Внизу, в главном зале, вовсю гремели лютни, свирели и барабаны, сливаясь в единый хмельной гул.
Танцовщица в центре кружилась все неистовее, ее пестрые юбки раскрывались подобно экзотическому цветку, и все гости были увлечены этим ярким зрелищем.
Никто из них не заметил, как на тихой галерее второго этажа в одно мгновение разгорелась смертельная схватка.
Едва заметив, как в глазах незнакомца вспыхнула жажда убийства, Янь Шисюй изо всех сил крикнул:
— Убива…
Но мужчина отреагировал мгновенно: его левая нога с силой взметнулась вверх, словно тяжелый хлыст.
Янь Шисюй едва успел уклониться в сторону, закрыв лицо скрещенными руками.
Бах!
Удар был такой силы, словно в него врезалась мчащаяся повозка. Мощная волна отбросила его назад, и он кубарем влетел обратно в свою кабинку.
Убийца тенью скользнул вслед за ним и плотно прикрыл за собой дверь.
Янь Шисюй перекатился по полу, уворачиваясь от возможного продолжения атаки, и судорожно схватил первое, что попалось под руку – тяжелую плотницкую стамеску и прочный деревянный брусок.
Было очевидно: он стал невольным свидетелем расправы, и теперь преступник намеревался убрать лишнего свидетеля.
— Стой, где стоишь! Сделаешь еще шаг – и я подниму такой крик, что сюда сбежится весь кабак! — Тяжело дыша, Янь Шисюй попятился назад, выставив перед собой импровизированное оружие.
Его сердце бешено колотилось от страха. После переноса в этот мир ему еще ни разу не приходилось драться не на жизнь, а на смерть.
Мужчина с орлиным носом молча достал из-за пояса короткий изогнутый кинжал и начал медленно наступать, не сводя с жертвы хищного взгляда.
Казалось, он ждал любого звука, чтобы тут же совершить смертельный бросок.
— Послушай, я и сам недолюбливал этого Ли Цзина. Ты сделал доброе дело, избавив город от негодяя. Давай разойдемся миром: ты уходишь прямо сейчас, а я сделаю вид, что ничего не видел, — попытался договориться Янь Шисюй.
Но убийца не проронил ни слова, продолжая сокращать дистанцию.
«Профессионал, с таким не договоришься», – понял юноша, и его сердце ушло в пятки.
Один медленно отступал, другой наступал, лавируя между разбросанными досками и инструментами… Вдруг убийца неуловимым движением пискнул носком сапога по полу, и острый железный гвоздь со свистом полетел прямо в глаз Янь Шисюю.
Едва плотник успел отдернуть голову, как противник пушечным ядром метнулся вперед.
Удар коленом в прыжке!
Янь Шисюй вскрикнул и чисто инстинктивно рухнул на корточки, закрыв голову руками.
Убийца пролетел мимо, на секунду замешкавшись. Он явно не ожидал, что этот парень, судя по движениям, владеющий боевыми искусствами, в решительный момент поведет себя как трусливый дилетант.
Эта заминка сбила ему весь темп атаки.
«Увернулся? Я увернулся!», – Янь Шисюй не успевал подняться на ноги, а убийца уже разворачивался, намереваясь нанести сокрушительный удар ногой прямо ему в лицо.
Тогда юноша, повинуясь инстинкту выживания, со всей силы ткнул стамеской прямо в пах врага.
Лицо мужчины перекосилось. Не желая расплачиваться собственным мужским достоинством за сомнительную победу, он резко отпрянул назад.
«Старые добрые грязные приемы всегда работают…», – Янь Шисюй мгновенно вскочил на ноги, швырнул стамеску прямо в лицо противнику и, прежде чем тот успел среагировать, сделал три стремительных шага вперед, целя деревянным бруском точно в горло убийцы.
Мужчина с орлиным носом явно недооценил этого плотника. Стремительная контратака застала его врасплох.
