Уинстон покосился на Ши Ли, но та не спешила брать слово. Тогда он велел своим напарникам привести уборщика с этого этажа.
Вскоре появился сотрудник с синим бейджем.
Уинстон шагнул к нему и вежливо заговорил:
— Здравствуйте. У нас тут беда: кажется, одной из артисток стало плохо, упал сахар, и она потеряла сознание в кабинке. Не могли бы вы открыть последнюю дверь и проверить?
Они не собирались сами нарушать правило и заходить в последнюю кабинку, а просто использовали уборщика как таран под благовидным предлогом.
Зрители в трансляции засыпали чат комплиментами:
[Уинстон красавчик! Настоящий лидер!]
[Маяк демократии должен светить всему миру!]
[Вы про того Уинстона, который жестоко расправился с фанатом?]
[Его заслуг здесь уже достаточно, чтобы скостить ему срок!]
Уборщику польстил вежливый тон, но открывать он не спешил:
— Эта дверь всегда на замке, там никого не может быть.
Уинстон не отступал, глядя мужчине прямо в глаза:
— Но оттуда течет кровь. Артистка могла упасть и удариться головой. Пожалуйста, откройте, нам нужно убедиться.
Под таким напором уборщик нехотя достал ключи и, ворча под нос, направился к кабинке.
Он щелкнул замком и с силой толкнул дверь.
Внутри было пусто. Крышка унитаза закрыта, на ней все те же бурые пятна грязи.
Несколько плиток на полу рядом с унитазом были выломаны, обнажая серый бетон. Из углубления сочилась ржавая жижа, распространяя едкое зловоние.
— Ну, видели? Нет тут никого. Ремонт не закончен, стоки подтекают, а вы – кровь, кровь… Не мелите чепухи.
Выбоины в полу на фоне белого кафеля странным образом складывались в очертания черно-белого глаза.
В этот момент бачок унитаза внезапно зашумел – сработал автоматический слив.
В шуме воды Харуне почудилось, будто глаз на полу ожил и медленно повернулся.
Она протерла глаза, решив, что это морок. Посмотрела на остальных – те, казалось, ничего не заметили.
Позже, когда Ши Ли и ее группа вернулись в свой зал ожидания.
Едва дверь захлопнулась, Гань Чжоуи серьезно произнесла:
— Мне кажется, с этим парнем что-то не так.
Она имела в виду Уинстона.
Пока тот говорил, Гань Чжоуи ощутила отчетливую тревогу. Словно внутренний радар подал сигнал, требуя держаться от этого человека подальше.
Это чувство возникало и раньше: когда Уинстон стучал к ним в дверь и когда представлялся внизу. Но сейчас оно стало невыносимо острым.
Это было неприятное, липкое ощущение, которому она не могла подобрать названия.
Гань Чжоуи не решилась промолчать – вдруг ее тишина обернется бедой для всех?
Пэй Вансин покосилась на нее с хитрым прищуром.
— Чжоуи, неужто твой «стерво-радар» сработал?
Ши Ли задумалась. После случая с Харуной она поняла: если таланты высокого восприятия чутко реагируют на аномалии, то и другие способности могут иметь скрытые грани.
Способность Гань Чжоуи была связана с контролем.
Подобное отталкивает подобное. Если она чувствовала инстинктивное неприятие, возможно, Уинстон тоже владел чем-то, связанным с манипуляцией или контролем?
К тому же, в описании ее таланта была строчка, которую нельзя игнорировать: «Я вижу тебя насквозь, потому что я сама такая же».
— У Уинстона… скорее всего, есть талант, — заключила Ши Ли.
То, как он выставил свои способности перед всеми, могло указывать на лидерский талант. В Стране Маяка первая группа участников погибла, таланты не наследуются, значит, он получил его уже здесь, во втором кайдане.
…
…
В пустом лестничном пролете Уинстон сверху вниз смотрел на Кан Хеын. — Мисс, и что же вы увидели? — Вкрадчиво спросил он.
Позади нее путь к отступлению преградил еще один американец.
Только что Кан Хеын видела, как Уинстон зашел сюда и, достав из кармана синий галстук, сжег его зажигалкой.
Заметив свидетельницу, мужчина не стал скрываться.
Несмотря на полумрак, Кан Хеын ясно видела в его глазах холодную жажду убийства.
Он собирался ее устранить.
Уинстон завел руку за спину. Двое его напарников, получив какой-то негласный приказ, развернулись и ушли.
Проклятье. Спина Кан Хеын взмокла от пота.
Она понимала, что происходит. Камеры в этом мире не следили за всеми сразу – они переключались между участниками случайным образом.
Стоило его напарникам устроить что-то яркое в другом месте – заговорить с красоткой или спровоцировать конфликт, – как внимание зрителей мгновенно переключится туда.
Если правильно рассчитать время…
Они могли творить что угодно, пока камера «отвернулась».
И даже если бы Уинстон убил ее в прямом эфире, ее страна, на территории которой стояли американские базы, не посмела бы даже голос повысить.
Видя эти пустые глаза и понимая, что ложь не спасет, Кан Хеын заговорила быстро:
— Я могу быть вам полезна! Вы никогда не были айдолами, а я – была. Я не угроза для вас, но я знаю правила промоушена, я знаю внутреннюю кухню телеканала и знаю тех четверых… Поверьте мне! Живой я принесу вам куда больше пользы!
Уинстон на мгновение задумался.
В прошлом кайдане он «случайно» погубил напарника.
Ладно, он признавал – это было намеренно.
Глядя, как остывает тело товарища, Уинстон мастерски изобразил глубочайшее горе и раскаяние.
Он не ел двое суток, рыдал ночами напролет, так что оставшиеся двое коллег бросились его утешать, уверяя, что его вины в этом нет.
И на третью ночь.
Уинстон услышал в голове системное уведомление.
Он выполнил скрытое задание и получил награду.
«Обмануть небо, чтобы переплыть море.»
«Ты убил своего союзника и успешно обманул всех. Отныне ты сможешь обманывать и сам мир».
Уинстон ликовал: его ставка сыграла!
Четвертое правило руководства по выживанию айдолов гласило:
«Всегда демонстрируйте командный дух перед фанатами. Группа без него – лишь горстка песка. Даже если его нет – изображайте приличие».
Неужели аномалии и впрямь хотели, чтобы люди сплотились?
Уинстон в это не верил. Эти твари жаждали не единства, а резни, спрятанной за ширмой командного духа.
Комментарии