Многие избранники небес тут же ускорили свои действия.
Взгляд Руперто, представителя Страны Пиццы, некоторое время метался между разложенными предметами, пока он решительно не подобрал с пола яблоко и нож.
Почему он не выбрал расческу?
Хороший вопрос.
Да потому что он лысый, и расчесывать ему, собственно, нечего.
Руперто подошел к зеркалу.
Стеклянная гладь отразила лицо, которое он созерцал уже тридцать с лишним лет.
Высокие скулы, тонкие губы, обилие пирсинга в ушах, носу и губах, густая черная подводка – его мрачный вид вполне мог соперничать с обликом призрака.
Талант Руперто назывался «Маскировка под злого духа».
Он умел имитировать ауру аномалии, чтобы на время обмануть враждебные сущности.
Именно благодаря этой способности он стал последней надеждой Страны Пиццы, хотя ему и пришлось беспомощно наблюдать, как его товарищи по команде гибнут один за другим.
Руперто уставился на до боли знакомое лицо в зеркале.
И на Востоке, и на Западе зеркала издревле наделяли мистическим смыслом, считая их посредниками между миром живых и миром теней.
Говорили, что разглядывание себя в зеркале ночью нарушает энергетический баланс человека.
Так легче увидеть то, чего видеть не следует.
Считается, что взгляд ребенка чист и способен различать потустороннее, в то время как человеческое дитя начинает узнавать себя в зеркале лишь к полутора годам – примерно тогда же, когда начинает говорить.
Любители паранормального в связи с этим выдвинули теорию.
Действительно ли младенцы просто не понимают, кто перед ними, или они на самом деле видят в зеркале кого-то другого?
Чувство чужого взгляда, взявшееся из ниоткуда, впилось в него, словно пиявка. Руперто вздрогнул и мотнул головой, отгоняя странные мысли.
То, что он дожил до этого момента, доказывало наличие у него мозгов.
В тренировочном зале было два правила касательно зеркал.
«Правило третье: Когда в тренировочном зале включится аудиосистема, повторяйте все движения своего отражения в зеркале до тех пор, пока музыка не смолкнет. Если из динамиков послышится треск статических помех – что бы вы ни услышали, не верьте этому».
«Правило четвертое: Зеркала старые и деформированные, поэтому отражения могут казаться искаженными. Это нормальное явление, пожалуйста, не кричите».
Руперто был фанатом визуального дэткора.
В обычной жизни он обожал смотреть западные кровавые слэшеры.
Но здесь все было иначе. Местный террор заключался в том, что тебя запирали в темной пустой комнате с самой простой обстановкой. Но чем зауряднее и привычнее окружение, тем легче оно пробуждает первобытный страх в глубине души.
Стоило ему представить, как в зеркале может внезапно проступить зловещая рожа призрака, как его прошибал холодный пот.
Руперто стал первым среди всех избранников небес, кто начал ритуал призыва, поэтому в его трансляцию набежало множество зрителей из других каналов.
В комментариях мелькали пессимистичные прогнозы.
Но куда больше было слов поддержки на самых разных языках.
Успех даже одного человека дарил надежду остальным.
Под прицелом миллионов затаивших дыхание зрителей Руперто начал.
Яблоко подвяло и сморщилось, его кожица напоминала лицо старика, поэтому срезать ее одной непрерывной лентой было непросто.
А остановиться после начала было нельзя.
Руперто низко склонил свою сияющую лысину, не смея даже мельком взглянуть в зеркало, и сосредоточился на фрукте.
Он пытался унять дрожь в руках, но чем сильнее старался, тем больше они ходили ходуном, срезая лишнюю мякоть.
В комнате стояла противоестественная тишина.
Слышалось только сухое шуршание лезвия о кожуру.
Температура в зале начала падать, и невидимые потоки воздуха потянулись к избраннику небес.
Зрители в прямом эфире увидели, как темная фигура в зеркале начала медленно наклоняться к Руперто, подбираясь все ближе.
— Только бы не порвалась, только бы не порвалась… — шептал он.
По лбу Руперто катились крупные капли пота.