Увернувшись от летящей стамески, он успел лишь взмахнуть кинжалом, отбивая ее в сторону, но деревянный брус уже летел ему в шею.
В последний миг он успел выставить перед собой левую ладонь.
Тык!
Раздался глухой удар. Дерево врезалось в ладонь, но сила удара все равно передалась в горло.
Мужчина хрипнул, его голова мотнулась назад, и он тяжело покачнулся.
Но даже падая, он умудрился перехватить брус рукой и резким взмахом кинжала перерубил его пополам.
Янь Шисюй мысленно выругался, пожалев, что не учился фехтованию. Будь у него в руках настоящий меч, этот выпад легко пробил бы руку врага и раздробил ему гортань.
Впрочем, первый обмен ударами помог ему вернуть уверенность. Тело вспомнило былые навыки прежнего хозяина, и движения стали точными.
Он отбросил бесполезный обрубок дерева и резким круговым ударом ноги снизу вверх выбил кинжал из руки противника.
Оружие со свистом взмыло под потолок и намертво вонзилось в толстую балку.
Оба остались с голыми руками!
Янь Шисюй мгновенно сгруппировался и нанес мощнейший прямой удар кулаком, словно колол врага тяжелым копьем.
Хлыст!
Воздух со свистом разорвался.
Убийца резко отпрянул назад и встретил кулак мощным ударом стопы.
Сила столкновения была подобна удару тарана. Руку Янь Шисюя от кисти до самого плеча пронзила острая, невыносимая боль, суставы жалобно хрустнули.
Он с ужасом понял, что этот человек находится на пороге Человеческого Ранга.
С открытием внутренней алхимии именно способность управлять своей внутренней ци стала главным отличием настоящего мастера.
Истинный путь развития ци требовал полного слияния разума и тела, абсолютного контроля над каждой мышцей и жилой. Это позволяло использовать всю скрытую силу человеческого организма.
Но многие искали легких путей. Они калечили свои тела сомнительными снадобьями, ядами и боевыми паразитами, получая огромную силу в кратчайшие сроки, но навсегда разрушая свое здоровье.
Убийца явно использовал один из таких грязных методов, неестественно развив силу своих ног.
Его удары были невероятно быстрыми и разрушительными.
Бах! Бах! Бах!
Каждый удар его ноги свистел у самого уха Янь Шисюя. Юноше приходилось отчаянно уворачиваться и ставить жесткие блоки. Каждое столкновение отзывалось болью во всем теле, дыхание сбивалось.
Под градом этих яростных ударов он не мог даже вздохнуть, чтобы позвать на помощь, и не смел повернуться к врагу спиной.
В тесной комнатке уйти от такого быстрого противника было невозможно. Побег означал верную смерть от удара в спину.
«Почему никто не идет на помощь? Ладно внизу шумно, но неужели никто на втором этаже не слышит этот грохот?», – в панике думал Янь Шисюй, чувствуя, как силы покидают его.
Минуты тянулись бесконечно.
Оказавшись прижатым к стене, Янь Шисюй схватил уцелевшую половинку стола и закрылся ей как щитом.
Хрусь!
Стол разлетелся в щепки, и тяжелый сапог убийцы врезался плотнику прямо в бок. Его отбросило в сторону, но, к своему удивлению, он не почувствовал той сокрушительной силы, что была прежде.
«Он выдыхается!», – мелькнула радостная мысль.
Мастера, использующие грязные техники, обладали чудовищной разрушительной силой, но их выносливость была крайне мала по сравнению с теми, кто шел по истинному пути развития ци.
Дыхание убийцы стало тяжелым и прерывистым, в то время как Янь Шисюй, хоть и был избит, все еще крепко стоял на ногах благодаря долгим годам изнурительных тренировок.
Поняв, что дело принимает скверный оборот, мужчина с орлиным носом попытался разорвать дистанцию, чтобы перевести дух.
