В роскошном особняке 6-го района города-базы Шугуан на диване сидел холеный молодой человек. Он разговаривал с кем-то по телефону, как вдруг резко вскочил, и его голос сорвался на крик:
— Что?! Он пережил критическую стадию?!
Тяжело дыша от ярости, он процедил сквозь зубы:
— Ты же бил себя в грудь и клялся, что он труп! Что мне делать, если он очнется?
Из динамика донесся хриплый голос:
— Господин Ван, приношу свои извинения. Мы не доглядели. Кто же знал, что его женушка окажется такой хваткой? Она где-то раздобыла огромную сумму и заставила врачей использовать самые дорогие препараты, чтобы вытащить его с того света. Это наш просчет, так что за вторую половину оплаты можете отдать только часть. А что касается его… На этот раз я лично займусь делом. Он больше не откроет глаза.
Молодой человек немного остыл и сменил тон на более спокойный:
— Дядя Шань, я всё же верю в вашу репутацию. Если дело будет доведено до конца, я выплачу весь остаток, как и договаривались.
— Благодарю за доверие, господин Ван. Ждите вестей.
Повесив трубку, господин Ван, чья фамилия была Ван, мрачно усмехнулся про себя.
— Надо же, Чжао Цзихун, какой ты живучий. Даже такое тебя не добило. Жена у тебя и впрямь золото, жаль только, скоро станет вдовой. Такое грандиозное открытие не может принадлежать какому-то выскочке без роду и племени.
… …
После двух часов в такси Сюй Чао наконец добрался до больницы в 15-м районе. Было около восьми вечера. Он мельком глянул на светящуюся вывеску «Больница Гуанмин» и решительно вошел внутрь.
Сестра заранее написала ему номер палаты. Поднявшись на двенадцатый этаж в отделение интенсивной терапии, он толкнул дверь.
Сюй Юйфэй в это время кормила маленькую Тунтун. Услышав шум, она обернулась. Увидев высокого, статного парня, она на мгновение замерла, а ее глаза тут же наполнились слезами.
— Сяо Чао!
— Сестренка.
От звука его голоса плотину прорвало, и слезы градом покатились по ее щекам. Тому, кто не проходил через подобное, не понять, каково это – годами жить в чужом городе, справляясь со всеми бедами в одиночку, и вдруг увидеть родное лицо. Осознание того, что брат, стоило ей позвать, проделал огромный путь в тысячи километров сквозь опасности дикой зоны, наполняло ее душу невыразимой благодарностью.
Тунтун, не понимая, почему мама снова плачет, затеребила ее за рукав, лепеча своим тоненьким голоском:
— Мама, мама…
Юйфэй поспешно вскочила, вытирая лицо руками.
— Сяо Чао, проходи, садись скорее! Ты, должно быть, ужасно устал с дороги!
Затем она повернулась к дочери:
— Тунтун, посмотри, кто пришел! Поздоровайся с дядей!
Малышка с любопытством уставилась на незнакомца. Лицо казалось ей смутно знакомым. Видя замешательство дочки, Юйфэй добавила:
— Глупенькая, ты что, дядю не узнала? Мы же с ним по видео звонили!
И тогда Тунтун звонко выкрикнула:
— Доудоу!
Сюй Чао широко улыбнулся и протянул к ней руки:
— Умница моя! Ну-ка, иди к дяде, я тебя обниму!
Девочка на секунду замялась, но всё же потянулась к нему. Подхватив ее на руки, Сюй Чао подмигнул:
— Тунтун, хочешь, дядя покажет тебе фокус?
Он вытянул правую руку, и в воздухе на миг вспыхнул свет. Одна за другой в его ладони стали появляться игрушки, которые он тут же отдавал восторженной малышке. Тунтун радостно захлопала в ладоши:
— Ого! Доудоу – волшебник!
Глядя на их возню, Юйфэй впервые за день облегченно улыбнулась. Присутствие родного человека дарило ей давно забытое чувство защищенности.
Сюй Чао взглянул на неподвижного зятя, а затем на сестру.
— Как ты сама? — Мягко спросил он. — И что говорят врачи про Чжао Цзихуна?
— Со мной всё в порядке, — кивнула Юйфэй. — Врачи сказали, что кризис миновал, но он очнется только через день-два. Сяо Чао, если бы не те деньги… Я купила лекарство за десять миллионов, оно и вытащило его. Нас сразу перевели в эту спецпалату, здесь тихо, есть комната для отдыха, Тунтун тут очень нравится.
Она посмотрела брату прямо в глаза и серьезно добавила:
— Спасибо тебе. Я даже представить боюсь, что бы я делала без твоей помощи.
— Перестань, сестренка, мы же одна семья. И про деньги не думай. Если не хватит – только скажи, я переведу еще.
Юйфэй замахала руками:
— Что ты, хватит, более чем хватит! Того, что ты прислал раньше, еще очень много осталось!
Она внимательно рассматривала брата, которого не видела несколько лет. Он возмужал, раздался в плечах и стал по-настоящему красив. Ее даже немного пугала легкость, с которой он распоряжался миллионами – для него они будто валялись под ногами.
Сюй Чао с сочувствием посмотрел на ее измученное лицо и покрасневшие глаза. Он ласково тронул ее за плечо:
— Ты сегодня натерпелась, иди отдохни. Я за всем присмотрю. Не волнуйся ни о чем, я пришел, теперь всё будет хорошо.
Юйфэй хотела было что-то возразить, но Сюй Чао мягко перебил ее:
— Поговорим, когда Тунтун уснет.
Силы Юйфэй были на исходе, и теперь, когда рядом был тот, на кого можно опереться, она не стала упорствовать и ушла в зону отдыха. Сюй Чао остался играть с племянницей – новые игрушки привели девочку в полный восторг, и в палате не смолкал ее смех.
Выждав момент, Сюй Чао подошел к кровати зятя и осмотрел его. Гипс на ноге указывал на серьезный перелом. Хуже всего дела обстояли с головой – Сюй Чао заметил следы недавней трепанации. На животе тоже виднелась повязка, закрывающая глубокую рану.
К девяти часам вечера Тунтун начало клонить в сон. Сюй Чао бережно перенес ее на кровать к матери, а сам остался дежурить.
… …
Около половины одиннадцатого вечера Сюй Чао внезапно вышел из состояния медитации. Дверь палаты бесшумно отворилась.
В комнату вошел мужчина в белом халате медбрата с подносом в руках. Увидев Сюй Чао, он на секунду замер.
— Вы родственник Чжао Цзихуна? — Осведомился он ровным голосом. — Как больной? Состояние стабильное?
Не дожидаясь ответа, он уверенно зашагал к койке, проверяя зрачки пациента, повязки и капельницу.
Сюй Чао внимательно следил за каждым его движением. Он медленно поднялся со стула и подошел ближе.
— Да, я родственник. Ничего необычного, он так и не приходил в сознание.
— Это нормально, — отозвался медбрат. — Хотя опасность и миновала, в себя он придет не раньше чем через пару дней. Наберитесь терпения.
С этими словами он достал с подноса шприц и уже занес его над телом Чжао Цзихуна, готовясь ввести препарат.
Внезапно его рука замерла. За спиной раздался ледяной голос, от которого по коже побежали мурашки:
— Только дернись – и я перережу тебе глотку.
Комментарии