальше тратил время на этого тупого зверя! Теперь я вижу: ты – Плод Дао, ниспосланный мне небесами!
Он планировал это несколько эпох ради сегодняшнего дня! Стоит ему поглотить это безупречное Бессмертное тело Долголетия, и он разорвет оковы кармы этого мира, исправит свои изъяны и станет истинным Небесным Императором. И плевать, что за мальчишкой стоит Верховный. Когда он станет Императором, весь мир будет у его ног, и никто не сможет ему помешать!
— Старая падаль, ты рано радуешься! — Взревел Гу Сюэдао, не в силах больше сдерживаться. Его кровь закипела, золотые законы Верховного потекли по телу раскаленной лавой. Он нанес удар кулаком, от которого само пространство начало рушиться!
— Жалкая попытка, — даос Чаншэн лишь презрительно взглянул на этот сокрушительный выпад. Он едва повел рукой.
Вум…
Гора Бессмертия содрогнулась, и неисчерпаемая энергия жизни соткала перед ним колоссальный молочно-белый щит. Громовой удар Гу Сюэдао пришелся прямо в преграду. Грохот, способный разорвать барабанные перепонки, прокатился по всему континенту Сюаньтянь. Энергетический шторм, зародившийся на острове, понесся во все стороны, сметая всё на своем пути.
Однако Гу Сюэдао замер в шоке: его удар, способный дробить звезды, лишь заставил щит слегка дрогнуть. На поверхности не появилось ни единой трещинки!
— Как это возможно?! — Прорычал Сюэдао, широко раскрыв глаза.
— В моем мире Долголетия я – бог! — Ледяным тоном произнес даос Чаншэн. — Любая твоя атака будет поглощена силой жизни, накопленной за эпохи! Ты просто медленно истлеешь здесь, став моим удобрением!
С этими словами из кипящего озера вырвались тысячи молочно-белых цепей. Словно ядовитые змеи, они со всех сторон бросились на Гу Сюэдао.
— Прочь! — Крикнул тот, взрываясь силой Верховного и в клочья разрывая путы. Но цепи казались бесконечными: едва рассыпавшись, они тут же сплетались вновь. Даже такой могучий воин, как Гу Сюэдао, оказался скован этой вязкой борьбой.
— Третий дядя, я же говорил тебе не горячиться, — Гу Юань, наблюдая за этим, даже не вздрогнул. Он лишь покачал головой.
Он прекрасно понимал суть происходящего. Этот старик был «земляным червем», намертво вросшим в фундамент этого дома. А дядя пытался крушить стены голыми руками – стены-то дрожали, но хозяину дома это не причиняло ни малейшего вреда.
— Теперь твой черед, малец! — Разделавшись с помехой в лице Сюэдао, Чаншэн перевел взор на Гу Юаня.
Для него юноша был ходячей сокровищницей, главным блюдом на этом пиру. Нужно лишь взять его – и дело в шляпе! Даос шагнул и, мгновенно преодолев пространство, возник прямо перед Гу Юанем. Его рука, окутанная законами долголетия, хищно метнулась к макушке парня.
— Твое тело теперь принадлежит мне! — Лицо Чаншэна исказилось в экстазе предвкушения. Почти! Еще мгновение!
Он уже видел, как захватывает это совершенное тело, становится Небесным Императором и правит вечностью. Но ожидаемой мольбы о пощаде или ужаса в глазах Гу Юаня он не увидел. Прекрасный юноша стоял совершенно спокойно и даже лениво зевнул. Его взгляд был таким, словно он смотрел на дешёвого циркового паяца.
— Закончил кривляться? — Фыркнул Гу Юань. — Если честно, актер из тебя так себе.
— Ты… — Чаншэн взбесился и вложил в захват еще больше силы.
Но в тот самый миг, когда его пальцы почти коснулись волос Гу Юаня, всё замерло. Он сам, его хваленый мир Долголетия, само время – всё погрузилось в абсолютный покой. Пространство словно превратилось в лед.
На мир опустилась мощь, которую невозможно описать словами или осознать душой. Это была высшая воля, стоящая над всеми законами этого мира. Она не была грубой или яростной; она была самим Небом, самим Дао, высшим правилом, существовавшим еще до сотворения Вселенной.
Перед этой силой мощь даоса Чаншэна, мнившего себя почти Императором, стала ничтожной пылью. Его рука так и застыла в воздухе, не в силах шевельнуться. Торжество на его лице сменилось полным непониманием, а затем – первобытным, леденящим ужасом, идущим из глубин естества.
«Что происходит? Почему я не могу пошевелиться?»
Сердце Дао, которое Чаншэн закалял эпохами, в этот миг дало трещину. Он отчаянно пытался воззвать к своей силе, но с ужасом осознал: его связь с горой Бессмертия и всем этим миром была перерезана невидимой рукой, легко, словно нитка.
— Кто здесь?! — Хотел закричать он, но не смог издать ни звука.
И тогда спокойный, размеренный голос, в котором звучала власть над десятью тысячами Дао, негромко разнесся между небом и землей:
— Кто дал тебе смелость трогать моего сына?
Комментарии