Глава 98: «Сун Цзин против императора.»
Когда Сун Цзин вернулся домой, у ворот уже стояли Цзиньивэи.
Оцепление из Юйлиньцзюня было бы надежнее, хотя поместье Сун и не собиралось бунтовать, но клан Сун из округа Хуай был знатным родом, и им решили оставить каплю достоинства.
Двое стражей в парчовых халатах у входа превратили жаркий летний день в унылую осень – у дверей было пусто и тихо, словно опавшие листья разнесло ветром. Никто не осмеливался приближаться к опальной семье.
В главном зале на сияющем деревянном полу на коленях сидели Сун Цзин, госпожа Цуй, едва получивший девятый ранг Сун Цэ и младшая дочь Сун Цинь. Даже госпожа Цзян, мать младшего сына, была здесь. Все они замерли в ожидании, словно преступники перед темницей.
При мысли о том, что роскошная жизнь может рухнуть из-за «этого скота», госпожа Цуй не выдержала и набросилась на госпожу Цзян:
— Это всё твой сын! Из-за него мы…
— Замолчи! Забыла, что я сказал? — Сун Цзин пресек ее крик резким окриком.
Ей пришлось прикусить губу, кипя от негодования. Госпожа Цзян испуганно взглянула на мужа, гадая, почему он до сих пор ни в чем ее не обвинил.
«Шиань, что же ты творишь?»
В открытых дверях зала показались Цзиньивэи. Возглавлял их Шэнь Кан, командующий стражами, чиновник третьего высшего ранга. Но даже министры первого ранга не смели с ним ссориться.
— Господин Сун, — Шэнь Кан выпрямился и отвесил формальный поклон.
— Господин Шэнь, — отозвался Сун Цзин, лишь слегка склонив голову в ответ.
Не требовалось ни указа, ни грамоты – слово Шэнь Кана было истиной:
— Император вызывает управителя Шэнъаня Сун Цзина во дворец.
Родные Сун Цзина вздрогнули. В их глазах читался ужас.
— Слушаюсь, — Сун Цзин медленно поднялся и поклонился Шэнь Кану. Перед уходом он обернулся к близким:
— Цэ-эр, позаботься о матери и сестре.
— Отец… Я всё сделаю, — проглотив слезы, прошептал Сун Цэ.
Сун Цзин в окружении стражей вышел из дома и сел в карету, направлявшуюся к дворцу.
Он не проронил ни слова. Другие на его месте тряслись бы от страха и едва сдерживали нужду, но он был спокоен.
Даже евнух Си, сопровождавший его, поразился такой выдержке.
После досмотра его ввели в Дворец Сюаньюй – личные покои императора. Внутри, за ширмой, находился просторный зал с троном.
Сун Цзин медленно опустился на колени и простерся ниц:
— Ваш слуга Сун Цзин приветствует Ваше Величество.
Он не назвал себя «провинившимся слугой».
Евнух Си уловил в этом вызов. Хотя какой вызов может быть перед лицом императора? Скорее, это было ледяное спокойствие.
— Встань, Сун Цзин, — ровно произнес монарх.
Тот поднялся и замер перед троном, опустив голову.
— Что тебе известно о делах Сун Шианя? — Спросил император.
— Отвечаю Вашему Величеству: о прошлых делах сына мне известно всё. О том же, что он творит в Шофэне, я не знаю ничего, — последовал ответ.
Император понял подтекст и небрежно бросил:
— О? Хочешь сказать, что его затея с уводом войск из Ланъе не имеет к тебе никакого отношения?
— Если Сун Шиань действительно совершил подобное, то это имеет ко мне самое прямое отношение, — твердо произнес Сун Цзин. — Как отец, я несу ответственность за все его поступки. Возможно, даже большую, чем он сам.
— Если действительно совершил? — Император ухватился за оговорку и впился в него взглядом. — Цзин, посмотри на Мы.
Сун Цзин поднял голову и встретился взглядом с государем.
— Ты хочешь сказать, что всё это ложь? — В голосе императора прозвучал холодный приговор.
— Ваш слуга не смеет судить самовольно, — ответил Сун Цзин. — Однако подлинность коллективного донесения не доказана. Подписи Чжан Вэня и других могли быть подделаны.
— А если они настоящие?
— Если подписи подлинные, значит, донесение действительно от них.
— Но?
— Но эти люди могли сговориться, чтобы оклеветать уездного начальника Сун Шианя, желая избежать обороны города. Или же они вступили в сговор с врагом, а когда сын раскрыл их, пошли на отчаянный шаг, чтобы запутать следствие.
Сун Цзин говорил размеренно и уверенно.
— Выходит, во всей Поднебесной только твой сын не лжет? Только он один – верный и честный слуга? — Парировал император.
— Мой никчемный сын не заслуживает звания единственного честного чиновника. Но я считаю, что раз поступил донос, нужно следовать законам Великой Юй и провести расследование.
