Юаньсян вернулся в полуразрушенный храм ночью, чтобы отдохнуть, а днём он ходил по окрестным деревням и городкам близ уезда Сунъян – закупался припасами и заодно вынюхивал обстановку.
Заодно он оставил знак, оповещая другую сторону, что уже прибыл.
Когда он вернулся, метка изменилась, что означало: встреча завтра.
Для Юаньсяна это были хорошие новости, но нашлись и плохие.
Он прознал, что в Сунъяне появился новый инспектор – человек, жаждущий выслужиться, и опасался, как бы тот не вышел на него.
В конце концов, передача назначена только на завтра, и кто знает, не возникнет ли по пути каких-нибудь помех.
Поэтому ему нужно подготовиться. Если придётся столкнуться с этим инспектором, неизбежно дело дойдёт до убийства.
Значит, заранее стоит продумать, как избавиться от тела.
Конечно, лучше всего, если до этого не дойдёт.
Погружённый в мысли, он перевёл взгляд на статую Будды, где были высечены Восемь Драгоценных Золотых Тел.
— Если эта штука станет «товаром» одного дня, то какой же это убыток, — подумал Юаньсян.
Раньше он был в разъездах и времени не было, а после вчерашнего прибытия он выбился из сил, да и ни бумаги, ни кисти под рукой не оказалось, так что сделать оттиск не удалось.
Если бы он мог переписать текст, это пошло бы ему на пользу: будь то для собственных попыток культивации, в качестве наследства потомкам или для продажи копий.
— Придётся завтра пораньше встать и сходить закупиться.
И чего его дёрнуло не купить бумагу и кисти заранее?
В конце концов, он в бегах. Покупать следовало провизию, лекарства или снаряжение для выживания в дикой местности.
Зачем ему белая бумага, кисть да тушь? Съесть их нельзя, а таскать с собой – никакого проку.
Да и не книжник он какой-нибудь, он – боец.
Размышляя об этом, он почувствовал, как нетерпение скребёт на душе. Если бы не ночной комендантский час и закрытые лавки, он бы сорвался за покупками прямо сейчас.
…
— Ссс… — Вэй Юэфу невольно втянул воздух сквозь зубы и потряс затекшей рукой. — Хорошо, что я когда-то освоил каллиграфию.
— Пусть пишу я так себе, но главное, что прочитать можно.
У Юаньсяна не было ни бумаги, ни кисти, зато у него – были.
Убедившись, что тот монах – действительно Юаньсян, а статуя Будды – и есть его цель, он первым делом велел младшему брату следить за монахом, а сам отправился на поиски места, чтобы записать содержание Восьми Драгоценных Золотых Тел.
Благодаря младшему брату — бесплотному, невидимому первородному духу, с которым они мыслили в унисон, — Вэй Юэфу без труда заполучил эту технику.
И правда, если бы не младший брат, самому ему ни за что не удалось бы её добыть.
Закончив переписывать, Вэй Юэфу внимательно перепроверил всё несколько раз и, убедившись, что нет ни единой ошибки, спрятал записи.
Он не стал отзывать младшего брата, а велел ему продолжать наблюдать за Юаньсяном, сам же отправился к Тянь Мучуаню.
По пути Вэй Юэфу размышлял, как лучше уничтожить статую.
Если просто разбить её – будет выглядеть слишком нарочито, нужно всё сделать так, чтобы комар носа не подточил.
А значит, ему самому придётся участвовать в облаве, чтобы представилась такая возможность.
Риск, безусловно, был, но на данном этапе он значительно снизился.
По крайней мере, не нужно сталкиваться с Шэнь Цяньцзюнем, который подозрительно похож на главного героя.
Впрочем, это и своего рода проверка. Если Шэнь Цяньцзюнь действительно главный герой, а Восемь Драгоценных Золотых Тел – его предназначение, то даже при нападении сегодня ночью он может с ним встретиться.
Или же кто-то ещё вмешался в игру, позволив Юаньсяну сбежать со статуей.
В любом из этих случаев Вэй Юэфу придётся менять планы на ходу.
Вскоре Вэй Юэфу добрался до поместья Тянь Мучуаня. После того как слуга доложил о визите, Тянь Мучуань, прилично одевшись, вышел к нему.
