Деревня Лицзя.
Линь Юэ знала, что это захолустье, и пыталась представить его себе заранее. Но реальность оказалась куда мрачнее.
Половина одиннадцатого вечера.
Деревня, раскинувшаяся на склоне горы, тонула во тьме. Ни единого светящегося окна – словно заброшенное кладбище или забытый храм в лесной чаще. От этого места веяло какой-то потусторонней жутью.
— У них что, совсем нет электричества? — Спросила Линь Юэ, выходя из машины и хмуро глядя вдаль.
Следом вышел Ван Чао. Он топнул ногой по неровной земле.
— Тут даже асфальта нет?
Государственные программы по электрификации и строительству дорог в каждой деревне были обязательными для Восточного Государства.
Но в этом проклятом месте не было выполнено ни то, ни другое.
Ван Мэй, сидевшая на заднем сиденье, глухо произнесла:
— Сначала свет провели.
— Но местные начали срезать провода и сдавать их на металл. Раз за разом. В итоге электросетевая компания просто плюнула на деревню Лицзя.
— А дорога… когда собирали деньги, никто не скинулся. Секретарь сельсовета хотел строить за свой счет, но ему не дали – приходили и всё ломали.
Линь Юэ и Ван Чао не нашлись что ответить. Они лишь молча смотрели на темные силуэты домов.
Сюй Дэ не собирался тратить время на пустые разговоры. Едва выйдя из машины, он распорядился:
— Госпожа Ван, вы подождите здесь.
— Адвокат Линь, Ван Чао, мы идем за ребенком.
— Время поджимает, мы должны вернуться в течение получаса.
Сверившись с часами, он первым зашагал в сторону деревни. Ван Чао и Линь Юэ поспешили за ним.
То, что Ван Мэй оставили в машине, имело веские причины.
Она прожила здесь десять лет, и хотя ее держали в заточении, почти все жители знали ее в лицо. Если бы она средь ночи прокралась в деревню, пока Ли Юцай и Лю Цуй в городе… любой дурак догадался бы, зачем она пришла. Это могло спровоцировать ненужный конфликт.
А если заметят Сюй Дэ и остальных… это вызовет подозрения, но пока их не поймают на месте преступления, открытого столкновения можно избежать.
С такими мыслями…
Шлеп.
Сюй Дэ ступил на землю деревни Лицзя.
На дороге всё еще виднелись следы шин полицейского автобуса, а неподалеку темнело бурое пятно – место, где погиб Ли Эрню.
Адвокат огляделся, сориентировался и осторожно двинулся вперед.
По пути Ван Чао, которого явно распирало от возбуждения, прошептал Сюй Дэ в спину:
— Эй, адвокат Сюй, а вы хоть знаете, где ребенок?
Тот ответил, не оборачиваясь:
— Разузнал еще до начала суда.
— Когда Ли Юцай и Лю Цуй уезжают в город, они оставляют ребенка на попечение близких знакомых в деревне. Дом находится…
Ван Чао странно покосился на Сюй Дэ.
Интересно получается: адвокат перед судом выведывает, где живут дети его оппонентов? Разве он не должен собирать юридические доказательства?
Но раздумывать было некогда.
Сюй Дэ внезапно остановился. Зазевавшийся Ван Чао врезался ему в спину и чуть не потерял равновесие.
— Ой, чего встали?
Ван Чао потер лоб и недоуменно уставился на Сюй Дэ.
Тот молча указал на старую лачугу из глины и соломы, притаившуюся во мраке.
— Нам сюда.
Линь Юэ и Ван Чао наконец разглядели дом.
Он мало чем отличался от деревенских мазанок прошлого века: внутренний дворик, окруженный соломенными постройками, и толстая глиняная стена вокруг. Железные ворота были плотно закрыты, за ними царила тишина.
Ван Чао прижался ухом к двери, прислушался и заключил:
— Тихо. Наверное, ушли.
Сюй Дэ толкнул ворота…
Скри-и-ип.
Створка приоткрылась лишь на ширину пальца и уперлась. В узкую щель было видно, что снаружи висит маленький замок, который Ван Чао сначала не заметил.
— Замок снаружи, изнутри не заперто. Точно ушли, ребенок должен быть внутри.
Сюй Дэ сделал однозначный вывод.
В деревнях, уходя из дома, взрослых часто запирают детей внутри. Так что замок на двери вовсе не означал, что в доме никого нет.
— Сейчас гляну, может, ключ где припрятан, — с готовностью вызвался Ван Чао.
Убедившись, что хозяев нет, он пришел в движение.
Осмотревшись, он нашел подходящее место, немного отступил и резко разбежался.
Топ-топ!
Дважды оттолкнувшись от стены, он перемахнул через ограду и мгновенно исчез из виду.
