Проглотив лекарство, Хэ Сыци задул масляную лампу, сбросил халат и лег на постель.
Он старался дышать как можно тише и ровнее, чтобы лишний раз не тревожить грудную клетку. Молния сильно повредила кожу снаружи, но самым скверным было повреждение легких и сердца: каждый вдох отдавался резкой болью, из-за чего он совершенно не мог применять боевые искусства.
Однако вскоре после того, как он лег, в груди начался невыносимый зуд, словно под кожу забрались тысячи муравьев.
Не выдержав, Хэ Сыци принялся яростно чесаться, пока под ногтями не запеклась кровь.
«Что-то не так!»
Он резко сел, высек огонь, зажег лампу и подошел к бронзовому зеркалу. Удерживая светильник одной рукой, другой он распахнул ворот рубахи.
В колеблющемся свете пламени на груди проступили багровые шрамы от молнии, напоминающие корни дерева. Прежде багрово-красная корка теперь потемнела, высохла и стала жесткой.
— Это…
Хэ Сыци не верил своим глазам. До него наконец дошло: Старший Гигант дал ему вовсе не обычную микстуру, а настоящую, бесценную исцеляющую пилюлю.
Пока он стоял в оцепенении, зуд утих. Хэ Сыци осторожно провел пальцами по груди – сухие струпья легко осыпались на пол, обнажая молодую, нежно-розовую кожу.
Более того, тупая боль при каждом вдохе тоже начала угасать.
Эта чудесная пилюля разом исцеляла и внешние, и внутренние повреждения.
«Такое редкое сокровище… и Старший Гигант отдал его мне без малейших колебаний?»
Вспоминая будничный, почти равнодушный тон, с которым покровитель бросил ему флакон, Хэ Сыци ощутил благоговение перед истинной мощью этой тайной организации.
«Неудивительно, что учитель велел беспрекословно выполнять любые приказы в Даосюэгуане».
Он мысленно оценил силу Старшего Гиганта как минимум на уровне мастера средней ступени Человеческого Ранга.
Задув лампу и ложась обратно, Хэ Сыци впервые за долгое время почувствовал облегчение и быстро заснул.
***
Цзиньхэгуань.
А-Янь внимательно разглядывала юношу, словно пытаясь прочесть его мысли.
По сравнению с тем же Сунь Линьцянем, который за все время не добился ничего, кроме короткой отписки в духе: «Этот Янь Шисюй весьма одарен, обратите на него внимание», – молодой человек перед ней демонстрировал выдающиеся способности.
Помолчав, она произнесла:
— Вы хотите, чтобы Управление прислало мастеров? Пока вы сами не разузнаете, что творится внутри сокровищницы, судья на это не пойдет.
— Понимаю, это может спугнуть зверя, — Янь Шисюй достал из-за пазухи два сложенных листа грубой бумаги и протянул женщине. — Передайте это судье. Пусть сделает все возможное, чтобы изготовить это к завтрашнему вечеру.
А-Янь развернула листы:
— Что это?
На бумаге был детально изображен щит с множеством пояснительных надписей.
Не успела она вчитаться, как в дверь вежливо постучали.
А-Янь быстро спрятала листы под шерстяное покрывало и громко крикнула:
— Войдите!
Четыре служанки внесли подносы с вином, сладостями и фруктами, расставив их на низком столике у ложа.
А-Янь кокетливо улыбнулась:
— Свободны. И больше не смейте мешать нашему уединению с молодым господином.
С этими словами она бросила томный взгляд на Янь Шисюя.
Служанки, прыснув со смеху и прикрыв рты ладонями, поспешно вышли.
Как только дверь закрылась, улыбка А-Янь мгновенно растаяла. Она вытащила бумаги и принялась внимательно читать:
— И вот эта штука способна уберечь от грозовой формации?
В чертежах указывалось, что основу щита должно составлять сухое дерево жожоба, обтянутое слоем овечьей шкуры толщиной в полпальца. Поверх следовало положить еще один слой дерева, после чего покрыть все плотной лаковой глазурью и древесной смолой.
«И это поможет против молний? Неслыханно».
Янь Шисюй ответил твердо:
— Собственной жизнью я рисковать не стану.
Все еще сомневаясь, А-Янь покачала головой:
— Если этот способ сработает, то грозовая магия даосов перестанет быть угрозой. Я лично замолвлю за вас словечко перед судьей. Но откуда вам известен этот секрет?