— Расследовать уже нечего. Войска уведены. Мятеж в Ланъе – неоспоримый факт.
Император подался вперед, сжав подлокотники трона, и его голос зазвучал подобно треску льда:
— Если это сделал не твой сын, то неужели это сделал Наш сын?
Этот вопрос был подобен удару кинжала в сердце. Любой другой чиновник лишился бы чувств от страха.
В этом и заключалась мощь императора. Никакой логики. Нужен виноватый, нужно отделить зачинщика от невольного соучастника.
По всем законам Вэй Ушэн как командующий был главным ответственным лицом. Но судить принца может только его отец.
Для всех остальных виновным должен стать сын Сун Цзина. Иначе как заткуть рты недовольным? Не выставлять же козлом отпущения безродного сяовэя Чжу Цина.
После того как Сун Шиань послужил мечом императора в доме Ситу Суня, он стал мишенью для всех.
Почему князь Цзинь не промолчал сегодня? Потому что таков был «ветер». Клан Сун должен пасть. Сун Шиань ополчил против себя и знать, и семьи. Князь Цзинь просто примкнул к большинству, чтобы завоевать симпатии чиновников, даже если это не совсем по душе отцу.
А партия князя У внезапно решила сыграть против всех, заступившись за Сун Шианя в самый неподходящий момент. Император счел это самовольной выходкой сына министра сельского хозяйства. Но князю У придется за это ответить.
Это была великая игра. И семья Сун должна была сделать свой ход.
Под непосильным гнетом императорского величия Сун Цзин не отвел взгляда.
Евнух Си замер в изумлении. Сун Цзин не стал отрицать слова о принце. Он словно говорил: «Мой сын не будет отвечать за чужие грехи. Если он виновен, то и Ваш сын не чист».
— Ушэн… Его назвали так, потому что он с самого рождения приносил беды – его мать умерла в родах, — император откинулся на спинку трона, и напряжение в зале немного спало. — В каждой семье есть непутевые дети. Те, что доставляют одни хлопоты. Твой Сун Шиань ведь из таких, верно?
Услышав этот почти домашний вопрос, Сун Цзин расслабился и смущенно улыбнулся:
— Мой никчемный сын действительно доставлял много проблем. Не хотел учиться, пропадал с сомнительными дружками в кабаках. Однажды напился до беспамятства и свалился в Реку, чуть не утонул.
Эта история позабавила императора, и он невольно предался воспоминаниям:
— Он похож на Цзыхуаня. Тот тоже был несерьезным. Но очень способным. Из всех сыновей Мы больше всего любили именно его.
Пятый принц, князь Нин. Тот самый, что погиб во время мятежа наследного принца. Ему не было и четырнадцати. Никто не смел упоминать эту рану, но император заговорил о ней сам. Он открыл душу Сун Цзину.
— Мы слышали, что перед назначением Сун Шиань даже не заходил домой, — заметил император.
— Он заглянул перед уходом в Департамент Наказаний, — ответил Сун Цзин.
— Но никто этого не видел, — отрезал государь.
Император не стал бы интересоваться такими мелочами, если бы в них не было скрытого смысла.
— Не знаю, видел ли кто-то… — начал Сун Цзин.
— Ты выгнал его из дома еще до экзаменов.
Император посмотрел ему прямо в глаза:
— Вы давно разорвали все связи. О его мятежных планах ты не ведал. Разумеется, при дворе тебе больше не место, и клан Сун лишится богатств.
Он предлагал Сун Цзину путь к спасению. Шанс выжить. Отречься от сына, сославшись на его безумство. Это позволило бы чиновникам успокоиться, сняло бы вину с принца, а семья Сун жила бы дальше как простые люди.
Но цена была высока. Сун Шиань лишился бы всякой опоры. Даже если бы он победил, родной отец от него отказался – как бы он тогда смотрел в глаза другим?
— Ваше Величество, — для любого другого такая милость была бы даром небес, но Сун Цзин лишь с улыбкой ответил:
— Между отцом и сыном случаются ссоры. Сун Цэ послушнее брата и не доставляет хлопот. Но оба они – мои сыновья. И разницы между ними нет.
— И в Далиси скажешь то же самое? — Сурово спросил император.
— Да.
— Вину не признаешь?
— Нет.
Этот ответ был дерзким за пределом дозволенного. Сун Цзин стоял на своем: его сын не станет щитом для принца.
Император, на удивление, не разгневался:
— Господин Сун, хорошо. Теперь твоя жизнь в руках твоего сына. Если он предатель – ты и вся твоя семья ляжете в землю вместе с ним.
Сун Цзин не вздрогнул.
— Но если он верен Нам, — торжественно пообещал император, — клан Сун из округа Хуай займет достойное место в Поднебесной.
(Глава окончена)
Комментарии