— Дело не в том, чтобы не обмануть мои ожидания.
Услышав обещание Цинь И, Цинь Сюй покачал головой.
— Малыш И, помнишь, я говорил тебе, что прежде чем заниматься боевыми искусствами, нужно совершенствовать добродетель, а прежде чем совершенствовать добродетель, нужно определиться с устремлениями?
— Практика и нужна для того, чтобы ты определился с устремлениями. Я надеюсь, что в процессе ты лучше узнаешь этот мир и постепенно поймешь, к чему стремишься.
Цинь Сюй говорил веско, как человек, умудренный опытом:
— Малыш И, хоть ты и не следуешь пути Просвещенного Воинства, устремления для воина значат гораздо больше, чем просто воинская воля. Они оказывают огромное влияние на твой боевой путь, на всю твою жизнь.
Цинь Сюй не хотел, чтобы Цинь И жил ради него. Он должен был жить для себя.
Он должен был найти собственные устремления, прожить свою яркую жизнь.
А не быть его заменой, его продолжением, живя словно марионетка.
Честно говоря, теперь он немного жалел.
Жалел, что принял Цинь И в качестве мальчика-оруженосца.
Впрочем, еще не поздно!
Придя в себя, Цинь Сюй с улыбкой продолжил:
— Конечно, эта власть не безгранична.
— Ты можешь использовать ее только в уезде Цинлинь, и, кроме того, должен действовать вместе с Цинь Вэем.
— Понятно?
Цинь И понимающе кивнул:
— Понятно, молодой господин.
На самом деле эти два ограничения его не сильно стесняли.
Он и так передвигался только в пределах уезда Цинлинь. Даже если бы господин не установил это ограничение, он бы не стал использовать инспекторские полномочия где-то еще.
А к тому, что придется действовать вместе с Цинь Вэем, он был морально готов.
Во время предыдущей практики на горе Тигриной Головы господин уже велел им действовать сообща, тем самым ясно показав свое намерение.
Неудивительно, что и в этот раз они должны были идти вместе.
Цинь Сюй посмотрел на Цинь Вэя, и Цинь И тоже перевел взгляд на него.
Цинь Вэй тут же очнулся от изумления, вздрогнул и поспешно ответил:
— Да, дядюшка.
Цинь Сюй удовлетворенно кивнул и в заключение напутствовал:
— С этого момента вы двое – напарники. Успех делите на двоих, и наказание тоже. Во время практики учитесь действовать сообща, поняли?
— Поняли, молодой господин (дядюшка), — в один голос ответили они.
Цинь И и Цинь Вэй удивленно переглянулись, а затем поспешно отвернулись друг от друга.
Цинь Сюй с удовлетворением посмотрел на слаженную пару и махнул рукой:
— Хорошо, можете идти. Сами составляйте свое расписание.
Старейшина Хуан, наблюдая за распоряжениями господина, был переполнен чувствами.
Сначала, когда господин принял Цинь И в мальчики-оруженосцы, это было не более чем игрой от скуки. Его дни были сочтены, его сослали в глухую деревню, и он просто решил чем-то себя занять.
На самом деле, тогда господин не прилагал особых усилий.
Но по мере того, как он узнавал Цинь И, ему все больше нравился характер мальчика, он все выше ценил его талант и все усерднее занимался его обучением, постоянно меняя планы.
Он даже пошел против своих первоначальных намерений и ради обучения Цинь И покинул Тихую и далекую усадьбу в деревне клана Цинь, перебравшись в резиденцию «Лицом к югу» в уезде Цинлинь.
Он снова добровольно вступил в распри, от которых два года держался в стороне.
И появление инспекторского жетона было тому явным знаком.
Хоть старейшина Хуан и знал, что не должен, он все же не сдержался и начал было увещевать:
— Молодой господин…
Но не успел он договорить, как Цинь Сюй его прервал.
— Старейшина Хуан, с малышом И и остальными мы разобрались, теперь пора заняться своими делами.
С этими словами он посмотрел вдаль, и его взгляд стал невиданно острым и суровым.
— Мы не упустили того типа?
Они с господином понимали друг друга с полуслова, и тот, конечно, знал, что он хотел сказать, но не дал ему договорить… Видимо, решение было принято окончательно.
Старейшина Хуан мысленно вздохнул, собрался с мыслями и ответил:
— Молодой господин, не беспокойтесь. Вы же знаете мои методы, он не сбежит. Его передвижения под моим полным контролем.
— Хорошо, тогда сегодня ночью мы с ним встретимся! — произнес Цинь Сюй и возбужденно рассмеялся.
Это чувство… как давно он его не испытывал.
В этот миг старейшине Хуану показалось, что он видит прежнего, полного энергии и ненависти ко злу Нефритового Принца.
Старейшина Хуан слегка покачал головой, пришел в себя и с улыбкой сказал:
— Слушаюсь, молодой господин.
Они вышли из комнаты, и их силуэты, мелькнув, исчезли со двора.
Цинь И и Цинь Вэй ничего не заметили.
В это время они находились в только что обустроенном старейшиной Хуаном павильоне с хранилищем книг и листали найденные ими «Законы».
Цинь И, глядя на гору свитков на столе, простонал:
— Ох, сколько же этих «Законов»! Когда мы все это прочтем?
А пока не прочтут, они не осмелятся воспользоваться инспекторскими полномочиями.
Цинь Вэй покачал головой:
— Не мы, а ты. Я их уже два года назад изучил.
Цинь Вэй еще два года назад завершил стадию «усиленного запоминания» и приступил к стадии «широкого познания».
В отличие от Цинь И, он начал именно с «Законов».
В таком месте, как Лоцзин, без знания «Законов» и на улицу не выйдешь, иначе обманут, а ты и не поймешь.
— Если бы я был твоего возраста, я бы тоже давно все прочел, — не сдавался Цинь И.
Эта фраза вернула Цинь Вэя к реальности.
Общаясь с Цинь И, он почти забыл о его возрасте.
Ему уже казалось, что они ровесники.
Цинь Вэй закатил глаза и раздраженно бросил:
— В общем, пока не прочтешь «Законы», никакой практики не будет. Сам решай.
Конечно, Цинь Вэю тоже хотелось побыть инспектором.
Пусть даже действуя от чужого имени, пусть даже не принимая решений самостоятельно, пусть… это всего лишь практика.
Цинь И хитро улыбнулся:
— Цинь Вэй, как думаешь, может, мне сначала бегло все просмотреть, зазубрить содержание «Законов», а потом уже вникать в детали?
Цинь Вэй моргнул. Он считал, что просто выучить «Законы» наизусть – это уже большое достижение, а для Цинь И это, оказывается, лишь базовый уровень.
Внезапно до Цинь Вэя дошло, и он недоверчиво посмотрел на мальчика:
— Ты хочешь сказать, что можешь запомнить все с одного прочтения?
«Неужели у Цинь И фотографическая память?»
Цинь И тоже моргнул, мысленно усмехнулся и по-детски наивно ответил:
— А разве не все так могут? Ты что, нет?
— Я… — от такого ответа Цинь Вэй потерял дар речи.
«Что за чудовище?
Ты так легкомысленно относишься к фотографической памяти?
Высокий корень мудрости позволяет так себя вести?»
Цинь Вэй прижал руку к груди, успокаивая уязвленное сердце, и с досадой посмотрел на Цинь И.
— Читай потихоньку. А я пойду к себе, отдохну.
Раз уж не можешь тягаться, то лучше уйти.
(Конец главы)
Комментарии