Сюй Дэ, только что блиставший в зале суда, оторопел. Он в замешательстве посмотрел на Линь Юэ:
— Этот… «адвокат»… он всегда был таким прытким?
В такой темноте, через высокую стену – и за секунду? Даже не у каждого вора такая сноровка!
— Не спрашивай лучше, — вздохнула Линь Юэ, закрывая лицо рукой.
Сюй Дэ не стал расспрашивать.
Через минуту из-за ворот послышалось шуршание.
Затем…
Щелк!
Квадратное окошко в воротах открылось, и оттуда высунулась рука.
Она уверенно нащупала замок, несколько секунд что-то в нем ковыряла, и…
Клац!
Замок открылся.
Ворота распахнулись, и на пороге показался Ван Чао, заговорщицки подмигивая остальным.
Сюй Дэ изумленно уставился на него:
— Так быстро нашел ключ?
— Не, — Ван Чао покачал головой.
Он ухмыльнулся и разжал ладонь. В ней лежала обычная… проволока!
— Зато нашел вот это.
Вскрыл замок отмычкой!
Сюй Дэ с подозрением и шоком посмотрел на этого выпускника элитного вуза, который «увидел ответы во сне».
— Вы делайте свои дела, на меня не отвлекайтесь, — бросил Ван Чао и направился к стене, через которую перелез.
Он быстро дошел до места, снова перемахнул через стену наружу и вернулся назад уже через открытые ворота.
Заметив ошарашенные взгляды коллег, он пояснил:
— В чужой дом надо входить через дверь. Прыгать через стены – не вежливо.
Сюй Дэ проглотил комок в горле.
— Похвальная… принципиальность.
Он поднял большой палец вверх, не найдя других слов.
— Ладно, ищем ребенка.
Он постарался вернуть разговор в деловое русло, хотя особых усилий не потребовалось, потому что…
— Искать не надо, — тихо сказала Линь Юэ. Она указала на окно одной из комнат.
— Он там.
Мужчины подняли взгляд. За темным стеклом виднелась маленькая голова. Ребенок, прижавшись к окну, молча наблюдал за пришельцами своими блестящими глазами.
Сюй Дэ замер на мгновение, огляделся, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, и подошел ближе.
Взрослый и ребенок уставились друг на друга через стекло. В прошлый визит Сюй Дэ не видел мальчика, но тот был удивительно похож на Ван Мэй и Ван Цяна – сомнений в родстве не оставалось.
Мальчика звали Ли Ян.
Ему было лет шесть. Одет в старое тряпье, но взгляд – на удивление чистый и ясный.
Ли Ян не плакал, не кричал и даже не выказал страха. В его глазах читалось лишь любопытство.
Спустя несколько секунд Сюй Дэ спросил:
— Ты давно нас увидел?
Мальчик задрал голову:
— Увидел, еще когда тот дядя через стенку прыгал.
Затем, не дожидаясь вопросов, Ли Ян начал нетерпеливо выбираться через окно, протягивая руки:
— Пойдемте скорее.
Сюй Дэ спросил:
— Ты хоть понимаешь, кто мы такие?
— Время позднее, вы прыгаете через стены, вскрываете замки, ищете ребенка… Понятно же, что вы за мной. Я тебя видел, в прошлом месяце мамка с тобой уехала…
Ли Ян рассуждал как маленький взрослый, но под конец вдруг спросил шепотом:
— Мамка всё еще плачет? Она там ест что-нибудь вкусное? Дядя, ты передай ей… скажи, что когда я вырасту, больше никто не посмеет ее бить и обижать.
Сюй Дэ слегка покоробило от первой части фразы – мальчик описал его так, будто он заправский работорговец. Но он не стал спорить и, глядя в детское лицо, прямо сказал:
— Не спрашивай лишнего. Иди со мной, я отвезу тебя к матери.
Глаза Ли Яна вспыхнули радостью, но он тут же спохватился:
— Подождите, я конфеты спрятал, надо взять для мамки…
Сюй Дэ не собирался терять ни секунды.
— Не надо, выберемся из деревни – новых купим!
Он подхватил собиравшегося убежать мальчика на руки и быстро зашагал к выходу. Линь Юэ следовала по пятам.
— Эй, эй, постойте!
Ван Чао возился у ворот:
— Запереть же надо! Оставлять дверь открытой – не вежливо!
Он в спешке защелкнул замок, а затем, подумав, просунул ту самую проволоку в щель под дверью.
Ван Чао не был партийным, но свято чтил принцип: «не брать у народа ни иголки, ни нитки!»
Закончив «уборку», он бросился догонять Сюй Дэ и Линь Юэ.
…
К этому моменту часы показывали 22:48.
