— У меня тут возникли небольшие неприятности, — Тайрон стоял, подперев бока руками. — Точнее, у нашего квартала…
Стоявший перед ним молодой человек тут же бесцеремонно его перебил:
— Давай ближе к делу. Я, конечно, не конгрессмен, но у меня тоже нет времени выслушивать долгие истории о тебе и твоем квартале. Излагай требования, сразу и четко.
Тайрона задела эта беспардонность, но сейчас он был просителем, а потому сдержался и быстро проговорил:
— На западе города собираются снова запустить заброшенный завод. Это химическое предприятие с очень грязным производством, там и раньше бывали случаи химического отравления.
— Он отравит все вокруг. Мы хотим, чтобы запуск отменили. Это общее мнение жителей нашего квартала и всех соседних районов.
Молодой человек слушал вполоборота, но на этих словах усмехнулся, покачал головой и окинул Тайрона оценивающим взглядом. Он приоткрыл рот, словно не зная, как к нему обратиться.
— Тайрон. Тайрон Смит.
— Хорошо, мистер Смит. Я записал. Что-нибудь еще?
Тайрон был уверен: парень ничего не записал. Стоит ему отвернуться, и он тут же обо всем забудет!
А когда конгрессмен Грегори спросит его об этой встрече, тот наверняка отмахнется, мол, приходил какой-то сумасшедший по пустяковому вопросу.
Пришлось надавить сильнее:
— Это жизненно важно для меня и для всех, кто живет в нашем районе и по соседству. У нас приличный квартал среднего класса, мы – ваш главный электорат на выборах.
На лице молодого человека отразилось полнейшее пренебрежение. — Мистер Смит, не хочу вас обижать, но в одном многоквартирном доме избирателей больше, чем во всем вашем квартале вместе взятом!
— Можете рассказывать мне о своих проблемах, но даже не пытайтесь шантажировать меня голосами. На меня это не действует!
Тайрон опешил. Разве федеральные политики не должны трястись над каждым избирателем?
Почему с этим парнем это не работает?
На самом деле политики все еще пеклись о голосах, просто времена изменились. Если раньше они полностью зависели от поддержки среднего класса, то теперь в предвыборных кампаниях ставку делали на куда более многочисленный рабочий класс.
Постоянные поправки к закону о выборах гарантировали, что в этой политической игре соблюдалось хотя бы внешнее равенство: «один человек – один голос».
Прежде голос среднего класса действительно обладал огромным весом.
Но теперь сытый средний класс получил хорошее образование, научился думать своей головой и набрался смелости отстаивать свои права. Для системы они стали слишком нестабильным фактором.
А это никуда не годилось.
Власти хотели видеть послушное стадо: когда тебе велят пить воду, ты молча наклоняешь голову и пьешь, а не заявляешь, что не хочешь пить. И на фоне вечно сомневающегося и рефлексирующего среднего класса присмиревшие рабочие подходили на роль избирателей куда лучше.
Им хватало социального жилья и талонов на аренду, чтобы они, даже не испытывая жажды, послушно совали головы под кран и жадно глотали воду. Это, конечно, было лишь образное выражение – никто не держал их за скот, просто рабочая сила.
И теперь, когда перед конгрессменом стоял выбор – решить проблему квартала среднего класса или заняться вопросом, который напрямую повлияет на исход выборов, они без колебаний выбирали второе. Вот почему помощник держался так нагло.
Глядя на раздраженное лицо парня, Тайрон заставил себя успокоиться. В этот момент опыт двух его жизней окончательно слился воедино.
Он не собирался становиться жалким бродягой, который ждет на обочине, пока случайный прохожий, повинуясь внезапному порыву жалости, бросит ему в жестянку пятицентовую монетку, а он в ответ будет выкрикивать: «Боже, благослови вас, вашу мать!»
Он сохранит свою респектабельную жизнь. Ему нужен большой дом, роскошная машина, лоск и статус. Он сделает так, чтобы эта высокомерная сука Сандра при виде него гнула спину в почтительном поклоне. Он заставит всех уважать себя и почтительно называть «мистер Смит»!
В его взгляде что-то переменилось. Он неторопливо достал из кармана бумажник из крокодиловой кожи и под ошеломленным взглядом молодого человека отсчитал две сотенные купюры. Тайрон зажал их между пальцами.
Веером сложенные банкноты выглядели куда внушительнее своей реальной стоимости!
Двести долларов – даже для помощника конгрессмена Грегори это были приличные деньги.
В федеральном табеле рангов официальные доходы конгрессменов и их окружения порой уступали даже заработкам квалифицированных рабочих.
Конечно, у них водились теневые доходы, но это касалось самих политиков, а не их мелкой свиты.
Этот парень получал в офисе конгрессмена около девятисот долларов в месяц до вычета налогов. На руки выходило чистыми где-то шестьсот восемьдесят.
Плюс кое-какие подъемные и компенсации – в лучшем случае набегала тысяча в месяц, но чаще выходило меньше.
Двести долларов за пару пустяковых слов – от такого не отказываются.
Парень воровато оглянулся на девушку за стойкой регистрации и загородил собой обзор, пытаясь спрятать деньги от лишних глаз. Он потянулся было к купюрам, но Тайрон легким движением отвел руку назад.
Помощник вспыхнул от злости:
— Ты что, играешь со мной?
Тайрон покачал головой:
— Нет, я и не думал играть. Просто я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Не могу же я обращаться к тебе «эй» или «слышь». В конце концов… — он пристально посмотрел на молодого человека. — …у тебя нет усов.
— При чем тут, черт возьми, усы? — Парень опешил и невольно коснулся пальцами верхней губы. Затем он понизил голос:
— Джейсон. Меня зовут Джейсон Ворс.