— Шоучен, что стряслось, раз ты припёрся ко мне глубокой ночью? — Тянь Мучуань был явно недоволен, ведь он как раз занимался делами с наложницей.
Как тут не злиться, когда тебя оторвали от такого занятия.
— Докладываю господину: я нашёл монаха Юаньсяна, — Вэй Юэфу сразу перешёл к делу и продолжил:
— Боюсь, завтра он сбежит, поэтому мне пришлось явиться среди ночи.
— Прошу господина немедленно собрать людей и выступить на задержание.
Услышав это, Тянь Мучуань посерьёзнел:
— Есть ли у тебя неопровержимые доказательства?
— Я издалека видел, что он принёс статую Будды, всю исписанную текстом, — ответил Вэй Юэфу. — Только вот монах этот, судя по всему, крепкий орешек.
Тянь Мучуань прищурился. Он не ожидал, что «Дин Шоучен» окажется такой удачей, да ещё и простофилей, готовым поделиться заслугами.
Будь на его месте кто другой, встретив Юаньсяна, разве стал бы он звать начальника и требовать участия всех коллег?
Честно говоря, поначалу Тянь Мучуань и остальные думали, что если Вэй Юэфу и преуспеет, то им достанутся лишь крохи – если только они не решат нагло отнять всю славу.
А теперь Вэй Юэфу сам предлагает разделить этот подвиг на всех.
Не зря говорят: человек, доведённый до того, что у него не осталось ни наследников, ни будущего, готов на всё. Таких людей надо прикармливать – в будущем он станет мощной опорой.
Вплоть до того, что можно будет и «продвинуть» его наверх.
— Хорошо, я немедленно созову всех, — сказал Тянь Мучуань. — А ты пока отдохни, всю ночь трудился, перекуси чем-нибудь.
— Чуть позже ты поведёшь нас.
Тянь Мучуань, разумеется, собирался взять Вэй Юэфу с собой – «показать дорогу» было лишь предлогом, на деле он хотел, чтобы в послужном списке Вэй Юэфу появилась ещё одна заслуга.
Погоня – это одно, а задержание – совсем другое, и их нельзя мешать.
…
— Думаю, не стоит так уж переживать из-за Дин Шоучена, — успокоил его Шэнь Цяньцзюнь. — Тот случай давно в прошлом. Если бы он действительно хотел отомстить школе боевых искусств, то давно бы уже что-то предпринял.
— Как ты и говорил, старший брат, он всё так же прилежно выполняет свою работу.
Говоря это, Шэнь Цяньцзюнь вздохнул. Хотя Мэн Вэй и пытался всё объяснить, его слова не вызывали особого доверия.
К Дин Шоучену, своему бывшему третьему старшему брату, он питал тёплые чувства: пусть тот был не особо разговорчив, зато действительно всей душой болел за дела школы и помогал младшим ученикам.
Шэнь Цяньцзюнь и сам немало от него почерпнул, но не ожидал, что после его поездки в административный центр их пути так разойдутся.
— Младший брат, тут дело чести нашей школы, — с негодованием выпалил Мэн Чжицзе. — Ты теперь инспектор Шести Врат.
— Так найди на него управу, сдёрни с него эту собачью шкуру.
— Посмотрим тогда, как он будет важничать.
Шэнь Цяньцзюнь нахмурился:
— Старший брат, я навёл справки о том, как ведёт дела Дин Шоучен: нет в нём никакого высокомерия.
— К тому же, в отличие от многих других инспекторов, он действительно занимается делом.
— Если уволить его по сфабрикованному обвинению, правда быстро всплывёт.
Услышав это, Мэн Чжицзе смущённо умолк, не зная, что ответить.
— Брат, младший брат, хватит пить, — вдруг ворвалась Мэн Минчжу с встревоженным лицом. — Тянь Мучуань только что поднял всех своих стражников и выдвинулся.
— Отец уже отправился следом, чтобы разведать обстановку.
Лицо Шэнь Цяньцзюня изменилось, но он быстро взял себя в руки и спросил:
— Куда направились Шесть Врат?
— Вроде бы к полуразрушенному храму на востоке города, — тут же ответила Мэн Минчжу.
Как только она произнесла эти слова, у Шэнь Цяньцзюня сердце упало – кажется, назревает что-то недоброе.
Комментарии