— Молодой господин, Большеголовому больше некуда отступать. Может, пора закончить поединок?
Старейшина Хуан, видя, что Цинь И остался всего шаг до стены, мысленно обратился к Цинь Сюю.
— Хм… Погодите, что-то происходит! — Цинь Сюй уже кивнул, соглашаясь, но вдруг что-то заметил и остановил старейшину Хуана.
Тот замер и тоже пристально посмотрел на сражающихся. В следующий миг он все понял и изумленно выдохнул:
— Это же…
Цинь И был вынужден лишь пассивно защищаться и постоянно отступать, смягчая удары. Но позади была стена, и отходить было больше некуда.
К тому же, постоянные блокировки тяжело сказались на его теле, он чувствовал сильную усталость.
Особенно онемели руки, державшие меч, – теперь они двигались лишь по инерции, на чистом инстинкте.
«Неужели я проиграю?»
«Как обидно».
«Я не хочу проигрывать этому заносчивому мальчишке!»
Бум!
Цинь И показалось, будто в его сознании прогремел гром, и вспышка молнии разогнала туман, явив ему подлинный облик мира.
Он почувствовал, как невиданный доселе теплый поток хлынул из позвоночника и разлился по всему телу. Усталость как рукой сняло, онемение в руках прошло.
Но главным изменением было не это.
Самое большое изменение Цинь И ощутил в… восприятии!
Оно изменилось качественно.
Он чувствовал свой бронзовый меч совершенно иначе, чем прежде, словно клинок и впрямь стал продолжением его руки.
Когда Цинь Вэй снова атаковал, Цинь И, блокируя удар, инстинктивно понял, как можно погасить силу удара мечом, а не только телом.
Когда меч стал помогать смягчать удары, нагрузка на тело сразу уменьшилась. Более того, клинок, гася инерцию, одновременно накапливал силу.
Благодаря накопленной силе следующий блок дался ему еще легче.
После трех ударов Цинь И полностью освоил этот новый способ защиты.
Его взгляд стал острым. Так долго находясь в обороне, он наконец-то мог перейти в контратаку.
Отразив очередной яростный выпад Цинь Вэя, Цинь И не дал ему отвести меч для нового удара. Бронзовый клинок, подобно ядовитой змее, метнулся вперед, целясь в грудь противника.
Цинь Вэй в испуге отпрянул. Ему было уже не до атак – он поспешно сменил стойку для блока.
Однако Цинь Вэй отчетливо почувствовал, что, хотя меч Цинь И, казалось, лишь легко коснулся его клинка, удар был невероятно сильным. Руки занемели, и лишь послерождённая истинная ци помогла ему быстро справиться с этим неприятным ощущением.
Цинь Вэй хотел было контратаковать, но меч Цинь И двигался гораздо быстрее. Прежде чем он успел что-либо предпринять, острие клинка вновь устремилось к его уязвимому месту – на этот раз к глазам.
Вид летящего в лицо клинка вызвал у него неподдельный страх. Цинь Вэй отступил и снова выставил блок.
Как и в прошлый раз, острие меча ударило в его клинок, но на этот раз удар показался еще сильнее.
Цинь Вэю пришлось направить послерождённую истинную ци в руки, чтобы усилить их и выдержать натиск.
Теперь он и не помышлял об атаке, полностью сосредоточившись на защите.
И действительно, когда он сконцентрировался на обороне, его положение перестало быть таким отчаянным, как в начале внезапной контратаки.
Однако бронзовый меч Цинь И был слишком непредсказуем. С виду легкий, он бил с огромной силой; с виду небыстрый, он обрушивался на него непрерывным потоком ударов, от которых было невозможно увернуться.
Цинь И снова атаковал, еще быстрее, целясь ему в шею. Цинь Вэй поспешно отступил, блокируя удар.
Цинь И, не давая ему опомниться, отвел меч и с еще большей скоростью нанес поддевающий удар мечом.
Цинь Вэй был ошеломлен – он не ожидал, что атаки Цинь И будут становиться все быстрее. Он снова отступил, пытаясь создать достаточное пространство для маневра.
«Черт возьми! Как его меч может становиться все быстрее, а удары – все сильнее? Неужели он не выдыхается?»
Чтобы уберечься от ударов, Цинь Вэю приходилось постоянно отступать.
Но все было тщетно. Меч Цинь И двигался слишком быстро, и с каждым мгновением его скорость лишь росла, словно не имея предела.
Меч Цинь И стал не только быстрее, но и проворнее, а его удары – все более коварными.
По сравнению с ним, меч Цинь Вэя казался неуклюжим, как медвежья лапа. Он мог лишь пассивно защищаться, пока противник играючи кружил вокруг него.
Внезапно он почувствовал давление сзади. Плохо, это стена!
Ему больше некуда было отступать.
В этот миг Цинь Вэй растерялся, и его движения на мгновение замерли.
Глаза Цинь И вспыхнули.
«Отлично!»
«Брешь в защите!»
Его атака стала еще более яростной и стремительной. Он нацелил острие меча прямо в лоб Цинь Вэя.
Когда Цинь Вэй это осознал, было уже слишком поздно. Он не успевал парировать удар.
К тому же, сзади была стена, и отступать было некуда.
Так он проиграл?!
Сознание Цинь Вэя на миг помутилось. Ощутив угрозу, его воинская воля, до этого подавляемая, инстинктивно вырвалась наружу.
Бум!
Одежда Цинь Вэя взметнулась, словно от взрыва, и пыль вихрем разлетелась от него во все стороны.
Аура боевого пути была высвобождена!
Оказавшись лицом к лицу с этой силой, Цинь И потерял контроль над собой. Его тело обмякло, и он, шатаясь, как пьяный, не смог удержать в руках бронзовый меч.
С лязгом тот упал на землю.
Вслед за мечом Цинь И и сам начал оседать. В этот миг старейшина Хуан метнулся к нему, левой рукой подхватил его, а правой, сделав в воздухе хватательное движение, притянул к себе упавший меч. Все произошло почти одновременно. Затем он так же стремительно отступил к молодому господину.
Оказавшись вне зоны действия ауры Цинь Вэя, Цинь И постепенно пришел в себя. Силы медленно возвращались, и он снова обрел контроль над телом.
Он попытался выпрямиться, и старейшина Хуан, поняв его, опустил его на землю. Цинь И покачнулся, но устоял на ногах.
Придя в себя, он с досадой взглянул на Цинь Вэя, взял из рук старейшины Хуана свой меч и, коснувшись острием ножен, медленно вложил его обратно.
Цинь Вэй тоже пришел в себя. Увидев Цинь И, стоящего рядом с дядюшкой и старейшиной Хуаном, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнес ни слова. Молча вложив меч в ножны, он подошел к ним.
Цинь Сюй с улыбкой обратился к Цинь Вэю:
— Это был очень зрелищный поединок. Малыш Вэй, ты только приехал, долгая дорога, наверное, тебя утомила.
Затем он повернулся к старейшине Хуану:
— Старейшина Хуан, приготовьте для малыша Вэя двор Тишины и Покоя.
И снова к Цинь Вэю:
— Располагайся, отдохни ночь. О делах поговорим завтра.
— Да, дядюшка.
Цинь Вэй бросил долгий взгляд на Цинь И, который стоял, опустив голову и о чем-то задумавшись, а затем молча повернулся и последовал за старейшиной Хуаном.
(Конец главы)
Комментарии