От Шэнъаня до Шофэна расстояние по прямой составляет девятьсот километров, что в пересчете на ли Великой Юй равняется одной тысяче семистам ли.
Поскольку маршрут пролегает в основном по равнине и имеет критическое стратегическое значение, дорога вдоль всего пути оборудована почтовыми станциями и казенными трактами. Фактическое расстояние при марше лишь в 1,4 раза превышает прямую линию, что делает эту дорогу настоящим «автобаном» Великой Юй.
Обычно на менее значимых направлениях со сложным рельефом реальный путь длиннее прямого вдвое. А если идти походом на Южный Юэ, расстояние может увеличиться в три или даже четыре раза.
Вот почему в древности земли Фуцзяни считались «местом, за которое не стоит сражаться». Для нынешней эпохи государство Южный Юэ – это как липкая грязь: наступишь, и она намертво прилипнет к подошве. Даже если захватить их столицу, полностью покорить этот регион почти невозможно.
А если оставить их без присмотра, они, словно дикие лесные люди, будут совершать набеги, едва поспеет осенний урожай, спускаясь с гор, чтобы грабить запасы провианта и фуража. Чтобы сдерживать южных варваров, двору даже пришлось приказать гогуну Ли, потомственному дворянину и второму по значимости соратнику основателя династии, постоянно держать там войска. Вот какая нелепица.
Реальное же расстояние от Шэнъаня до Шофэна составляет около 2400 ли.
Если считать по скорости срочного донесения «Восемьсот ли в день», то новости с фронта доходят до столицы за трое суток. Стоит уточнить: такой курьер – это не один человек на одной лошади. Чтобы весть гарантированно достигла цели, задействуются минимум три человека и семь лошадей на почтовых станциях для беспрерывной смены. Причем лошади используются не простые, а отборные помеси выносливых речных и благородных даваньских пород. А на случай потери письма или гибели гонца всегда готовится дубликат донесения.
Скорость армии на марше, если идти быстрым шагом, составляет от шестидесяти до восьмидесяти ли в день. Но это касается многотысячных армий.
Тысяча воинов Запретной стражи, выделенных Вэй Ушэну, предназначалась вовсе не для поддержки. Их истинная цель – доставить военачальников и чиновников на фронт и срочно заменить Чжао Сяна.
Поэтому у этой тысячи гвардейцев не было лишнего обоза и сопровождающих ополченцев-рабочих. Пятьсот человек из тысячи были вспомогательными силами, триста – кавалерией. Остальная пехота шла налегке. Они не везли с собой горы оружия, а запас провианта был рассчитан всего на пять дней. На каждой почтовой станции они пополняли припасы еще на пять дней вперед.
Всё это делалось ради того, чтобы успеть в Шофэн до падения Увэя. В итоге скорость марша достигла поразительных ста двадцати ли в день. Весь путь должен был занять около двадцати суток.
На подобное способна лишь элитная Запретная стража. Для каждого из этих гвардейцев такой темп был делом привычным. Но только для них.
Глубокой ночью в палатке, на узкой деревянной кровати, застеленной лишь мягким одеялом, лежал ничком Сун Шиань. Его торс был обнажен, а из одежды остались лишь нижние штаны. Рядом Саньгоу, приподняв край штанины, усердно втирал мазь в его бедро.
Сам Шиань стискивал зубы, его лицо исказилось от боли. Полог шатра откинулся, и вошел Цинь Ко. Глядя при свете свечи на корчащегося Сун Шианя, он подшутил:
— Господин цзеюань, может, если бы мазь втирала нежная дева, боль бы утихла?
— Да пошел ты! Сгинь! — Шиань обернулся и ответил на языке, далеком от изящной словесности.
К слову сказать, за те десять с лишним дней, что он провел в армии, Сун Шиань полностью впитал в себя грубость походного быта. С Цинь Ко, который был выше его рангом на полторы ступени, он больше не обменивался вежливыми фразами, как в начале пути.
— Ха-ха-ха… — Цинь Ко рассмеялся, подошел ближе и жестом велел Саньгоу выйти. Он сам принялся наносить мазь.
Поначалу он тоже недолюбливал этого заносчивого отпрыска знатного рода и перед отъездом не раз отпускал в его адрес колкости. Но за эти дни Шиань ни разу не пожаловался. Когда ему предлагали пересесть в повозку или немного отстать под охраной кавалерии, он наотрез отказался.
Впервые отправившись в поход, он проехал верхом почти две тысячи ли. Остальным это было нипочем – тертые калачи, ветераны сотен сражений. Офицеры вроде секретаря и сяовэя и вовсе считали поход комфортным, ведь путь пролегал по трактам. Но ведь перед ними был изнеженный молодой господин!
Одно это заставило Цинь Ко полностью изменить мнение о Сун Шиане.
— Кожа сойдет, нарастет новая. Повторишь так несколько раз – и перестанешь чувствовать боль в седле, — утешил его Цинь Ко.
— Да мне почти и не больно… — пренебрежительно хмыкнул Шиань, но в следующий миг его лицо перекосилось:
— Эй! Ты, мать твою, если так давить, конечно будет больно!
— Ты держишься молодцом, не из слабых.
