Глядя на то, как Ивен суетится, Хиль вспомнила саму себя в прошлом.
Она с улыбкой кивнула:
— Когда всё полностью усвоится, ты сможешь по своему желанию управлять состоянием охотника. Переключатель будет у тебя в голове.
Ивен указал на макушку.
— Она ведь больше не станет заостряться?
Хиль на секунду замерла с озадаченным видом, а затем её губы дрогнули.
— Тебя правда только это волнует?
Она шагнула к нему и пристально всмотрелась в лицо Ивена. Её синие глаза сощурились, будто она разглядывала изящный фарфор.
— Галлюцинаций нет? Провалов в памяти? Крови в моче? Зрение не пропало? Дышать не тяжело?
Один вопрос был краше другого, но сыпала она ими без малейшей запинки.
Оказавшись так близко к этой миловидной девушке, Ивен почувствовал, как у него слегка запылали уши, и невольно отступил на полшага.
— Это ведь просто сверхъестественное свойство. Почему из твоих уст оно звучит как яд?
Хиль помолчала несколько секунд и тяжело вздохнула.
— Ты настоящий монстр. Для обычного человека волшебное зелье охотника на демонов в десятки, если не в сотни раз токсичнее любого нормального яда.
Она выпрямилась и похлопала Ивена по плечу.
— Насчет мутаций не переживай.
— Как только слияние завершится, ты сможешь скрыть все сверхъестественные черты.
— То, что голова стала острее, лишь показывает хорошую пластичность твоего тела. Это локальная мутация, возникшая при слиянии памяти, и обычно она не остается навсегда.
Ивен с облегчением выдохнул и только теперь вспомнил о насущном вопросе.
— Постойте, мисс, а как вы вообще сюда вошли?
Хиль горделиво вскинула подбородок.
— Твой ветхий дом продувается насквозь. У меня есть сотня способов сюда пробраться.
Ивен бросил взгляд на деревянное окно уборной, сквозь щели которого зимой запросто могло заморозить трубы, и молча проглотил её колкость.
Возразить тут действительно было нечего.
Опершись на дверной косяк, Хиль перешла к делу:
— Судя по скорости усвоения, окончательное слияние произойдет дней через пять-шесть.
— В ближайшие дни изменения в твоем теле станут очень заметными.
— Внутренние органы перестроятся, начнется своего рода вторичное развитие организма, ты даже немного подрастешь.
— Так что старайся каждый день показываться на глаза тем, кого хорошо знаешь.
— Иначе, если они увидят тебя через несколько дней, перемены покажутся слишком резкими и вызовут подозрения.
При этих словах у Ивена блеснули глаза.
Подрасти.
Для восемнадцатилетнего юноши ростом 177 сантиметров эти слова обладали почти фатальной притягательностью, затмевающей даже сами сверхъестественные силы.
— Хорошо, — охотно согласился он.
Затем он вспомнил о другой важной детали.
— Кстати, учитель, а как мне связаться с вами, если что-то случится?
Хиль достала из внутреннего кармана куртки визитку и небрежно протянула ему.
— Это моя официальная личность.
Ивен взял визитку, зажав пальцами плотный кусочек бумаги кремового цвета.
Карточка была отличного качества, в правом верхнем углу красовался крошечный логотип библиотеки.
А ниже тянулась строчка изящного каллиграфического шрифта:
«Публичная библиотека Ботона • Библиотекарь: Хиль фон Райнхард Адольф.»
Прочитав до середины, Ивен не удержался от усмешки.
— Так вы из тех самых благородных «фон»! Моё почтение, госпожа.
Он с самым серьезным видом изобразил подобие полупоклона.
Хиль смущенно отмахнулась:
— Ладно тебе, прекрати. Сейчас это уже не в моде.
— Дворянские титулы в Штатах нынче ничего не стоят.
Она пониже надвинула шляпу, скрывая секундную неловкость.
— Вижу, ты в порядке, так что я спокойна.
С этими словами она развернулась и направилась к выходу из уборной.
Ивен думал, что она выйдет через дверь, но Хиль в пару шагов оказалась у окна спальни, распахнула раму, легко, словно кошка, взобралась на подоконник и бесследно растворилась в утреннем свете.
Она даже не попрощалась.
Ивен подошел к окну и высунулся наружу.
На улице внизу лишь дребезжала повозка молочника, а самой девушки и след простыл.
— Похоже, в будущем придется заколотить это окно намертво, — твердо решил он.
В животе снова вовремя отозвалась резкая боль. Ивен вытащил из кармана куртки пузырек, достал одну пилюлю медной чумы и забросил в рот.
[Вы приняли тестовую медную пилюлю. Длительность действия: 10 часов.]
[Эффект: мощное обезболивание, постоянное снижение болевой чувствительности; качество вашей крови навсегда улучшено на 0.1%.]
[Медная чума: 0.1% → 0.11%]
[Вы обратили побочный эффект тестовой медной пилюли.]
