Глава 87: «Я буду побеждать до самого конца.»
Меч Синьюэ никогда не бывал в чужих руках.
Тем более никто и никогда не смел вырывать его у неё силой.
Однако девушка полагала, что дело тут вовсе не в её беспомощности.
Всё потому, что против Сун Шианя она не держала никакой защиты.
Но сейчас её не заботил клинок.
Сун Шиань, обагривший сталь кровью Чжан Тина, был в абсолютной ярости.
Человек, который, казалось, мог предусмотреть всё на свете, впервые потерял самообладание и поддался порыву.
Вэй Ушэн, прежде никого не убивавший, знал, что Шиань подобен ему. Но он и представить не мог, что именно Шиань первым сделает этот роковой шаг.
В то мгновение, когда лезвие вспороло шею, кровь брызнула фонтаном. Чжан Тин, широко распахнув глаза, даже не успел среагировать и рухнул наземь – коротко и бесповоротно.
— А-а-а-а-а!!
За дверью домочадцы Чжан Тина зашлись в ужасе и горестном крике.
Но солдатня тут же придавила их к земле, заставив встать на колени и грубо заткнув рты.
— … — в голове господина Чжана помутилось; видя, как сын умирает прямо перед ним, старик никак не ожидал подобного исхода.
Но в следующее мгновение скорбь сменилась яростью.
Он отшвырнул трость и указал пальцем на Сун Шианя. От былого уважения к достойному противнику не осталось и следа – лишь глубочайшее презрение:
— Ты думаешь, что победил? Ты проиграл! Это было низко и недостойно. Как такой человек, как ты, вообще смеет помышлять о государственной службе?!
Сун Шиань понимал: боль от потери сына для господина Чжана сейчас была вторична.
Старик был в ярости и разочаровании от того, как обернулась их партия.
Что такое достоинство в их понимании?
Это шахматная доска, где двое бьются до последнего вздоха, и где в безнадёжной ситуации господин Чжан совершает «божественный ход», переворачивая всё с ног на голову и загоняя соперника в тупик.
Господин Чжан с торжеством ждал ответа.
Ждал, когда Шиань в отчаянии признает своё бессилие.
Но вместо ответного хода по доске он получил этой самой доской по голове – насмерть.
Это походило на интеллектуальную дуэль, в которой один из участников, не найдя аргументов в споре и впав в бешенство от неудачи, просто достаёт пистолет и пристреливает оппонента. «Deus ex machina» в худшем проявлении.
Да, это победа, но уродливая.
Запятнанная.
Такую победу даже победой назвать язык не поворачивается.
— Неужели я и вправду проиграл? — С бесстрастным лицом спросил Сун Шиань.
— Вчистую! — Прошипел господин Чжан, скрежеща зубами. — Ты потерял лицо, в твоём триумфе нет ни капли благородства!
Шиань медленно достал письмо и небрежно бросил его на труп Чжан Тина.
— Что это? — Раздражённо потребовал ответа старик. — Отвечай, что это такое!
— Переписка Цзи Юаня с вашим сыном, — пояснил Шиань.
— Глупость! Абсурд!
Господин Чжан окончательно лишился дара речи. Глядя на юношу, он сочувственно усмехнулся:
— Неужели ты думаешь, что эти детские уловки сработают? Ты всё ещё мнишь себя самым умным? Умнее всех вокруг?
— Чжан Тин казнён за сговор с врагом, — холодно произнёс Сун Шиань. — Семья господина Чжана в полном составе отправляется в темницу дожидаться имперского суда.
— Глупец!
Старик не скрывал разочарования:
— У тебя хоть капля мозгов есть? Ты убил человека под предлогом измены и арестовал мою семью. Думаешь, этого достаточно? Не держи вельмож в Департаменте Наказаний за идиотов, а Император и вовсе прозорлив. Ты так надеешься узурпировать власть? Молодой человек, дела так не делаются! Я же говорил тебе: так дела не делаются!
— Давай, я научу тебя ещё кое-чему.
