Ярость Люка не была беспочвенной.
Согласно «Единому кодексу военной юстиции» США 1997 года, статья 134 о «запрете на неподобающие отношения» была той самой высоковольтной линией, к которой нельзя прикасаться.
А недозволенная связь между тактическим офицером и курсантом являлась самой смертоносной её частью.
Стоило этой двери приоткрыться перед каким-нибудь патрульным или проходящим мимо инструктором, как перед ними предстали бы не пикантные подробности любовной интрижки, а повестка в военный трибунал.
В нормальных обстоятельствах Маргарет немедленно лишили бы звания майора, уволили из армии, аннулировали все пенсионные выплаты и даже предъявили обвинения, грозящие сроком в военной тюрьме Форт-Ливенворт.
Но в этой стране законы написаны для бедняков.
С учётом связей семьи Уиттакер в Пентагоне, эти обвинения даже не вышли бы за пределы стен военного училища; в худшем случае её ждал бы «почётный перевод» по службе.
Однако для Люка это стало бы катастрофой.
Его бы отчислили, повесили долг в двести тысяч долларов за обучение, а в личном деле поставили бы клеймо «ненадлежащее поведение».
Не то что о карьере в Пентагоне, даже о работе охранником в техасском «Уолмарте» можно было бы забыть – никто не взял бы сотрудника с такой репутацией.
В этой иерархичной машине насилия, не имея покровителей, пытаться проявлять индивидуальность – значит владеть более опасной контрабандой, чем просто нарушение устава.
Тем временем Маргарет, прислонившись к столу, с распущенными волосами, скрывавшими половину лица, тяжело дышала. Её щёки горели, а взгляд был рассеянным.
Казалось, она пропустила мимо ушей предупреждение Люка о военном трибунале и вместо этого издала жутковатый, тихий смешок.
— Люк… ты испугался? Неужели только этого?
Люк резко подался вперёд, схватил её за воротник кителя, и его взгляд стал пугающе холодным.
— Слушай сюда, Маргарет. Если ты хочешь погубить меня своими гормональными играми, я клянусь, что прежде, чем предстану перед трибуналом, я сверну шею твоему никчёмному брату Брэду!
— Поверь мне, я это сделаю. Раз мне больше нечего терять, я не против прихватить с собой на тот свет наследника семьи Уиттакер.
Он резко отстранился, толкнул её и, не оглядываясь, широким шагом направился к выходу.
«Бах!»
Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась с такой силой, что вибрация дошла до самых ступней Маргарет.
Она сидела в тёмном кабинете, дрожащими пальцами касаясь раскрасневшейся щеки, на которой отпечатался след от удара, а на кончиках пальцев выступила капля крови.
Жгучая, острая боль впервые за всё время пребывания в Вест-Пойнте, пропитанном холодными догмами и бюрократией, заставила её почувствовать себя по-настоящему живой.
Она тихо рассмеялась, и в её глазах мелькнул странный блеск.
— Занятно… до чего же занятно. Как я раньше не разглядела этого жеребца.
…
Люк, совершенно не подозревая, что стал мишенью, вышел из административного корпуса. Холодный ветер с реки Гудзон ударил в лицо, и его ледяная маска мгновенно сползла.
— Чёрт… — он невольно поморщился и осторожно коснулся щеки – лицо пылало.
В кабинете он только и делал, что держал марку, но сейчас пульсирующая боль ясно дала понять: американский майор в юбке вовсе не так безобидна.
Особенно губы – во рту до сих пор стоял привкус железа.
На самом деле, ещё на третьей пощечине Люк понял неладное. В глазах Маргарет не было злости, зато вспыхнуло что-то пугающе похожее на болезненное возбуждение.
Он уже видел подобное в прошлой жизни, работая в судебно-медицинской лаборатории: это была физиологическая реакция зрачков на выброс дофамина из-за предельной стимуляции.
Люк невольно подтвердил данные, полученные от системы: у Маргарет имелись специфические наклонности. Похоже, мазохистские.
Он всего лишь рефлекторно дал сдачи, а в итоге, похоже, нащупал «скрытую функцию» у этой высокомерной женщины-офицера.
Это было похоже на попытку ударить врага молотом, а в ответ услышать приглашение: «Ударь посильнее».
— Ну и дрянь же, — пробормотал Люк.
