Охотник на демонов едва заметно кивнул. — Верно. Пять основных направлений, пятнадцать классов. И чем больше мистических концепций способен вместить в себя класс, тем он сильнее.
Ивен немного помолчал, а затем задал вопрос, который волновал его больше всего:
— А как же охотники на демонов?
В ту же секунду сидевшие у костра безмолвные фигуры едва заметно всколыхнулись, словно этот вопрос задел их за живое.
Охотник тяжело вздохнул. — К нашему великому сожалению, охотники на демонов, ведьмы и маги не входят в официальную сверхъестественную систему. Нас презрительно называют «сбродом».
— Эти три класса – древнейшие пути, но они вобрали в себя слишком много разнородных элементов и стали слишком хаотичными. У нас нет четких, устоявшихся символов силы, поэтому каждому из нас приходится пробивать себе дорогу вслепую, опираясь лишь на собственный опыт.
Ивен приоткрыл рот от изумления. Реальность оказалась куда прозаичнее и жестче, чем он мог себе представить. Теперь ему стало понятно, почему в ту памятную ночь Хилл так бурно отреагировала на оскорбление вампира. Слово «сброд» не было случайной руганью – это было официальное отношение признанных классов к тем, кто остался за бортом системы.
Охотник негромко рассмеялся, и пламя костра заплясало на его черной маске. — Но в любом положении есть свои плюсы. Пусть мы не можем подняться так же высоко, как представители признанных классов, зато мы куда более свободны.
— Те, кто идет по официальным путям, жестко ограничены рамками своих догм. Из-за этого они часто становятся излишне восприимчивыми, фанатичными и со временем сходят с ума. Каждый их шаг предопределен предками, и они обязаны следовать по проторенной дорожке. Мы же куда ближе к обычным, нормальным людям. Иначе наша встреча сейчас не прошла бы в столь дружеской обстановке.
Он выдержал паузу, и его голос наполнился грустью:
— Но за свободу приходится платить. Из-за отсутствия четких ориентиров среди нас невероятно высока смертность, да и предел наших сил строго ограничен.
Он поднял глаза к небу, и пламя отразилось в его золотистых вертикальных зрачках. — Официальный класс – это готовый свод правил, оставленный предшественниками. Он четко говорит тебе, что можно делать, а чего нельзя, что принесет пользу, а что погубит.
Выслушав этот рассказ, Ивен почувствовал, как напряжение отпустило его. С его уникальной панелью характеристик риск погибнуть был несопоставимо ниже, чем у любого другого охотника в этом мире. — Но как же мне тогда тренироваться и развивать свои силы?
Охотник положил длинный серебряный клинок на колени и перестал протирать его ветошью. — Обычно представители нашего класса способны преодолеть лишь первые три ступени из девяти существующих.
Он поднял указательный палец:
— Когда ты полностью освоишь базовое сверхъестественное свойство, а твое духовное зрение достигнет единицы, ты станешь полноценным «Учеником».
Следом он поднял средний палец:
— Освоив три различных свойства, а духовное зрение – десяти единиц, ты получишь ранг «Эксперта».
Затем пришел черед безымянного пальца:
— Объединив эти три свойства в единое целое, ты совершишь качественный скачок в развитии, а твое духовное зрение превысит отметку двадцать. Это ранг «Мастера».
Договорив, он опустил руку и тихо, с горечью усмехнулся. Этот звук, пробившийся сквозь плотную ткань маски, казался невероятно усталым. — И это – абсолютный предел, доступный нашему учению.
Он взглянул на Ивена, и золотистый блеск в его глазах заметно потускнел. — А вот как двигаться дальше… тут тебе придется прокладывать дорогу самому, сынок…
Этот таинственный, затихающий голос прозвучал подобно легкой ряби на воде и окончательно растворился в темноте. Сон закончился.
Ивен повернул голову к карманным часам, лежавшим на тумбочке у кровати. Ровно шесть часов утра.
Он сел на постели и первым делом завел часы. Негромкое, мерное тиканье шестеренок зазвучало в тишине комнаты, помогая ему собраться с мыслями. Воспоминания, полученные во сне, постепенно укладывались в его голове.
Сверхъестественные законы этого мира во многом противоречили здравому смыслу. Те самые великие классы, о которых на протяжении веков слагали легенды, в реальности оказались презираемыми изгоями. Охотники на демонов, ведьмы, маги – звучные имена из детских сказок на деле были лишь пережитком прошлого, выброшенным на обочину эволюции.