Большинство жителей деревни Лицзя уже спали. Вдоль дорог и переулков стояли лишь одинокие обесточенные столбы. Во мраке они казались застывшими фигурами, провожающими беглецов взглядом.
Троица шла быстро. Дорога была в ямах и ухабах, идти приходилось почти вслепую, полагаясь на удачу.
Сюй Дэ несколько раз едва не упал, но чудом удержал равновесие. Линь Юэ спотыкалась чаще, содрала кожу в кровь, но не издала ни звука, упорно следуя за адвокатом.
— Ха-а… ха-а…
В ночной тишине звук их тяжелого дыхания постепенно удалялся от дома.
Сюй Дэ прижимал к себе Ли Яна. Видя, как приближается край деревни, он задышал чаще, пока…
Внезапно Сюй Дэ замер как вкопанный прямо у самого выезда.
Там, сбоку от дороги, возникли две фигуры с какой-то ношей на плечах. Они стояли как раз на пути беглецов и, заметив троицу, явно оторопели.
Как назло, туча, закрывавшая луну, уплыла, и яркий серебристый свет озарил обе группы людей.
Это были…
Жители Лицзя, те самые супруги, Ли Шэн и Ли Ли, которым доверили присматривать за мальчиком!
Сжимающие в руках тяпки, они стояли у входа в деревню, ошеломленно глядя на незваных гостей. Наконец их взгляды упали на Ли Яна в руках Сюй Дэ.
— Вы чего это творите?! — Выкрикнул Ли Шэн.
Зрачки его сузились, он крепче перехватил испачканную в земле тяпку, глядя на троицу с нескрываемой угрозой.
«Пропали!» – пронеслось в головах Линь Юэ и Ван Чао.
Их обнаружили. Хотя они были уже на окраине и могли попытаться сбежать, любой открытый конфликт мог привести к непредсказуемым юридическим последствиям!
Оба мысленно проклинали судьбу.
«Черт возьми, только и думали о том, чтобы не попасться с поличным… Почему всегда случается именно то, чего боишься?!»
К счастью…
Ли Шэн и Ли Ли еще не до конца поняли ситуацию. Они не стали сразу поднимать крик на всю деревню, а просто преградили дорогу, словно два каменных изваяния, буравя пришельцев настороженными взглядами.
Сюй Дэ и его спутники тоже замерли.
Обе стороны застыли в напряженном противостоянии под порывами холодного ночного ветра.
И тут…
Сюй Дэ шевельнулся.
Он глубоко вздохнул, поставил ребенка на землю и с непроницаемым лицом начал медленно приближаться к супругам.
Ли Шэн и Ли Ли напряглись всем телом, почуяв опасность.
— Стой! — Рявкнул Ли Шэн.
Сюй Дэ сделал еще несколько шагов.
Ли Шэн отступил на полшага, мышцы его вздулись от напряжения. Не сводя глаз с противника, он повторил:
— Еще шаг – и я закричу так, что вся деревня сбежится!
Сюй Дэ продолжал идти, пока между ними не осталось всего пара метров.
Внезапно он засунул руку за пазуху, словно собираясь что-то выхватить.
Сердце Ли Шэна ушло в пятки, инстинкты кричали об угрозе. Он уже открыл рот, чтобы позвать на помощь, но…
Сюй Дэ вытянул руку.
В лунном свете блеснула толстая пачка банкнот.
Красные купюры по сто юаней!
На вскидку – по меньшей мере несколько тысяч!
Ли Шэн поперхнулся готовым сорваться криком. Ли Ли, стоявшая рядом, тоже застыла с открытым ртом.
Снова воцарилась тишина, но на этот раз она длилась недолго.
Хвать!
Ли Шэн с каменным лицом выхватил деньги, тут же отсчитал половину и сунул жене.
Затем они оба синхронно отошли на обочину и повернулись к дороге спинами, делая вид, что изучают ночные пейзажи.
— Уф-ф… — Сюй Дэ выдохнул с облегчением.
Он махнул рукой своим спутникам: «Живее!»
Линь Юэ и Ван Чао, не ожидавшие такой быстрой развязки, не стали медлить. Схватив ребенка, они почти бегом рванули прочь из деревни.
Когда они поравнялись с Сюй Дэ, тот уже собирался последовать за ними, но вдруг помедлил, бросив короткий взгляд на супругов.
«Продались за три тысячи… Если у них настолько низкие моральные планки, то…»
В его глазах мелькнул странный огонек. Он остановился.
Внезапно он спросил:
— Адвокат Ван, как по-твоему, какой поступок в деревне считается самым подлым?
Ван Чао, уже ушедший вперед, замедлил шаг и с недоумением обернулся. Он не понимал, к чему этот вопрос, но ответил:
— Грабеж беспомощных.