Сердце колотилось все быстрее.
Он твердил себе игнорировать всё вокруг. Нужно просто дорезать яблоко до конца.
Большая часть уже была очищена, оставалось всего два-три круга.
Пот заливал глаза, застилая взор, но он не обращал внимания.
Пряди волос закрыли обзор, и он раздраженно отмахнулся локтем.
Внезапно тело Руперто окаменело.
Он вспомнил, что месяц назад сбрил свои дреды под ноль.
Это не его волосы… Тогда чьи?!
Зубы Руперто непроизвольно застучали.
Дыхание перехватило.
Он не заметил, что последние витки яблочной кожуры становились всё тоньше, а на стыке с плодом образовался острый зазубренный надрез.
И чем длиннее становилась свисающая лента кожуры, тем сильнее она тянула вниз место соединения.
В конце концов тонкая нить не выдержала веса и лопнула.
— Конец… — эта мысль одновременно вспыхнула в голове Руперто и в умах зрителей.
Ночник на стене бешено замигал, издал натужный треск и окончательно погас.
Раздался резкий хруст.
Зеркальное полотно перед ним взорвалось мириадами осколков, обрушиваясь на него.
Высокий лысый мужчина был мгновенно изрезан в клочья.
Аномалия обрушилась на Страну Пиццы!
Тем временем в другом месте Мэри, избранница небес из Страны Банцзы, тоже приступила к игре.
Она выбрала расчесывание волос перед зеркалом в полночь.
В тренировочном зале зеркал было в избытке. Потратив немного времени на то, чтобы оттащить в сторону трупы товарищей, она уселась прямо в центре зала.
Зеркала спереди и сзади стояли друг напротив друга, позволяя ей видеть себя со всех сторон.
Почти идеальный обзор – ни одна странность не укроется от глаз.
Мэри уставилась на свое отражение и начала водить расческой.
— Раз, два… три… — негромко считала она, подбадривая себя.
Нужно расчесаться ровно девяносто девять раз.
Ни больше, ни меньше.
Малейшая ошибка в счете означала провал.
Время летело быстро, но в то же время тянулось невыносимо долго.
— Пятьдесят шесть, пятьдесят… семь… — бормотала она.
Кроме пятачка света между двумя зеркалами, все остальное пространство погрузилось в непроглядную темень, где, казалось, притаились голодные твари.
Так это выглядело со стороны зрителей.
Но для самой Мэри все было иначе.
В абсолютно тихом тренировочном зале ее никто не беспокоил.
Свет был приглушенным, ночник разливал мягкое желтое сияние.
Идеальная атмосфера для сна.
Сонливость нахлынула подобно приливу.
Веки Мэри начали тяжелеть.
Слова застревали в горле, счет замедлился.
Стоило глазам закрыться, как на душе становилось невероятно спокойно.
Но когда она заставляла себя разомкнуть веки, те отзывались сухой режущей болью, а взгляд плыл, никак не желая фокусироваться.
— Так хочется спать… как же хочется спать… — шептала она.
Ее волосы были вьющимися от природы, и поначалу расческа застревала в колтунах.
Но со временем они становились всё более гладкими, а движения руки – всё более размашистыми.
В какой-то момент, когда она уже окончательно проваливалась в забытье, Мэри словно окатили ледяной водой. Она вздрогнула и пришла в себя.
Сработал талант «Восприятие опасности»!
Взгляд Мэри мгновенно сфокусировался на отражении за спиной.
Хрупкая фигура, очень худая, с иссиня-черными длинными волосами, спускающимися до самой талии.
Но ведь у Мэри было короткое каре!
«Это действительно мои волосы?», – как только эта мысль промелькнула в голове, ее тело сковал могильный холод. Рука, механически повторявшая движения, замерла.
Мэри с ужасом увидела, как в зеркале за ее спиной черные пряди начали бешено расти. Буквально за несколько секунд они коснулись пола и, подобно змеям, поползли по плитке прямо к ней!
Разум Мэри кричал ей, что нужно немедленно продолжать расчесываться.
Но… на каком числе она остановилась?
Комментарии