«Предел возможностей любого диэлектрика зависит от величины напряжения. Такой щит сдержит разряды простой формации, но против истинной молнии даосского мастера он вряд ли устоит…», – Янь Шисюй небрежно отмахнулся:
— В книгах скрыты палаты из чистого золота.
А-Янь уставилась на него долгим взглядом. Вдруг ее алые губы изогнулись в соблазнительной улыбке, она мягко поднялась и уселась прямо к нему на колени:
— А скрыты ли в этих книгах прекрасные девы?
Ее бедра были удивительно мягкими и округлыми.
Янь Шисюй посмотрел в ее лукавые глаза, находившиеся совсем рядом:
— Госпожа дозорная, не стоит шутить со мной. Раз уж мы все обсудили, мне пора возвращаться в обитель.
— Раз уж пришли, уходить вот так – только портить вечер, — она слегка качнула бедрами, пытаясь пробудить в нем мужскую силу, и, перехватив его ладонь, бесстыдно прижала ее к своей пышной груди. — Мне нравятся пригожие юноши, а еще больше – умные.
Их лица оказались так близко, что тонкая прядь ее волос защекотала щеку Янь Шисюя.
Но едва атмосфера накалилась, А-Янь вдруг легко соскользнула с его колен и со смехом отступила назад:
— Ладно, я лишь шутила. Делу время, как-нибудь в другой раз поразвлечемся.
Она искусно сгладила разницу в их положении, создав мимолетную иллюзию близости, но вовремя остановилась.
Янь Шисюй поднялся, сохранив полное спокойствие:
— Мне также понадобятся черный плащ с глубоким капюшоном и маска.
Дойдя до порога, он обернулся:
— Да, чуть не забыл. Сегодня я потратил в Цзиньхэгуань восемьсот вэнь. Будьте добры, запишите это на счет судьи Яна, завтра я заберу деньги.
А-Янь прикрыла рот ладонью:
— Ошибаетесь, молодой господин.
Янь Шисюй недоуменно приподнял бровь.
Она томно потянулась:
— Вы провели всю ночь на моем ложе. Общие расходы составили десять ланов серебра. Я так и напишу в отчете для судьи Яна, хотя, зная его прижимистость, больше пяти ланов он вам не согласует.
Договорив, она с улыбкой уставилась на него.
Искушенный в делах житейских Янь Шисюй мгновенно сориентировался:
— Тогда мне хватит и двух ланов.
Улыбка А-Янь стала еще шире.
Выйдя на улицу, Янь Шисюй с облегчением выдохнул.
«Это тело еще слишком молодое, кровь быстро закипает от женских чар. Едва не попался».
Хоть эта женщина и жила в весеннем тереме, глупо было полагать, будто дозорный Управления расследований позволит первому встречному делить с ней ложе. Она даже не спросила его имени, а значит, и не думала о близости – лишь проверяла его на прочность.
Янь Шисюй за свою прошлую жизнь навидался всяких искусительниц, так что подобные дешевые трюки на него не действовали.
***
Восемнадцатый день восьмого месяца, ясно.
Сегодня занятия вела Помощник Ученого Гу Ханьчжан – женщина, умудрявшаяся носить строгое даосское облачение так, словно это был соблазнительный наряд.
Новобранцы сидели как на иголках: ловили каждое ее слово и наперебой тянули руки.
Янь Шисюю это живо напомнило школьные годы, когда на уроках английского все мальчишки вели себя точно так же.
Гу Ханьчжан держалась так же, как и на вчерашнем пиру в саду, – мягко, но с явным оттенком холодной отстраненности.
Красавица в самом соку, а ведет себя как увядающая хризантема.
Преподавала она еще немного неуверенно, но ее познания в канонах были глубоки. На любые вопросы учеников она отвечала развернуто и доходчиво.
— Посмотри на них, вырядились как петухи перед курами, — фыркнул Хуанфу И. — Ханьчжан – воспитанница Южной школы, с чего бы ей смотреть на этих недотеп?
— Помнится, ты говорил, что адепты Южной школы редко ищут себе пару на стороне, — полюбопытствовал Янь Шисюй, понизив голос. — Но в прошлый раз ты так и не объяснил почему.
