Этот удар плетью пришелся Чжао Сяну прямо по лицу, но обжег он, казалось, каждого из прибывших следом чиновников и командиров.
Солдаты тоже застыли в оцепенении.
Хотя они знали, что принцы – вторые по знатности люди в мире после Его Величества, но шестой принц стоял особняком. Ведь он был тем самым «Ушэном»!
Да и Чжао Сян не был заурядным военачальником.
Будучи потомком тех, кто стоял у истоков основания империи, он принадлежал к роду, которому было даровано вечное процветание, – до тех пор, пока клан Чжао из Циньчжоу не помышлял о мятеже.
Сюньский хоу Чжао Лунь уже состарился, и Чжао Сян занял пост генерала левого крыла. Эта должность была приравнена к Девяти министрам, а по реальной власти превосходила большинство из них, тех, чей политический вес был слаб.
И такого человека выпороли по лицу на глазах у простых ратников?
Что за нелепица!
Жгучая боль, вспыхнувшая в миг удара, была ничем по сравнению с удушающим стыдом от растоптанного достоинства.
— Да как ты смеешь! — Бесновалось в мыслях у Чжао Сяна. — Вэй Ушэн, как ты посмел?!
— А принц-то хорош, — мелькнуло в голове у стоявшего рядом Сун Шианя.
Он советовал Вашему Высочеству устроить «острастку» и проучить заносчивого аристократа, но не ожидал, что тот замахнется так широко.
Для титулованной знати существовали свои правила: можно было понизить в должности, лишить титула, наказать ударами армейской палкой или даже казнить, но бить по лицу – никогда.
Удар по лицу – слишком тяжелая рана для самолюбия.
Глядя на дрожащего всем телом Чжао Сяна, чьи кулаки непроизвольно сжались, Сун Шиань почувствовал: этот парень вот-вот взорвется от гнева.
Однако взгляд Вэй Ушэна оставался ледяным, бездонным, точно пропасть.
Посмей тот вскинуть голову и встретиться с ним глазами – и смерть будет мгновенной.
— … — Чжао Сян закусил губу и медленно поднял голову. Но в тот миг, когда его взор едва не пересекся со взглядом принца, он замер. Голова снова покорно склонилась:
— Слушаюсь.
— Разжаловать сотняжника Чжао Сяна в рядовые. Направить на рытье траншей, поселить вместе с солдатами.
Одной фразой Вэй Ушэн превратил Чжао Сяна в «пушечное мясо» – простого бойца, который в любой момент войны мог стать лишь цифрой в списке потерь.
Сотняжник – это не рядовой, а костяк офицерства низшего звена, который редко вступает в рукопашную схватку. Ведь гибель сотняжника означает потерю управления над сотней воинов, что пагубно сказывается на сражении.
Затем Вэй Ушэн вынес приговор чиновникам в первом ряду встречающих:
— Вы же не удержали Чжао Сяна от безрассудства и сами пустились в это подхалимство и лесть. Все понижаются в должности на две ступени.
— Мы признаем свою вину, — хором ответили командиры и чиновники из задних рядов, разом падая на колени.
— Где генерал Жань Цзинь? — Спросил Вэй Ушэн.
Один из вице-генералов отозвался:
— Генерал Жань надзирает за возведением городских укреплений и не смог прибыть.
— Хорошо, — небрежно бросил Вэй Ушэн. — На судах прибыло много обоза. Раз уж вы здесь, отвечайте за разгрузку и доставку припасов в город.
Толпа отозвалась единым:
— Слушаемся!
Раздав указания, Вэй Ушэн хлестнул коня и галопом помчался к городу.
Сун Шиань, Синьюэ и личная стража немедленно последовали за ним.
На скаку Вэй Ушэн крикнул Сун Шианю:
— Ну как?
— Теперь в Шофэне каждое ваше слово – закон, Ваше Высочество, — с улыбкой прокричал Сун Шиань в ответ, преодолевая свист ветра.
Поступок «малыша Вэя» наполнил его сердце гордостью. Сун Шиань мог отвечать лишь за себя и не смел требовать невозможного от принца. Даже если бы тот проявил слабость, Шиань мог бы лишь давать советы.
Но партнер оказался на редкость суров. Начать с того, чтобы размазать спесь плетью по лицу – это было великолепно.
Пока другие «убивали курицу, чтобы напугать обезьяну», он сразу «схватил главаря разбойников». Такой шаг мгновенно поднял его авторитет до небес.
— Прошлой ночью я пребывал в смятении, — Вэй Ушэн, ничуть не кичась похвалой, заговорил предельно серьезно:
— Отныне я больше не буду тянуть тебя назад.