Кровь Чжан Тина всё ещё растекалась по полу, но его отцу было уже плевать. Даже зная, что смерть близка, он хотел, чтобы Сун Шиань осознал причину своего поражения:
— Если бы ты хоть раз бывал в столице, ты бы знал: если против человека ополчатся все чиновники, ему не выжить. Даже если он любимец Императора. Почему? Потому что убить одного гораздо проще, чем усмирить сотню. Даже у Сына Неба бывают моменты бессилия.
— На этот раз все влиятельные семьи Шофэна, ценою жизни своих родов, поставили кровавые печати под совместным донесением против тебя. Даже если ты выстоишь и защитишь крепость…
Господин Чжан понимал, что после первого убийства Шиань не остановится – тот сорвался с цепи. Поэтому старик говорил без обиняков:
— Для Императора, для клана Вэй человек, способный помыкать принцем и отстранять его от дел, невыносим. Будь ты хоть трижды гением смутного времени – можно ли тебе доверять? Как только тебя устранят, выживет ли твоя семья Сун?!
— Император хочет использовать меня, чтобы приструнить аристократию, так что убивать меня сейчас он не станет, — возразил Шиань.
— Смешно!
Господин Чжан теперь смотрел на этого «переоценённого мальчишку» лишь с презрением:
— Поверхностные суждения. Ты смотришь на мир как на лист бумаги и рассуждаешь свысока. Императору нужен острый меч, чтобы усмирять кланы, а не бешеный тесак, который рубит всех подряд. Неужели ты думаешь, что великие семьи не ответят? Что они – овцы на заклании? Позволят ли они такому безумцу прийти к власти? Если влиятельные семьи Шофэна смогли объединиться против тебя, то что сделают сотни столичных чиновников? Если Ваше Величество проигнорирует их коллективный протест, останется ли он Императором?
В словах господина Чжана звучала мудрость всей его долгой жизни.
Молодые Синьюэ и Вэй Ушэн не находили, что возразить. Им действительно казалось, что Шиань разрушил установленный порядок.
Когда дело дойдёт до двора, клеймо «мятежника» уже не смыть.
Даже если Император решит использовать его на время, он не сможет вечно противостоять колоссальному давлению.
Итог будет прост – казнь.
Семью Сун вырежут под корень.
Неужели Сун Шиань проиграл в споре?
Оба спутника с тревогой посмотрели на него, боясь, что в порыве гнева он прикончит и старика.
Это было бы катастрофой.
Самовольная казнь лидера оппозиции лишь подтвердила бы все обвинения.
В таком случае правительству пришлось бы подавлять мятеж силой.
Даже ценой потери долины Бэйлян – они использовали бы семью Сун, чтобы заставить его подчиниться.
Ибо Цзи Юань лишь захватывал земли, а Сун Шиань расшатывал устои государства.
— Убил моего сына, подсунул какую-то фальшивку от Цзи Юаня и решил, что так просто заклеймишь нас предателями? — С жалостью и пренебрежением глядя на юношу, произнёс господин Чжан. — Я не проиграл тебе в хитрости. Ты просто бандит, дикарь, который вырезал мою семью грубой силой. И не смей говорить при мне о достоинстве – ты его не стоишь!
Когда казалось, что пыль улеглась, Сун Шиань наконец заговорил:
— Господин Чжан, я всё-таки слишком высокого мнения был о вас.
— Хм, — старик безразлично усмехнулся. — Опять будешь оправдываться? Пытаться оспорить тот факт, что ты мне не ровня?
— Вы сказали, что если влиятельные семьи Шофэна подали на меня жалобу, то я непременно виноват? — Спросил Шиань.
— Виноват ты или нет – разве это важно?
Господин Чжан решил преподать последний урок:
— Как только донесение ляжет на стол, как только столичные кланы откликнутся – никого не будет волновать, что ты делал на самом деле. Защищал ли ты землю или захватывал её, предан ты или мятежен – это уже не имеет значения.
Сун Шиань, до этого момента не проявлявший никаких эмоций, вдруг слегка улыбнулся и произнёс:
— А что, если влиятельные семьи Шофэна действовали под вашим принуждением?
В зале воцарилась гробовая тишина.