— Откуда мне знать? По идее, для их практик парного совершенствования чем больше сосудов, тем лучше. В Чанъане все подобные монастыри только этим и живут, — Хуанфу И пожал плечами.
— Ну так разузнай, ты ведь мастер в таких делах, — подначил его Янь Шисюй.
— Заметано, — серьезно кивнул Хуанфу И и в следующую секунду во весь голос крикнул:
— Помощник Ученого! Янь Бохэн просил узнать, согласитесь ли вы принять в спутники жизни кого-то не из вашей школы?
Голос Гу Ханьчжан оборвался на полуслове.
В классе воцарилась гробовая тишина. Все ученики разом обернулись к ним.
«Ах ты скотина…», – лицо Янь Шисюя медленно налилось краской.
Он выдавил из себя вымученную улыбку:
— Мы лишь шутили с Цзыяо… Просто шутили…
Лицо Гу Ханьчжан потемнело:
— Паясничать в учебном зале и срывать занятия? Вон из класса. Ступайте за дверь.
— Слушаюсь! — Янь Шисюй мгновенно поднялся.
На самом деле он терпеть не мог эти нудные даосские трактаты, так что это был отличный повод увильнуть от учебы.
Гу Ханьчжан ледяным взором смерила Хуанфу И:
— И ты тоже пошел вон.
— С радостью! — Хуанфу И вприпрыжку последовал за приятелем.
Оказавшись в коридоре, они прислонились к стене. Хуанфу И, почесав подбородок, протянул:
— Точно смутилась. Может, нам стоило спросить ее с глазу на глаз?
Янь Шисюй наставительно произнес:
— Брось. Обычно, чем навязчивее пытаешься привлечь внимание женщины дурацкими выходками, тем сильнее ее раздражаешь.
— Разве? Сколько себя помню, девчонкам это всегда нравилось, — не согласился Хуанфу И.
— Не глупи. На самом деле женщинам нравятся надежные мужчины, — отрезал Янь Шисюй. — Вроде меня.
Едва он договорил, как из дверей зала вышла Гу Ханьчжан. Посмотрев на них, она ласково улыбнулась:
— А ну марш на солнцепек во двор!!
***
Книгохранилище Даосюэгуаня располагалось в западном крыле за храмом Цючжэнь.
Оказавшись временно свободным, Янь Шисюй наконец выкроил время, чтобы наведаться в библиотеку.
Ему нужно было подобрать легкое чтиво для Сюэи, а заодно покопаться в архивах и разузнать о древнем царстве Чжули.
Требовалось выяснить, был ли тот странный сон лишь игрой воображения или за ним скрывалось нечто большее.
Спустя десять минут неспешной ходьбы Янь Шисюй вошел во внутренний двор книгохранилища.
Этот двор по размерам превосходил всю усадьбу его семьи, да и само здание выглядело величественно: одноэтажное, крытое серой черепицей, с резными карнизами, красными колоннами и узорчатыми окнами со всех сторон.
Отыскав в писарской смотрителя, он спросил:
— Где у вас хранятся неофициальные хроники и повести?
— В западной комнате, господин. Я провожу вас, — ответил тот.
Янь Шисюй проследовал за ним. Вся художественная литература занимала двенадцать огромных стеллажей.
Он проигнорировал исторические романы и принялся перебирать пожелтевшие, потрепанные свитки с рассказами о духах и чудовищах.
Среди всех книг эти выглядели самыми зачитанными.
После недолгих поисков он остановил выбор на сборнике «Записки о духах и странностях».
Там было множество коротких историй о лисицах-оборотнях и призраках дев, платящих добром за спасение, – самое то для Сюэи.
«Пусть птица знает, что нужно быть благодарной».
Передав книгу смотрителю, Янь Шисюй поинтересовался:
— А где у вас географические описания чужеземных стран?
— Все трактаты о варварских землях собраны в восточной комнате. Прошу за мной.
Служащий проводил его в соседний зал.
Восточная комната оказалась куда просторнее западной. Здесь ровными рядами выстроились книжные шкафы, а в воздухе из-за обилия старой бумаги пахло легкой сыростью.
Едва они переступили порог, как смотритель тихо шепнул:
— Там сейчас читает книги почтенная Истинный Человек из Южной школы. Вы занимайтесь своими делами и не тревожьте ее.
Комментарии