Голос звучал негромко, но отчетливо донесся до ушей каждого живого существа на континенте Сюаньтянь.
Следом, под полным ужаса взглядом даоса Чаншэна, пустота перед ним заволновалась, словно водная гладь.
Из нее неспешным шагом вышла фигура в белом одеянии с черными волосами, рассыпанными по плечам. Его лицо дышало благородством и отвагой.
Его появление не сопровождалось потрясающими небо знамениями или разрушительным давлением.
Он вышел просто и буднично, но казался при этом центром всей Вселенной и истоком Десяти тысяч Дао.
Стоило ему замереть, как все законы континента Сюаньтянь жалобно застонали, склоняясь перед ним.
Пришедшим был не кто иной, как нынешний глава семьи Гу, современный Небесный Император – Гу Линьтянь!
— Отец, ты все-таки пришел. — Увидев его, Гу Юань ничуть не удивился.
Все-таки батя – это батя!
— Ты впервые вышел из дома, да еще и прихватил с собой этого олуха Гу Сюэдао, разумеется, мне пришлось присмотреть за тобой. — Гу Линьтянь даже не взглянул на окончательно обезумевшего от страха даоса Чаншэна. Его взор, полный тепла, остановился на сыне. Он протянул руку и поправил ему немного смявшийся край одежды.
— Брат! — По другую сторону Гу Сюэдао, скованный цепями долголетия, в то же мгновение почувствовал, как оковы развеялись прахом. Он неловко почесал затылок и подошел поближе.
— Я… я просто решил с ним поиграть немного, еще даже всерьез не брался.
Перед своим величественным старшим братом этот верховный эксперт, который в глазах посторонних был воплощением тирании и мощи, выглядел как нашкодивший младший братишка.
И это было правдой. Гу Сюэдао, дерзкий со всеми остальными, больше всего на свете боялся брата. Причина проста: тот колотил его с самого детства.
— Поиграть? — Гу Линьтянь мельком глянул на него. — Ты чуть не подверг Юань-эр опасности, и называешь это игрой? Вернешься – сам ступай в Зал наказаний.
— А? — Лицо Гу Сюэдао вытянулось, но возразить он не посмел, лишь горько отозвался:
— Слушаюсь, брат.
В душе он кипел от несправедливости. Откуда мне было знать, что в этой дыре прячется такая старая хитрая крыса! Да и вообще, Юань-эр сам захотел войти! Я же его отговаривал! Ты просто ищешь повод меня наказать!
Отец, сын и брат – все трое непринужденно болтали о семейных делах, словно вокруг никого не было.
А полностью проигнорированный даос Чаншэн к этому моменту уже пришел в себя после первого шока.
Он мертвой хваткой впился взглядом в Гу Линьтяня. В его мутных глазах осталось лишь бесконечное отчаяние.
Небесный Император! Это определенно подлинный, настоящий Небесный Император, превзошедший Царство Верховного!
Причем из тех истинных Императоров, чей фундамент незыблем, а боевая мощь способна сокрушать миры! Перед ним он сам – даже не муравей.
Конец! Всему конец!
Он строил планы на протяжении нескольких эпох, был в шаге от успеха, но в последний момент умудрился спровоцировать столь невообразимое, ужасающее существо!
Откуда он взялся? Сердце даоса Чаншэна переполняли безграничное раскаяние и негодование.
— Ты… хотел занять тело моего сына? — Наконец, закончив с семейными делами, Гу Линьтянь перевел взор на даоса Чаншэна. Его взгляд оставался спокойным, но под этим спокойствием скрывался леденящий холод, способный сковать всю Вселенную.
Под этим взором даос Чаншэн почувствовал, как его душа буквально замерзает и рвется на куски.
— Я… — Он хотел молить о пощаде, хотел объясниться, но не смог выдавить ни слова.
— Ну и ладно, — безразлично произнес Гу Линьтянь, теряя интерес. — Ты ведь жаждал долголетия?
— Я дарую тебе… вечную жизнь.
С этими словами он медленно поднял палец и слегка указал в сторону даоса Чаншэна.
Этот жест казался обыденным, но в нем крылась высшая сила, способная менять мироздание одним словом. Небесное Дао всего континента Сюаньтянь загудело, словно в трепете или покорности.
— Нет! — Даос Чаншэн издал вопль запредельного отчаяния.
Он отчетливо чувствовал, как его нерушимая связь с горой Бессмертия, озером долголетия и небесными законами этого мира разрывается. Некая непреодолимая сила вырывала эти нити одну за другой.
Мир Долголетия, которым он так гордился, стирался на его глазах, точно замок из песка. Сила долголетия, накопленная за долгие эпохи, хлынула из него безумным потоком, возвращаясь в то молочно-белое озеро.
Облик даоса средних лет, только что вернувшийся к пику формы, на глазах начал увядать и стареть. Его культивация, бывшая на уровне пикового верховного, почти достигшего царства Небесного Императора, стремительно рухнула!
Поздняя стадия Верховного! Средняя стадия! Начальная!
Святое Царство! Царство Короля Богов!
В конце концов, он пал ниже уровня обычного смертного. Он превратился в дряхлого старика, едва стоящего на ногах, от которого за версту разило дыханием смерти.