— Хорошее имя. Я знал одного Джейсона по фамилии Вурхиз. Отличный был дровосек.
Эта нелепая шутка помогла Джейсону справиться с раздражением. Он криво усмехнулся:
— А я люблю плотницкое дело. Думаю, мы бы с ним поладили.
— Наверняка, — Тайрон аккуратно скользнул пальцами с зажатыми купюрами в нагрудный карман Джейсона и слегка протолкнул их глубже, чтобы деньги не торчали наружу. — Теперь скажи, как мне сделать так, чтобы конгрессмен обратил внимание на мою проблему и помог ее решить?
Как только деньги оказались в кармане, лицо Джейсона заметно оживило. Куда-то исчезла былая холодность, уступив место дружелюбию.
Впрочем, иллюзий он не питал:
— Никак, — отрезал он без обиняков.
Тайрон недовольно упер руки в бока:
— Я заставил заговорить тебя. Почему ты думаешь, что я не смогу заставить конгрессмена выслушать меня?
Джейсон оглядел его с ног до головы. Дорогой костюм, неброские, но качественные аксессуары, стильный галстук и зажим – сразу видно, что Тайрон человек не из бедных.
Помня о двух сотнях в кармане, Джейсон облизнул губы:
— Если ты читаешь газеты, то должен знать, что цены на нефть сейчас стремительно растут.
— И что? — Тайрон достал пачку сигарет. — Закуришь?
Джейсон поколебался, вытянул сигарету и не забыл буркнуть: «Спасибо». Они вышли через боковую дверь во внутренний дворик и затянулись.
— Заводы, которые слишком завязаны на газ, электричество и нефтепродукты, несут огромные убытки. Они хотят временно приостановить производство, чтобы переждать нестабильность на рынке. Но рабочие с этим категорически не согласны.
— Месяц простоя они еще протянут. Но два-три месяца – и они останутся без гроша, их просто вышвырнут на улицу.
— И этот узел сейчас не развязать. Заводам невыгодно работать – каждая выпущенная деталь приносит убыток. Но и стоять они не могут, ведь рабочим все равно нужно платить. Замкнутый круг.
— Скоро выборы. Конгрессмену нужны голоса. Много голосов, а не их «высокое качество».
— В конце концов… сам понимаешь, голос есть голос. Будь ты хоть самим президентом, на избирательном участке твой бюллетень весит ровно столько же, сколько бумажка последнего бродяги. Смекаешь?
В его тоне сквозило легкое превосходство, но без былой злости. Это было скорее дружеское: «Не думай, что раз ты мне заплатил, я тут же решу все твои проблемы».
Тайрон слушал, согласно кивая. Немного подумав, он подытожил:
— Значит, вся загвоздка в том, что одни не хотят работать себе в убыток, а другие требуют не останавливать производство, и из-за этого поднялся шум?
— Именно, — подтвердил Джейсон. — И это сейчас куда важнее, чем проблемы твоего квартала. Если ты поможешь конгрессмену разрулить этот кризис, уверяю тебя, он с огромным удовольствием выпьет с тобой по стаканчику. Кто откажется от дружбы с человеком, способным решать такие сложные вопросы?
И наоборот – никто не хочет иметь дело с бесполезными неудачниками.
Джейсон не давал ему готового решения. Он просто выстроил перед Тайроном глухую стену, надеясь, что тот отступит.
Тайрон глубоко затянулся, бросил окурок на землю и тщательно раздавил его носком туфли. — Значит, если я улажу это дело, то конгрессмен займется моим вопросом.
Джейсон ухмыльнулся:
— Можно сказать и так.
— Дай мне название завода и адрес. Я попробую во всем разобраться, — твердо произнес Тайрон.
От такой наглости Джейсон даже опешил. Он нервно рассмеялся, не веря своим ушам:
— Ты?
— С какой стати?
— Даже конгрессмен не знает, что делать. А ты… как ты собираешься это решать?
Тайрон бросил на него короткий взгляд и уверенно зашагал к парковке:
— Кто-то же должен попытаться!
Отступать ему было некуда.
Счета за этот месяц пришли больше недели назад. Из банка уже звонили и вежливо сообщили, что средства автоматически списаны с его счета.
Там еще оставались крохи, но он не смел к ним прикасаться. Если через две недели при новом цикле списаний на счете не окажется нужной суммы, банк автоматически оформит на него кредит под грабительский процент.
А если он заблокирует автоплатежи и снимет все до цента, кредиторы тут же почуют неладное и поймут, что его дела обстоят гораздо хуже, чем кажется.
Тогда они разорвут его на части, не дожидаясь, пока опомнятся остальные.
Он увязнет в бесконечных процентах и новых долгах, пока не потеряет абсолютно все в петле банкротства.
И это была лишь верхушка айсберга. Проблемы с фирмой тоже никуда не делись.
Клиенты пока не догадывались о крахе компании, но это лишь вопрос времени. Некоторые уже начали что-то подозревать.
Нынешнее затишье обманчиво. Знакомый юрист предупредил его, чтобы он готовился к затяжным судебным тяжбам, а суды – это новые колоссальные расходы.
В его жизни образовались зияющие бреши, повсюду требовались деньги. Продать дом сейчас нельзя, да и продажа жилья не решила бы всех проблем.
Только вперед. Только бороться и зубами вырывать свой шанс!
Разговор с Джейсоном открыл ему глаза: для политиков количество голосов всегда важнее их качества.
Если богатство – это щит и меч капитала, то голоса избирателей – это щит и меч в политических баталиях.
У кого больше ресурсов, того и слушают, чей голос звучит громче всех!
Сначала нужно спасти дом от ареста, вытащить оттуда хотя бы несколько десятков тысяч долларов, чтобы получить передышку в этой буре.
Выжить любой ценой!
Комментарии