Ван Чао бросил на ходу:
— Когда в доме нет детей или трудоспособных мужчин, когда остаются только одинокие женщины или старики… Обычно в деревнях таких мигом обдирают до нитки.
Как только эти слова сорвались с его губ…
Ли Шэн и Ли Ли, уже собиравшиеся уходить, замерли.
В доме нет детей… остались только старики…
В их глазах вспыхнул хищный интерес.
Сюй Дэ, медленно двигаясь вперед, сокрушенно вздохнул:
— Да, верно. Ведь это целое нажитое добро, которое некому защищать. Если кто-то положит на него глаз, двум старикам ни за что не устоять.
Затем он как бы невзначай добавил:
— Вот родители Ли Эрню из дела Ван Цяна – Ли Юцай и Лю Цуй – как раз подходят под это описание.
— Эх, а ведь семья-то была не бедная. Дом у них в два раза больше соседских, земли жирные, плодородные – только семена брось, сами вырастут!
— Пока Ли Эрню был жив, их никто не трогал. Но вот теперь он мертв…
Ли Эрню был силен и страшен в гневе, но теперь он в могиле, и тело его давно гниет. В доме остались лишь немощные Ли Юцай и Лю Цуй. А единственный наследник, который мог бы вырасти и защитить их – Ли Ян – сейчас навсегда покидает это место. И значит…
На обочине дыхание Ли Шэна и Ли Ли стало тяжелым. Они переглянулись, и каждый увидел в глазах другого лихорадочный блеск.
Тут Ван Чао покачал правой головой:
— Адвокат Сюй, грабеж – дело опасное, до мокрухи дойти может.
— Честно говоря, если бы Ли Юцая и Лю Цуй замели за соучастие и посадили, было бы проще. Сидели бы они за решеткой, в доме ни души, имущество фактически бесхозное.
— К тому времени как вышли бы, были бы уже слишком старыми, чтобы мстить!
— Но проблема в том, что… — Ван Чао беспомощно развел руками. — Эти двое не сядут.
— Будь у нас хоть какая-то зацепка, хоть одно вещественное доказательство, мы бы их упекли по закону. Но в реальности – шаром покати…
Да. Ли Юцай и Лю Цуй оставались на свободе. У полиции не было никаких доказательств того, что старики помогали сыну покупать Ван Мэй десять лет назад.
Показаний одной Ван Мэй было недостаточно.
Вся деревня Лицзя горой стояла за Ли Юцая. Они могли заявить, что Ли Эрню силой заставлял родителей сторожить женщину, свалив всю вину на покойника. Тогда старики не считались бы соучастниками.
— Жаль, очень жаль, — Сюй Дэ глубоко вздохнул и покачал головой.
Они замолчали и двинулись дальше.
Ли Шэн и Ли Ли, оставшиеся позади, смотрели им в спины. Они порывались что-то сказать, но медлили, терзаемые сомнениями. Дыхание их становилось всё более прерывистым от жадности и волнения.
И вот, когда фигура Сюй Дэ уже готова была раствориться в тени…
Ли Ли не выдержала и выкрикнула:
— Эй! Постойте-ка!
— Эти двое, Ли Юцай с женой, нам денег должны! Десять лет назад у моей матери тысячу юаней заняли, и до сих пор не вернули, мать уж померла давно!
Вдалеке шаги Сюй Дэ на мгновение сбились, но он тут же восстановил темп, мысленно вздохнув.
Экономический спор из-за невозврата долга? Полиция и суд просто предложат договориться. Зачем ему эта ерунда? Совершенно бесполезно.
Но тут сзади донесся новый возглас:
— Мать перед смертью сказывала, что Ли Юцай те деньги на покупку снохи занимал!
Ли Ли продолжала кричать им в спину:
— И в расписке той, черным по белому, всё честь по чести написано: мол, деньги на покупку бабы берутся. И подписи стоят, и отпечатки пальцев ихние!
Как только прозвучали эти слова…
Шлепанье подошв затихло.
Сюй Дэ замер. Его обычно холодное и спокойное сердце вдруг забилось как сумасшедшее, гулко отдаваясь в ушах.
Он медленно обернулся к тяжело дышащим супругам. Помолчав секунду, он спросил прерывистым голосом:
— Ты хочешь сказать…
— …Что у тебя есть расписка десятилетней давности, с точной датой, с отпечатками пальцев Ли Юцая и Лю Цуй, подтверждающая покупку человека?!
…
Примечание автора: Решил выложить всю эту сцену целиком, чтобы вам было интереснее читать, хоть это и съело мои запасы глав.
Сегодня восемь тысяч иероглифов – это как четыре обычные главы для новой книги!
Комментарии