«Возможно, все дело в том, что в этих классах осталось слишком мало истинной „мистики“», – мысленно попытался найти объяснение Ивен.
Когда он начал подниматься с кровати, старые пружины привычно и истошно заскрипели. Натягивая рубашку, Ивен поймал себя на мысли, которая не давала ему покоя со вчерашнего дня: «Неужели действительно нет никаких письменных руководств?»
Ему, как человеку из двадцать первого века, воспитанному на научной литературе, было трудно смириться с тем, что знания нельзя зафиксировать на бумаге. Он взял со стола чистый лист дешевой бумаги, обмакнул перо в чернильницу и вывел слово «Рыцарь».
Все прошло отлично – чернила ровно впитались в пористую бумагу, оставив четкий след. Затем он написал слово «Солнце». Тоже никаких проблем.
«А если соединить?», – подумал он и быстро начертал: «Рыцарь пути Солнца».
В ту же секунду произошло нечто необъяснимое.
Написанные слова на листе вдруг мелко задрожали, словно на них смотрели сквозь толщу колеблющейся воды. Невидимая сила воздействовала на чернила, заставляя буквы буквально переползать с места на место, складываясь в фразу: «Рыцарь под Солнцем».
Ивен не успел даже удивиться, как раздался легкий треск.
Бумага прямо по центру начала стремительно полыхать невидимым огнем. Чернота быстро расползалась во все стороны, уничтожая лист изнутри. Меньше чем за пару секунд плотная бумага превратилась в горсть серого пепла, который бесшумно осыпался между его пальцев. На столе не осталось и следа от его записей.
— Потрясающе… просто слов нет, — пробормотал Ивен, уставившись на пустую столешницу, а его губы непроизвольно дрогнули.
Его привычная «научная картина мира» только что была бесцеремонно уничтожена с помощью обычных чернил и пепла. «Но ведь обычные люди могут случайно написать подобные сочетания слов? Неужели их записи тоже сгорают?», – возник у него закономерный вопрос.
К сожалению, времени на проверку этой теории у него не оставалось – нужно было готовиться к занятиям. Убедившись, что знания из сна реальны, он открыл учебник по химии и принялся повторять материал к сегодняшним лекциям: атомную теорию Дальтона, электрохимическую теорию Берцелиуса и вывод закона Авогадро.
Для человека с багажом знаний двадцать первого века эти темы не представляли никакой сложности. Глядя на старые формулы, он отчетливо видел, в каких именно местах ученые того времени допускали ошибки и сворачивали не туда.
В тридцать сорок утра он закрыл книгу, повторив все темы, и направился в ванную в конце коридора. Открыв кран, он подождал, пока ржавая вода с шумом побежит по трубам, и плеснул несколько пригоршней себе на лицо. Утеревшись полотенцем, он взглянул в зеркало и замер в изумлении.
— Неужели эликсир так быстро меняет структуру тела? — Ивен осторожно коснулся пальцами макушки, прощупывая форму черепа. На его лице отразилось крайнее недоумение. — Почему… почему голова стала заостренной?
Верхняя часть черепа действительно слегка вытянулась вверх, а бока немного сузились, отчего форма головы стала напоминать овальное яйцо. Это было едва заметно со стороны, но под пальцами ощущалось отчетливо.
— Вижу, процесс усвоения идет полным ходом, — раздался за его спиной насмешливый голос.
Ивен резко обернулся.
У дверей ванной комнаты, небрежно прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стояла Хилл. На её губах играла веселая улыбка.
Но сегодня перед ним была совсем другая девушка. Её роскошные серебряные волосы сменили цвет на теплый золотистый оттенок, а кошачьи вертикальные зрачки превратились в обычные голубые глаза, в которых отражалось утреннее солнце. На ней не было кожаных доспехов – она оделась в простую городскую одежду: белую блузку с расстегнутой верхней пуговицей, коричневый трикотажный жакет и клетчатые брюки. На ногах красовались удобные ботинки со шнуровкой, а голову венчала черная кепка разносчика газет, из-под которой выбивались золотистые локоны.
— Скажи… ведь эти изменения можно как-то контролировать, верно? — Ивен взволнованно повернулся к ней, даже не обращая внимания на стекающие по лицу капли воды. Его действительно очень беспокоил этот вопрос – ведь собственная внешность имела для него огромное значение!
Комментарии