Закончив с мазью, Цинь Ко собственноручно наложил чистую повязку. Хоть он и говорил сдержанно, Сун Шиань был не просто «молодцом». Среди сынков знатных семей, ищущих легкой славы, Цинь Ко еще не встречал никого со столь железной волей.
Шиань не стал поддаваться тщеславию и спросил:
— Мы уже миновали горы Наньушань?
— Да, недавно вошли в провинцию Лянчжоу, — ответил Цинь Ко.
— И далеко до Ланъя?
— Около двух дней пути. Но наш изначальный маршрут не предполагает крюка на запад к Ланъя, чтобы пересесть на суда и спуститься по реке Чишуй до Шофэна, — пояснил Цинь Ко. — Мы пойдем прямо на север, через заставу Цзямэнь.
— А какая разница в пути?
— Сушей короче. Но если водой, то сухопутный путь сокращается вдвое. По времени почти одно и то же, разница в полдня. Сушей на полдня быстрее, — ответил Цинь Ко.
— Ясно. Теперь я знаю.
С этими словами Сун Шиань медленно поднялся и, слегка прихрамывая, потянулся за халатом.
— Посреди ночи? Ты куда? — Недоуменно спросил Цинь Ко.
— Есть дело к Его Высочеству.
Шиань уже направился к выходу.
— Ну ладно, ложись скорее, — Цинь Ко тоже с улыбкой вышел, но на прощание бросил Саньгоу, дежурившему у входа:
— Если господину цзеюаню что-то понадобится, обращайся ко мне.
— Слушаюсь, господин, — Саньгоу почтительно сложил руки.
Вскоре после ухода Цинь Ко, Шиань, придерживаясь за бедро, вышел из палатки и направился к шатру воеводы свиты.
Там, перед входом, неподвижно стояла девушка с мечом. Ладно солдаты, но ты-то, девчонка, неужели у тебя задница железная и совсем не болит? Ну и дела, тут каждый покруче меня будет.
— К Его Высочеству? — Спросила Синьюэ.
— Да, — кивнул Шиань.
— Ваше Высочество, Сун Шиань просит аудиенции! — Бесстрастно выкрикнула Синьюэ.
— Подожди… подожди минуту! — Изнутри донесся голос Вэй Ушэна, звучавший несколько суетливо.
Спустя мгновение вышел солдат:
— Господин Сун, проходите.
Сун Шиань вошел в шатер и увидел Вэй Ушэна в домашнем платье, который с предельно важным видом восседал за деревянным столом. Шиань приметил в углу баночку с той же мазью, что была у него. Что ж, во всей армии нашлось только двое слабаков – мы с тобой.
— Шиань, что стряслось? — Спросил Вэй Ушэн.
— Ваше Высочество, не стоит ли нам повернуть к Ланъя, чтобы спуститься по реке Чишуй и добраться до Шофэна водой?
Услышав это, Вэй Ушэн, превозмогая боль, встал и подошел к висевшей на стойке карте:
— Времени уйдет столько же, но водный путь позволит сократить сухопутный марш вдвое и дать воинам немного передохнуть. Хм, разумно.
— В таком случае я откланиваюсь.
Шиань сложил руки в приветствии и вышел. Глядя ему в спину, Вэй Ушэн не нашел в предложении ничего странного. Его лишь немного озадачило, что Шиань внезапно предложил это, не давая лишних объяснений.
Тем не менее, армия свернула на запад. Спустя полтора дня они уже почти были на месте. Если прибавить шагу, к ночи можно было достичь стен Ланъя.
В полдень армия остановилась на привал. Вэй Ушэн и Синьюэ сидели на маленьких табуретах у столика и ели из простых мисок. На столе лежала карта, в которую Вэй Ушэн то и дело заглядывал во время еды.
— Господин Сун просит войти, — раздался голос снаружи.
— Входи, — отозвался принц.
Сун Шиань переступил порог.
— Шиань, ты уже пообедал? — Вэй Ушэн поднял голову с улыбкой.
— Ваше Высочество, у меня есть к вам серьезный разговор, — тон Шианя был суров.
Вэй Ушэн отставил миску, став серьезным, и произнес:
— Синьюэ можно полностью доверять.
Раз так, Шиань не стал медлить. Он подошел к столу, указал на город Ланъя на карте и спросил:
— Ваше Высочество, вы знаете, что это за город?
Вопрос показался Вэй Ушэну странным, но он ответил:
— Административный центр округа Цанъу. Если долина Бэйлян падет, Ланъя вместе с заставой Цзямэнь станет ключевым оплотом на линии фронта против царства Ци.
— Ланъя – третий по численности населения город провинции Лянчжоу после Юнчэна и Увэя. Он стоит на берегу реки Чишуй, выше по течению от Шофэна. Чтобы иметь возможность противостоять Ци после падения Бэйляна, сюда свозят провиант, фураж, оружие и обмундирование из Лянчжоу и Циньчжоу. Почти треть всего военного обоза Лянчжоу сейчас находится в этом городе.
Голос Сун Шианя был спокоен, как застывшая вода. Вэй Ушэн слушал предельно внимательно, и на его лице постепенно проступало напряжение. Синьюэ замерла рядом, не донеся миску до рта. Глядя принцу прямо в глаза, Шиань бесстрастно произнес:
— Ваше Высочество. Мы должны войти в город, забрать весь обоз и отправить его водой в Шофэн.
Комментарии