С этими словами он пришпорил коня, обгоняя Сун Шианя.
«Эх, Ваше Высочество, я смотрю, вы человек крайне прямолинейный!» – подумал Сун Шиань без тени страха. Он видел, что принц больше не держит на него зла, но почувствовал, насколько сильно в том уязвленное самолюбие.
Должно быть, сцена, где Синьюэ инстинктивно последовала за Шианем, задела его не на шутку…
«Ладно, проехали», – решил он про себя.
Сейчас главным было перехватить рычаги власти. Путь менее чем в десять ли пролетел незаметно. Получив тигриный талисман и печати, Вэй Ушэн и его спутники вскоре оказались у городских ворот.
Там они увидели генерала строгого вида, который лично руководил рытьем рвов.
Заметив знамена шестого принца, тот поспешил навстречу и заранее опустился на одно колено. Прежде чем принц успел спешиться, раздался его зычный голос:
— Провинившийся генерал Жань Цзинь приветствует Ваше Высочество!
Вэй Ушэн осадил коня и, плавно соскочив на землю, самолично подошел, чтобы поднять Жаня:
— Генерал Жань, прошу, встаньте.
Милость и строгость должны идти рука об руку. Но это не всегда означает «ударить и дать пряник» одному и тому же человеку.
Иногда это значит ударить одного, а пряник вручить другому.
Жань Цзинь тоже был потомком титулованной знати, из клана Жань провинции Циньчжоу. Его двоюродная бабушка была супругой предыдущего императора – покойной Императрицей-матерью Жань.
В этом походе против Цзи Юаня Чжао Сян лично возглавлял пятидесятитысячное войско, под началом которого служили десятки генералов. Жань Цзинь был его заместителем, по сути – равным по положению соратником.
Генерал, охраняющий Ляо, хоу Чэньсяна.
— В этом походе Чжао Сян проявил безрассудство, хотя вы не раз предостерегали его, — успокаивающе произнес Вэй Ушэн. — После поражения вы сумели сохранить свой полк и лично прикрывали отход, не дав нашей армии погибнуть окончательно. В том нет вашей вины.
— В столь сокрушительном поражении виноваты все командиры, — ответил Жань Цзинь. — Провинившийся генерал просит лишить его чина и титула.
— Раз от двора не поступило императорского указа, значит, у них свои соображения, — примирительно сказал Вэй Ушэн. — Сейчас наша задача – удержать Шофэн.
— Повинуюсь!
Ответив, Жань Цзинь с некоторым сомнением спросил:
— Ваше Высочество, неужели тысяча бойцов Запретной стражи выглядит столь внушительно?
Народу прибыло видимо-невидимо, а на далекой реке Чишуй виднелось более пятидесяти боевых кораблей. По правилам, для легкой переброски тысячи гвардейцев хватило бы и пяти больших судов.
— Я перебросил сюда войска и обоз из Ланъя, — официально уведомил его Вэй Ушэн.
…? — Жань Цзинь застыл на месте, его глаза округлились от изумления.
— Ответственность за всё я беру на себя, это не коснется никого другого, — твердо произнес Вэй Ушэн. — Сейчас мне нужно лишь, чтобы вы помогли мне отстоять Шофэн.
— Ваш слуга приложит все свои силы! — С готовностью отозвался Жань Цзинь, ударив кулаком в ладонь.
Как и в случае с Чжао Сяном, когда Жань Цзинь мог лишь советовать, здесь, будучи вторым лицом, он высказал свои мысли, и теперь ему оставалось лишь беспрекословно повиноваться и помогать в исполнении.
В этот момент Сун Шиань наконец нагнал их на коне. Не останавливаясь, он направился прямиком в городские ворота, бросив на ходу:
— Ваше Высочество, я пойду первым!
— Шиань, действуй смело, — с улыбкой кивнул Вэй Ушэн.
— Это тот самый цзеюань? — С любопытством спросил Жань Цзинь, глядя Сун Шианю в спину.
— Да, это он – «Разве ученый не достоин титула маркиза?», — ответил Вэй Ушэн и в шутку добавил:
— Ну, что скажете, генерал?
Жань Цзинь на мгновение задумался и вынес вердикт:
— Видный мужчина.
…
Вэй Ушэн и Сун Шиань заранее четко распределили обязанности.
Принц занимался армией, а Сун Шиань взял на себя внутреннее управление.
Поэтому он направился прямиком к уездному яменю.
У входа в управу его уже поджидал худощавый мужчина средних лет в синем халате чиновника.