— Моя сила… мое долголетие… — Даос Чаншэн рухнул на землю. Чувствуя бесконечную пустоту и упадок внутри, он смотрел на мир мутными глазами, в которых плескались лишь мертвенная тишина и безнадежность.
Планы многих эпох, горькая практика тысячелетий – всё обратилось в прах под одним единственным пальцем.
— Плюх! — Не в силах больше держаться, он повалился на колени и начал неистово бить поклоны Гу Линьтяню и Гу Юаню.
— Небесный Император, пощадите! Молодой господин, пощадите!
— Я, старый дурак, не разглядел гору Тайшань перед собой и оскорбил вас! Я заслуживаю десяти тысяч смертей! Молю, Небесный Император, проявите милосердие, сохраните мою собачью жизнь!
Сейчас ему было плевать на достоинство и гордость. Он просто хотел жить. Пусть даже как пес.
Гу Юань смотрел на это жалкое зрелище без малейшего сочувствия. Знал бы заранее – не доводил бы до такого.
Он неспешно подошел к даосу Чаншэну и посмотрел на него сверху вниз.
— Честно говоря, план твой хоть и глуповат, но система, которую ты выстроил, довольно интересная. — Гу Юань потер подбородок, с любопытством разглядывая гору Бессмертия и озеро долголетия. — Использовать себя как глаз формации, воровать долголетие небес и земли, питая самого себя… Хм, эта система циркуляции, хоть и пошла по кривой дорожке, в плане использования ключевых законов имеет свои плюсы.
Услышав это, даос Чаншэн мельком ощутил слабую надежду. Неужели… он всё еще полезен?
— Отец. — Гу Юань внезапно обернулся к Гу Линьтяню с лучезарной улыбкой. — Убей его. Этому миру достаточно одного управляющего.
…!!
Даос Чаншэн хотел что-то сказать, но увидел, как Гу Линьтянь снова поднял палец. Опять тот самый палец!
Однако, вопреки ожиданиям, Гу Линьтянь коснулся лба Гу Юаня.
— Не спеши. Его оболочка, хоть сейчас и бесполезна, по рождению – Бессмертное тело Долголетия. У него природное сродство с законами жизни этого мира. — Гу Линьтянь указал на гору Бессмертия. — Мы переплавим его в марионетку без самосознания, полностью сольем с этой горой, превратив в горного духа или, скажем, в дух мира.
— Таким образом, он продолжит поддерживать работу этой системы циркуляции долголетия, бесперебойно производя для нас эссенцию жизненной силы. У тебя теперь есть управляющий, но ведь нужен и садовник, верно?
— Как ты мне раньше говорил? Ах да, это называется «утилизация отходов» и «устойчивое развитие»!
— … — Гу Юань кивнул и показал отцу большой палец. — У моего отца задатки Истинного Бессмертного!
Стоящий рядом Гу Сюэдао тоже пребывал в легком ступоре. А что, так можно было? Сделать из пикового верховного эксперта… садовника?
— Раз ты согласен, Юань-эр, тогда отец примет меры. — Гу Линьтянь улыбнулся.
Он снова поднял руку, и на этот раз в его ладони проявились бесчисленные, непостижимо сложные знаки бессмертного пути. Эти символы превратились в золотые цепи и мгновенно вонзились в межбровье даоса Чаншэна.
— А-а-а-а! — Даос Чаншэн издал крик в сто крат более мучительный, чем прежде.
Он чувствовал, как его душа, память, все его мысли стираются этими золотыми знаками, расщепляются и пересобираются заново! Он пытался сопротивляться, но не мог. В глазах мелькали бесконечное раскаяние и ужас.
Теперь он понял, что значило «дарую тебе вечную жизнь».
Вот она, его вечная жизнь. В образе лишенной «я» и мыслей куклы-марионетки навеки быть заточенным в этой клетке, которую он сам же и построил, и вкалывать на других. Это было в десять тысяч раз более жестоко, чем мгновенная смерть!
В последний миг перед тем, как его сознание окончательно угасло, он увидел прекрасного юношу, который смотрел на него с улыбкой. Эта улыбка в его глазах была страшнее любого демона в мире.
Вскоре крики стихли. Высохшее тело даоса Чаншэна снова поднялось. Только теперь в его глазах не было и капли жизни – лишь пустота и оцепенение.
Он почтительно склонился перед Гу Юанем, двигаясь четко, словно марионетка на ниточках.
— Приветствую… хозяина.
— Хм, неплохо. — Гу Юань удовлетворенно кивнул.
Гу Линьтянь взмахнул рукой, и тело марионетки превратилось в поток света, который слился с глубокими жилами горы Бессмертия. Отныне он стал духом артефакта этой горы, садовником этого мира, который будет служить Гу Юаню целую вечность.
Разделавшись с этой серьезной помехой, Гу Линьтянь заметно повеселел. Он обернулся и окинул взором весь континент Сюаньтянь. В его глазах, где, казалось, рождались и гибли вселенные, вспыхнул азарт.
— Ну что ж, Юань-эр, с закусками покончено. Пора переходить к основному блюду.
Комментарии