Но Янь Шисюй не дал ему такого шанса. Собрав последние силы, он всем телом протаранил врага, навязав ему безумный ближний бой. В ход пошли кулаки, локти, колени и даже удары головой.
В этой яростной свалке он уже не думал о защите, подставляя под удары плечи и спину, лишь бы уберечь голову и нанести как можно больше урона сопернику.
Он уже не помнил, сколько раз ударил сам и сколько пропустил. Лицо врага превратилось в кровавое месиво, а перед глазами Янь Шисюя все плыло от подступившей к горлу ярости.
Его удары становились все точнее и мощнее, тело полностью слилось с боевым опытом прежнего владельца.
После очередного жестокого обмена ударами убийца из последних сил оттолкнул Янь Шисюя и бросился к выходу из комнаты.
Он спасался бегством!
…
Внизу, в главном зале.
Музыка, смех и крики хмельного веселья сливались в единый праздничный поток.
Пьяные господа читали стихи, обнимая смеющихся девушек.
Купцы весело стучали палочками по тарелкам, подгоняя музыкантов.
Вино лилось рекой, и казалось, что этот праздник жизни будет длиться вечно.
И вдруг резная деревянная перегородка на втором этаже с грохотом разлетелась в щепки.
Из пролома, обливаясь кровью, вывалился мужчина. Следом за ним, подобно разъяренному быку, вылетел второй.
Сцепившись в мертвой хватке, они рухнули с высоты второго этажа прямо в центр шумного зала.
Бабах!
Они приземлились прямо на один из столиков, разнеся его в щепки.
Музыка мгновенно смолкла. Веселые крики застряли в горле у гостей, и все взгляды устремились на незваных гостей.
Даже танцовщица замерла на месте, испуганно прижав руки к груди.
Янь Шисюй сидел верхом на убийце и методично, с глухим стуком вколачивал свои кулаки в его лицо.
Он был весь залит чужой и своей кровью, глаза налились багровым цветом, а челюсти были сжаты с такой силой, что на щеках бугрились желваки. Юноша полностью потерял контроль над собой, поддавшись животному инстинкту выживания.
Разум отключился, уступив место чистому адреналину.
Бум! Бум! Бум! Лицо мужчины под его ударами превращалось в кашу, зубы со свистом разлетались по полу, а один глаз лопнул, заливая ковер темной жижей.
Но Янь Шисюй продолжал бить.
— Убийство! Зде-здесь убивают! — Истошный визг одной из девушек наконец вывел гостей из ступора.
Зал моментально погрузился в хаос. Люди в панике бросились к выходу, опрокидывая столы, посуду и обливая друг друга вином. Началась жуткая давка.
Прибежавшая на шум хозяйка заведения при виде окровавленного плотника смертельно побледнела и закричала дрожащим голосом:
— Скорее! Зовите стражу! Зовите судебных приставов!
Когда патрульные наконец ворвались в гостиницу, большая часть гостей уже разбежалась. Лишь несколько самых любопытных зевак нерешительно топтались у дверей, не смея заходить внутрь.
Перепуганные девушки забились в самые дальние комнаты. Огромный зал выглядел так, словно по нему прошелся ураган: повсюду валялись осколки посуды, перевернутая мебель и лужи разлитого вина.
Янь Шисюй сидел на полу рядом с изувеченным телом, тяжело и хрипло дыша. Его руки мелко дрожали от перенапряжения.
Госпожа Юйчи вместе с двумя крепкими слугами бросилась навстречу стражникам.
— Кто здесь уставил погром? — Сурово спросил старший патрульный.
Юйчи Юньцзя дрожащим пальцем указала на Янь Шисюя. Ее губы побелели от страха:
— Офицер… Он… Он забил человека до смерти!
Старший патрульный перевел взгляд на окровавленного юношу, затем посмотрел на то, что осталось от лица жертвы, и его лицо сурово нахмурилось:
— Взять его!
Четверо стражников за его спиной с сухим щелчком обнажили свои клинки.
…
Комментарии