В зале совещаний Императорской Академии на массивных креслах тайши расположились семеро старцев. Трое слева, трое справа, а посередине, на почетном месте, – Великий ученый Гу Исинь с маленькой керамической пиалой в руках.
— Тема «Река» как символ знаний… Наверняка большинство кандидатов примется воспевать книги мудрецов.
— Это лишь докажет, что они ничего в этих книгах не смыслят, — подал голос один из присутствующих. — Хоть мудрецы и говорили, что жизнь конечна, а море знаний бескрайне, они также предупреждали: «Позор тому ученому, кто прочел десять тысяч томов, но не уразумел ни одного дела».
— Учиться нужно для того, чтобы управлять миром. Пустые словословия о величии канонов – это низший уровень.
— Даже при блестящем слоге такая работа не заслуживает высшей категории.
— Тема «Книга», — подвел итог Гу Исинь, — на самом деле есть тема «Учение».
Собравшиеся согласно закивали.
Чтобы избежать утечек, экзаменационные вопросы окончательно утверждались незадолго до начала испытаний.
Поэтому сейчас они обсуждали систему оценки.
Пусть этих людей и считали закостенелыми стражами Священного Учения, их колоссальный опыт и знания возносили их на вершину мудрости феодального общества.
Тот, кто думал, будто они умеют лишь льстить императору и возводить академические барьеры, глубоко заблуждался.
Даже в рамках жестких форматов требовалась невероятная глубина мысли, чтобы выделиться из толпы.
В конце концов, если каждый кандидат решит, что для успеха достаточно усердно славословить древние каноны в угоду проверяющим, то какой в этом смысл при таком огромном количестве участников?
Не каждый достоин чести даже просто льстить власти.
Главный тон был задан: если в оде по теме «Река» автор не выйдет за рамки буквального смысла «книг», работа обречена.
Это не означало провал, но о шансах на успех в этой дисциплине можно было забыть.
Без философского расширения темы – потолок вторая категория.
— Но самое важное – это дневной цэллунь, — произнес один из старцев.
— Кто станет яюанем, решит именно уровень политического эссе.
Формально обе дисциплины имели равный вес.
Но на деле цэллунь всегда значил больше.
Слова о том, что статус второго места зависит от эссе, означали, что поэзия стала лишь приятным дополнением, а вектор отбора в этом году резко сместился в сторону практичности.
Обычно, когда государство переживает не лучшие времена, раздираемое внутренними смутами и внешними угрозами, романтика становится дешевым и ненужным товаром.
Разве можно обратить в бегство миллионную армию чтением стихов?
И нынешний двор столкнулся именно с такой ситуацией.
— Я думал, Его Величество выберет тему о войне на северных рубежах, — вздохнул кто-то.
— Но он решил вынести на обсуждение именно этот вопрос…
— «Тот, кто преуспел в рассуждениях, достоин службы», – все мы здесь, чтобы облегчать заботы государя. Если проблема существует, стоит ли её замалчивать?
Гу Исинь прервал поток завуалированных жалоб своих коллег. Его лицо оставалось бесстрастным.
Хотя он не сказал этого вслух, все Великие ученые понимали суть.
Лучший в цэллунь станет чиновником.
Но это вовсе не значило, что на дневном экзамене достаточно просто хорошо написать.
Нужно, чтобы император остался доволен.
И чтобы мы остались довольны.
Точнее, наше одобрение – самое важное.
…
— Цэ-эр, запомни: в части политических эссе тебе нужно угадать потаенный смысл, который вкладывают семеро господ из Императорской Академии.
Накануне экзамена отец особо подчеркнул эту мысль.
Он заставил сына заучить это как мантру.
И сегодня утром, перед самым уходом, повторил снова.
Признаться, это наставление вызывало у Сун Цэ внутреннее противоречие.
Он не был зубрилой и прекрасно разбирался в житейских делах.
Однако нынешний император, создавший систему Кэцзюй, чтобы лишить знатные семьи их вечной монополии на власть, и установивший режим жесткого контроля через Цзиньивэй, был, пожалуй, самым могущественным монархом за многие поколения.
Почему же отец велел угадывать мысли академиков, а не волю императора?
Неужели эти семеро старцев решают всё?
Но отец не мог ошибаться.
Нужно его слушаться.
Впрочем, сейчас Сун Цэ был в добром расположении духа.