Как только Шиань спешился, тот первым поприветствовал его:
— Приветствую Вашу Честь.
— Уездный начальник Цзян? — Спросил Сун Шиань.
— Я – Цзян Цун, — ответил тот.
— Господин Цзян, за вами нет вины, и двор не понижал вас в должности. Меня прислали лишь для выполнения особых задач, так что не стоит быть столь официальным, — Шиань с улыбкой пожал ему руку. — Я еще молод, называйте меня просто Шианем. В Шофэне мы оба – уездные начальники.
Услышав это, Цзян Цун улыбнулся и миролюбиво ответил:
— Где это видано, чтобы в одном уезде было два начальника? Шиань, не бери в голову. Разве в такое время в Шофэн едут, чтобы спорить со мной из-за места высокопоставленного чиновника? Будь уверен, я приложу все силы, чтобы помочь тебе.
— Тогда благодарю.
— Прошу, — Цзян Цун приглашающим жестом повел Сун Шианя в сторону тюремного ведомства, расположенного рядом с яменем.
На ходу он пояснял:
— Здание яменя занято под резиденцию генерала, так что уездные службы временно разместились в тюремном управлении. Тесновато и сыро, но всё необходимое под рукой.
— А как же прежние узники?
— Все отправлены на рытье траншей. Если отстоим город, им выйдет прощение, — пошутил Цзян Цун. — Пожалуй, они единственные, кто рад приходу Цзи Юаня.
Сун Шианю пришелся по душе этот черный юмор, столь привычный в армейской среде или среди низового чиновничества. Это было похоже на горькую приправу к пресной и опасной жизни.
Вскоре они вошли в кабинет, который раньше занимал архивариус девятого ранга.
Там было по-настоящему темно – даже днем приходилось жечь свечи.
Стиль «строгого режима» в чистом виде.
— Реестры домохозяйств, судебные дела, карты – всё здесь, — Цзян Цун снял с полки увесистый том. — Здесь записаны почти все жители города. За вычетом военных, получается одиннадцать тысяч двести сорок три человека.
Пока тот говорил, Сун Шиань перелистывал страницы. Заметив имена, вписанные красным, он полюбопытствовал:
— Те, что красным – это покойники?
— Это влиятельные семьи, — усмехнулся Цзян Цун.
— Влиятельные семьи выделяют красным? Даже в реестрах Шэнъаня такого нет, — удивился Шиань.
— В провинции всё иначе, не как в столице. Храм маленький, а черти в нем злые, — пояснил Цзян Цун. — Это распоряжение прежнего начальника уезда – чтобы, упаси небо, не задеть кого из важных персон при «исполнении служебного долга». Всё-таки уездный начальник – чин всего лишь седьмого ранга. Обидишь ненароком не того человека – и черной шапки лишишься.
— В Шофэне так много влиятельных семей? — Вздохнул Сун Шиань.
— Взять хоть господина Чжана – он родной дядя нынешнего циши провинции Лянчжоу по линии отца.
— Такого и впрямь чиновнику седьмого ранга задевать боязно, — проговорил Шиань. — Но если они столь знатны, почему до сих пор в городе? Не уехали?
— Раньше перед боем их вывозили отдельно, но когда прибыл генерал Чжао, он объявил, что отступление будет общим, и не позволил уезжать поодиночке. А позже заявил, что отступать не станем, сослался на воинскую дисциплину и долг каждого защищать землю. Так ни одной семье и не дали покинуть город.
— И что, он такой уж неподкупный поборник долга? — Усмехнулся Сун Шиань. — Скорее, понял, что самому не спастись, вот и решил всех за собой в могилу утащить.
— Чжао Сян рассудил просто: «Раз уж мне суждено сдохнуть, то вы-то с какой стати уцелеете? Помирайте вместе с барином!»
— Ха-ха! — Цзян Цун тоже оценил юмор Сун Шианя и похвалил:
— А ты, Шиань, зришь в самый корень.
— И эти семьи, конечно, не несут трудовую повинность, верно? — Внезапно подняв голову, спросил Сун Шиань.
Цзян Цун медленно кивнул:
— Даже сейчас ямень не может их призвать.
Логика была проста. Если заставить их работать, большой пользы не будет. Но если город выстоит, они непременно затаят злобу. Даже если город падет и все чиновники погибнут, у них останутся семьи. И если влиятельная родня этих богачей за пределами города начнет мстить родным чиновников – тем жизни не будет. Поэтому проще было делать вид, что их не существует.
— Ну да, — небрежно листая реестр, обронил Сун Шиань:
— Почтенные люди, как же им заниматься грязной работой.
Комментарии