[Повреждение печени уменьшено: 40% → 39%]
[Функция почек улучшена, телосложение навсегда +0.001.]
[Прочность костей повышена, телосложение навсегда +0.002.]
…
Закончив с завтраком, Ивен вышел из дома и на дребезжащем трамвае отправился в колледж.
Учебное заведение ничуть не изменилось.
Разве что в нем стало одним задирой меньше.
Родители Лебона не караулили его у ворот.
Похоже, версия Макрея о «нелепом недоразумении» сработала.
Или же респектабельный торговец-импортер, потеряв сына, просто не нашел в себе сил цепляться за бредни о каком-то «сверхъестественном проклятии».
Понедельник, двенадцатое ноября, первая утренняя лекция по химии.
Чем ближе был долгожданный межколледжный матч по регби, намеченный на девятнадцатое число, тем сильнее бурлили студенты.
В коридорах всё чаще обсуждали тактики и ставки, и даже самые прилежные будущие медики тайком передавали друг другу турнирную таблицу.
Однако профессор Монс у кафедры оставался всё таким же строгим и непреклонным, словно эта аудитория была изолированным от мира островком.
— Тишина, — его голос прозвучал негромко, но стук мела о трибуну мгновенно оборвал перешептывания.
— Кто объяснит, почему атомная теория Дальтона изначально подверглась сомнению?
— И как Берцелиус разрешил этот спор с помощью экспериментов?
Он выдержал паузу и дважды стукнул мелом по доске.
— Заодно рассчитайте, сколько граммов воды образуется при реакции тридцати двух граммов кислорода с достаточным количеством водорода. Желающие могут выйти к доске и написать полный ход решения.
В аудитории повисла привычная тишина.
Кое-кто из студентов уткнулся в тетради, пытаясь в последнюю секунду освежить память.
Но прежде чем кто-то успел открыть рот, Ивен уверенно поднялся со своего места.
— Профессор, — его голос звучал ровно и отчетливо.
— Суть спора вокруг теории Дальтона заключалась в относительном стандарте атомной массы.
— Изначально он принял водород за единицу, но это не могло объяснить соотношение элементов в сложных соединениях, особенно существование кратных атомных отношений в сложных оксидах.
— Берцелиус провел множество точнейших химических анализов, определив состав более двух тысяч соединений. Он заново установил стандарт атомной массы, приняв кислород за шестнадцать, и унифицировал систему относительных атомных масс.
— Кроме того, он ввел латинские обозначения химических элементов, что в дальнейшем заложило фактологическую основу для периодической таблицы Менделеева.
Профессор Монс удовлетворенно кивнул:
— Прекрасно. Иди к доске и делай расчет.
Затем он перевел взгляд на класс и назвал еще троих:
— Морейс, Хабини, Бруно. Тоже к доске.
Четверо студентов выстроились перед доской. Ивен взял мел.
Кончик мела застучал по доске в быстром, уверенном ритме.
Его почерк был аккуратным и твердым, линии выходили четкими, химические уравнения ложились строчка за строчкой. Каждая цифра и стрелка оказывались ровно там, где им надлежало быть.
Составить уравнение.
Выписать молярные массы для расчетов.
Получить результат: тридцать шесть граммов воды.
Весь процесс занял меньше двух минут.
Стоящий у доски Ивен уже ничем не напоминал того бледного, хилого юношу, каким был совсем недавно.
Стремительные перемены последних дней укрепили его в одной мысли: нужно показать себя. Ему необходимы рекомендательное письмо профессора и признание сокурсников.
Опыт последней недели наглядно доказал ему одну простую истину.
В этом мире сверхъестественное и технический прогресс уже давно переплелись в неразрывный узел.
Учебу забрасывать нельзя.
Без денег и знаний ты даже сверхъестественные силы толком освоить не сумеешь.
Он не собирался становиться самонадеянным гордецом из-за обретенного могущества, воображая себя сверхчеловеком, способным получить всё желаемое силой.
Обладатели сверхъестественного – всё те же люди.
Оторвавшись от человеческого общества, ни один, даже самый сильный практик, долго не протянет.
Эту горькую правду он крупица за крупицей вынес из каждой встречи с Присом, Хиль, монахиней и Юрием.
Обычно суровый и педантичный профессор Монс посмотрел на каллиграфические формулы и точные расчеты Ивена, издав довольное:
— Хм.
Затем он повернулся к остальной троице.
Те выводили корявые буквы, то и дело стирали написанное и выводили заново.
Один из них и вовсе перепутал атомную массу кислорода, приняв её за семнадцать, из-за чего запутался в расчетах и теперь стоял пунцовый от стыда.
Одеты эти трое молодых людей были безупречно.
Накрахмаленные рубашки, изящные запонки, сшитые на заказ жилеты.
Каждая деталь гардероба стоила немалых денег.
Но увы – красивая одежда не добавляет ума.
И уж точно не заменяет знаний.
Комментарии