Он чувствовал, что с утренней поэзией справился блестяще.
Книги.
Нужно читать книги мудрецов.
Но эти книги – лишь путь, пройденный великими предками.
Ученый должен не только изучать каноны, но и пройти десять тысяч ли. И только тогда знания станут его собственной «книгой».
Ухватившись за эту стержневую мысль, он размашисто и вдохновенно написал великолепную оду.
Теперь настал черед куда более важного испытания – цэллунь.
Тяжелый гул колокола вновь проплыл над Гунъюанем.
Экзамен по политике начался.
Получив задание, главный экзаменатор громогласно объявил:
— В прошлом году в провинции Ичжоу случилась саранча. Народ голодал, повсюду бродили беженцы, даже у расквартированных войск не было провианта. Потребовались усилия всей страны, чтобы навести порядок. Наше государство несколько лет не вело больших войн, однако в казне не оказалось излишков зерна. Надлежит взять сие за основу и составить трактат.
Проблема продовольственной безопасности страны.
Сун Шианю редко приходилось сталкиваться с подобными темами, ведь в современных экзаменах такие вопросы не поднимаются.
В мирное время проблем с запасами зерна обычно не возникает.
Но в древности такие ситуации были обыденностью.
Эта тема, без сомнения, была самой глубокой и опасной за последние годы.
Переписав задание, Сун Шиань собрался было набросать аргументы в черновике, но едва коснувшись бумаги, замер и отложил кисть на подставку.
«Твою мать!»
До него наконец дошло.
«Это же чертовски скользкая тема!»
В казне нет зерна? Да ведь это всё дело рук таких семей, как его собственная!
Знатные роды захватили почти все пахотные земли в Поднебесной.
Более того, провинциальная знать укрывала огромное количество людей, используя фиктивную регистрацию, чтобы уклоняться от налогов.
Обычный крестьянин отдавал семь частей из десяти в виде налогов.
А со знатных семей удавалось собрать в лучшем случае одну десятую – и то хорошо.
Требовать от Сун Шианя писать такой трактат – всё равно что просить его восстать против собственного отца.
Ведь те старцы из Академии – сплошь главы великих кланов.
Был там один старичок по имени Чжан Чжао, выходец из бедной семьи, пробившийся через Кэцзюй. Но стоило ему получить пост, как он принялся скупать земли яростнее любого потомственного аристократа.
Так что же означает эта тема?
Неужели они всерьез полагают, что есть иной способ наполнить закрома, не трогая их самих?
Еще раз поднять налоги для крестьян? Довести до девяти частей из десяти?
Даже в стратегических играх он на такое не решался!
Заставить знать раскошелиться и взять на содержание местные армии?
Тогда войска превратятся в частные отряды.
И начнется эпоха Троецарствия!
Увеличить площадь императорских угодий, чтобы кормить двор напрямую?
Это не решит коренную проблему.
При любом ЧП это будет каплей в море, слишком низка устойчивость к рискам.
Перебирая варианты, Сун Шиань вывел на листке фразу: «единая система налогообложения чиновников и знати».
Но в следующее мгновение он жирно зачеркнул написанное.
Слишком рискованно.
За такие идеи одной головы для плахи будет мало.
Значит, единственный допустимый вектор – борьба с раздутым штатом чиновников? Массовые сокращения?
Задумавшись, он нахмурился и поднял голову.
Некоторые кандидаты напротив уже вовсю строчили свои трактаты.
Другие же в муках чесали затылки.
И именно те, кто мучился, были правы.
Те, кто начал писать сразу, просто не поняли всей глубины ловушки.
Всегда ли у политической задачи есть единственно верное решение?
Твой метод может быть самым эффективным.
Но иногда ответ должен просто соответствовать духу времени.
Или, по крайней мере, не идти наперекор великим силам.
Размышляя так, Сун Шиань наконец всё осознал. Его лицо просветлело!
Эта задача – проверка на умение понимать психологию проверяющих.
Но и сердца академиков не были свободны в своих порывах.
У этих Великих ученых тоже были свои внутренние терзания и свое упрямство.
Теперь путь был ясен.
Твое решение не должно быть бесхребетным и избегать сути проблемы.
Но при этом оно не должно рубить сплеча, пытаясь искоренить проблему полностью.
В казне нет зерна, значит, знать должна поступиться частью благ.
И весь вопрос в том – какой именно частью?
Комментарии