Синьюэ и Вэй Ушэн в изумлении уставились на него.
Лицо господина Чжана застыло, а взгляд остекленел.
В следующее мгновение его сердце, казалось, сжалось от внезапной остановки.
Он долго, очень долго не мог вымолвить ни слова.
На него накатила волна первобытного, сокрушительного ужаса.
— Господин Чжан, — с притворным сочувствием глядя на жалкого старика, продолжил Шиань. — Шофэн устоял. Семья Чжан взята под стражу за измену. Я дам влиятельным семьям Шофэна выбор: отправиться в Шэнъань с повинной, отозвать жалобу и дать показания, что они поставили подписи под давлением и угрозами с вашей стороны. Как вы думаете, выберут ли они этот путь?
Выберут.
У них нет иного выхода.
«Почему я об этом забыл?»
«С чего я взял, что они будут едины со мной и пойдут против Сун Шианя до конца?»
Господин Чжан не мог поверить, что допустил такой просчёт.
— Господин Чжан, теперь я научу вас, — внезапно произнёс Шиань, расслабившись.
Старик поднял голову и посмотрел на него в молчании, словно и вправду ожидая наставлений.
— Вы просто слишком долго засиделись в Шофэне в лучах своего могущества и никогда не сталкивались с настоящими трудностями.
Шиань улыбнулся ещё коварнее:
— Вы побеждали их вовсе не благодаря своему достоинству или уму. Вы побеждали только потому, что вы – дядя губернатора.
…!
Лицо старика мгновенно побагровело.
Эти слова, точно стрела, вонзились прямо в сердце.
Эта жестокая правда едва не прикончила семидесятилетнего старца на месте.
Кровь ударила в голову, сосуды натянулись до предела.
Теперь ситуация перевернулась.
Победа Сун Шианя была настоящей победой.
А господин Чжан лишь пользовался чужим влиянием.
«Страшный человек», – подумали Синьюэ и Вэй Ушэн, окончательно увидев теневую сторону своего соратника.
То недавнее убийство не было вспышкой гнева.
Даже будучи загнанным в угол, Шиань не рушил правила игры.
Рядом с таким человеком чувствуешь себя в безопасности…
Но в то же время испытываешь невольную… опаску.
А что, если он действительно задумал недоброе?
Господин Чжан, едва не скончавшись от злости, из последних сил пытался взять себя в руки, чтобы сохранить хотя бы видимость способности к диалогу.
Он посмотрел на юношу с жадным любопытством:
— Молодой человек. Я задам прежний вопрос: чего ты хочешь на самом деле?
По логике, у Сун Шианя были и другие пути.
Если ему нужны были лишь богатство и слава…
Или он непременно хочет украсить себя военными заслугами?
Раз он так расчетлив, он должен понимать: если всё удастся, его слава затмит господина. И, как он сам сказал, Император «пока» его не тронет.
А что потом?
У Сун Шианя уже давно был готов ответ:
— Я просто хочу сражаться с такими, как вы.
Услышав это, господин Чжан удовлетворённо кивнул.
Пусть даже он проиграл в одно мгновение.
— Конечно, я ещё не победил, — добавил Шиань.
— А я уже проиграл всё, — господин Чжан не стал спорить.
Всё было предельно просто.
Если Шиань выиграет войну – семью Чжан казнят.
Если Шиань проиграет – он заберёт старика с собой в ад ещё до того, как город падет.
— Если я проиграю, я не стану убивать вас, — пообещал Шиань. — Но когда город падёт, убьёт ли вас Цзи Юань – это меня уже не касается.
Ещё одна ставка.
Но господин Чжан уже потерял всякий азарт.
Эта партия больше не принадлежала ему.
Он даже не был в ней фигурой.
Развернувшись, Сун Шиань направился к выходу.
Однако, переступив порог, он медленно оглянулся и бросил напоследок сокрушённому старику самую унизительную фразу:
— Господин Чжан, хотя бы ради своей семьи – постарайтесь выжить. Цепляйтесь за жизнь и неистово молитесь, чтобы Цзи Юань победил.
(Конец главы)
Комментарии