Перепалка с женщиной, где он тоже не остался в долгу, для мужчины обернулась чистым убытком – ведь о таком никому не расскажешь.
Люк криво усмехнулся и направился в медицинский пункт.
Медчасть Вест-Пойнта была, как всегда, эффективной и… дорогой.
— 20 долларов. Карты не берём, только наличные, — медсестра в белом халате, не поднимая головы, хлопнула двумя синими пластиковыми пакетами со льдом по стойке.
Люк безропотно выудил несколько помятых пятидолларовых купюр. В Америке даже в армии наценка на расходные материалы была грабительской.
Он прижимал лед к лицу, когда вышел из медпункта, и тут же нос к носу столкнулся с остановившимся армейским джипом. Из него вышла фигура.
Маргарет.
Она была в широком тёмном плаще с поднятым воротником, а лицо скрывали огромные тёмные очки, идеально прятавшие следы побоев в тени.
Люк, не колеблясь, позволил инстинктам взять верх. Он моментально вытянулся по струнке, приложил руку к виску и произнёс ледяным, лишённым всяких эмоций тоном:
— Доброго дня, господин майор!
Таковы были правила Вест-Пойнта: даже если десять минут назад он дал ей пощёчину, сейчас он оставался её подчинённым.
Маргарет остановилась. Её глаза, скрытые за стёклами очков, впились в него. Она не ответила на приветствие.
Вместо этого она протянула руку и с естественной, властной грацией выхватила у Люка те самые пакеты со льдом, которые обошлись ему в двадцать долларов.
Люк остолбенел.
Маргарет даже не взглянула на него второй раз, просто развернулась и пошла прочь. Цоканье её каблуков по полу звучало вызывающе триумфально.
— …Черт.
Люк проводил взглядом её удаляющуюся фигуру. Кулаки сжались, а потом расслабились.
Если бы не курсанты вокруг, он бы точно бросился следом, чтобы показать, что такое удар стиля Бацзи!
Но она была майором, а он – всего лишь курсант. Нападение на офицера здесь приравнивалось к самоубийству.
Он тяжело вздохнул и покорно повернул обратно в медчасть.
— Снова ты? — За стойкой сидела другая женщина, по виду ровесница Маргарет, лениво листавшая медицинскую карту.
Люк мельком взглянул на её погоны, и его зрачки сузились. Серебряный белоголовый орлан с расправленными крыльями – полковник?
Полковник в регистратуре медпункта Вест-Пойнта? Это было крайне нетипично для места, где субординация значила всё.
— Господин полковник! Ещё два пакета льда, — Люк не стал тратить слова и выложил очередные двадцать долларов.
— Молодой человек, — врач-полковник подняла глаза. На него смотрело лицо, полное интеллекта.
Она окинула взглядом его опухшую щеку и разбитую губу, после чего на её лице промелькнула понимающая улыбка:
— Ты что, решил приударить за мной? Повторный визит за день с таким неубедительным предлогом?
Люк смотрел прямо перед собой, будто отчитывался перед стеной:
— Докладываю! В Вест-Пойнте слишком сухой воздух, мне требуется физическое охлаждение, чтобы завтрашние тренировки прошли без помех!
— Идеальный ответ, — усмехнулась женщина-полковник, уже готовая продолжить эту игру в кошки-мышки.
«Дзынь-дзынь… дзынь-дзынь…»
Резкий и ритмичный звук мобильного телефона взорвал тишину кабинета.
Полковник бросила взгляд на чёрный аппарат, лежавший на столе. Напускная лень исчезла, уступив место профессиональной ледяной собранности.
Она не стала отвечать сразу, а на глазах у Люка неспешно достала из холодильника два новых пакета со льдом и положила их на стойку.
— Забирай, герой. Надеюсь, к моменту выпуска твоя стрельба будет такой же запоминающейся, как твоё лицо.
— Благодарю, господин полковник!
Люк забрал лёд, снова отдал честь и твёрдым шагом вышел, больше не оборачиваясь на таинственную женщину.
Как только тяжёлая бронированная дверь закрылась, полковник поднесла телефон к уху.
— Говори.
— Новая цель найдена, Анна, — на том конце провода раздался голос Маргарет! Только в нём поубавилось высокомерия и прибавилось деловой хватки.
— Хорошо. Действуйте по протоколу.
…
Комментарии