Подходя к городским воротам, Цинь И вспомнил о недавних событиях и спросил:
— Интересно, что стало с семьей Чэн после нашего ухода? И что с теми охранниками семьи Лю, которых мы ранили?
Цинь Вэй отнесся к этому безразлично и небрежно ответил:
— С Лю Цзюнем мы разобрались. Отец и дочь Чэн, наверное, пошли домой. А что до раненых охранников… хм, семье Лю конец, они были у самых ворот, могли сразу же бежать из города. Наверняка так и сделали!
Цинь И думал так же, но что-то подсказывало ему, что действительность может оказаться иной.
— Не стоит гадать. Давай вернемся и проверим все на месте.
«Проверить? – подумал Цинь Вэй. – Это же отличный повод вернуться и покрасоваться!»
Интерес в нем тут же проснулся, но он, сохранив небрежный тон, ответил:
— Мне все равно. Как скажешь, так и сделаем.
Цинь И смерил его понимающим взглядом.
«Так вот оно что. У Цинь Вэя, оказывается, есть еще и горделивый характер. Как я раньше не замечал?»
Они снова подошли к городским воротам. Толпа зевак уже разошлась, и у ворот вновь царило обычное оживление, будто ничего и не произошло.
Цинь И немного подумал и направился к стражникам.
Ху Лэй, вернувшись из уездной управы и обойдя свой пост, как раз увидел, что два служки Нефритового Принца снова здесь.
Сердце его екнуло. Он подошел к ним, куда более почтительно, чем прежде, и, сложив руки, поприветствовал их:
— Уважаемые господа, могу ли я чем-то помочь?
Цинь И с удивлением посмотрел на Ху Лэя, почувствовав перемену в его отношении. Цинь Вэй же ничего такого не заметил – он привык к подобному обращению.
— Где отец и дочь из семьи Чэн? Они вернулись домой?
Ху Лэй не ожидал, что их будут волновать такие незначительные люди. Он подозвал одного из солдат и сказал Цинь И и Цинь Вэю:
— Это наш разведчик, Ястребиный Глаз.
Затем он повернулся к низкорослому солдату и приказал:
— Ястребиный Глаз, отвечай на все вопросы этих господ честно и без утайки. Понял?
— Так точно, командир, — кивнул тот.
Цинь И повторил свой вопрос, и Ястребиный Глаз тут же ответил:
— После вашего ухода отец и дочь из семьи Чэн немедленно наняли повозку и уехали из города.
Цинь И взглянул на Цинь Вэя. Все оказалось совсем не так, как они думали.
— А что с ранеными охранниками семьи Лю? — продолжил он.
— Они вернулись в поместье семьи Лю.
Ну вот, ни одно предположение не оправдалось.
Ху Лэй, которому было любопытно, чем все кончится, с улыбкой спросил:
— Уважаемые господа, нужно ли мне послать людей, чтобы схватить и вернуть семью Чэн?
Цинь И покачал головой – он, конечно, не собирался их возвращать.
«Что ж, уехали и уехали. Так даже лучше».
Правда, он никак не мог понять, почему они решили уехать.
Однако, зная результат, он немного поразмыслил, и у него появилась догадка. Все же он решил уточнить у Ху Лэя:
— Господин Ху, почему семья Чэн уехала?
Ху Лэй на мгновение растерялся. Глядя на двух мальчишек, которые были ему по грудь и с такой искренностью задавали вопрос, он подумал и ответил как есть:
— Даже если семья Лю падет, семье Чэн с ней не тягаться. Остаться для них было бы верной смертью.
«Ведь они – первопричина всего этого, – подумал Ху Лэй. – Не только силы, связанные с семьей Лю, но и любые другие не потерпят простолюдинов, которые пошли против вышестоящих и нарушили правила».
Цинь И и сам уже догадался об этом. Он с досадой покачал головой, мысленно проклиная этот жестокий мир.
Но ему все еще было непонятно, почему охранники семьи Лю не сбежали, а вернулись в поместье.
Ведь они упустили своего молодого господина.
Неужели они не боятся наказания?
Услышав второй вопрос Цинь И, Ху Лэй с удивлением взглянул на него и подумал: «Похоже, эти знатные господа совсем не заботятся о своих охранниках, раз задают такие вопросы».
— Уважаемые господа, семьи охранников находятся в руках их хозяев. Если они совершат проступок и сбегут, их родным не миновать беды.
Поскольку семья Лю вот-вот падет, вернувшись, они имели хоть какой-то шанс на спасение. Если бы они сбежали, этого шанса у них не было бы вовсе.
Тем более, за семьей Лю стоял сам уездный начальник.
При этой мысли Ху Лэй о чем-то задумался, вздохнул и покачал головой.
Вот оно что!
Цинь И тяжело кивнул.
Он снова напомнил себе, что это не его прежний мир, а совсем другой, с иными нравами и обычаями.
— Благодарю вас, господин Ху, за разъяснения, — сказал Цинь И, сложив руки в знак почтения.
— Что вы, что вы, — замахал руками Ху Лэй. — Помочь вам – для меня честь.
— Не будем больше отвлекать вас от службы.
— Всего доброго, господа.
Они с Цинь Вэем покинули городские ворота. Цинь И взглянул на палящее солнце. Был разгар лета, но ему почему-то стало холодно. Он оглядел толпу снующих туда-сюда людей – вокруг было так многолюдно, но он чувствовал себя до странности одиноким.
— Малыш И, куда теперь отправимся на инспекцию?
Слова Цинь Вэя вывели его из задумчивости. Собравшись с мыслями, он спросил в ответ:
— А ты что думаешь, брат Вэй?
— Вон там, — Цинь Вэй указал на улицу, по которой шли толпы торговцев, — там, должно быть, рынок. Пойдем туда.
На его лице было написано: «Там весело, пойдем туда!»
— Хорошо, — Цинь И еще ни разу не видел рынка в этом мире и охотно согласился.
Они пошли за торговцами и, пройдя две улицы, наконец, добрались до рынка.
На рынке было шумно и многолюдно.
Какой-то крестьянин в латаной-перелатаной одежде из грубой ткани поставил на землю плетеную корзину, достал из нее бамбуковые лукошки, короба и прочую утварь и, присев на корточки у обочины, с измученным лицом принялся зазывать покупателей. По говору было ясно, что он из деревни под Цинлинем.
Другой, в грязной хлопковой одежде, нес на плече коромысло с двумя доверху набитыми корзинами, в которых было все – от еды до одежды. Он медленно шел и своим особым напевом зазывал покупателей.
Таких торговцев Цинь И видел на большой дороге – это были коробейники, что ходили из деревни в деревню, из города в город.
Они прошли немного дальше. Торговцев с лотками стало меньше, а по обеим сторонам улицы появились лавки.
Вывесок у них не было, только у входа стояли или висели флаги с названиями.
Цинь И заметил интересную особенность: большинство лавок назывались по фамилии владельца, без всяких вычурных имен. Например, «Бакалея Суня», «Зерновая лавка Лю», «Мануфактура Чжао» и так далее.
Он вспомнил, что его родная деревня называлась деревня клана Цинь, да и другие деревни и поселки в округе, о которых он слышал, тоже носили чьи-то фамилии.
«Как же сильна у людей этого мира привязанность к своему роду».
(Конец главы)
Комментарии