Глубокая ночь.
Хэ Сыци прокрался в дворик при трапезной. Вглядываясь в густую тьму за приоткрытой дверью, он понизил голос до шепота:
— Старший Гигант, я пришел.
Из непроглядного мрака трапезной донесся хриплый голос:
— Хвоста за тобой не было?
Да какая уже разница, был ли хвост… Любая бродячая собака сейчас увязалась бы за мной хоть за тысячу ли… Хэ Сыци удрученно ответил:
— Кажется, нет… Младший точно не знает.
«Что-то этот парень совсем приуныл», – Янь Шисюй, скрывавшийся в темноте, нахмурился.
Хэ Сыци вздохнул:
— Старший Гигант, меня снова раскрыли. Теперь уже две группы людей знают, кто я такой. Должно быть, я просто не создан для тайной службы. Я слишком глуп, у меня нет к этому никакого таланта.
В призрачном лунном свете его фигура посреди двора выглядела на редкость одинокой и неприкаянной.
Янь Шисюй промолчал.
«Постой, я же оставил тебе записку. Неужели ты даже не подумал, что вчерашнее послание могло быть моей проверкой?
С такой простотой только в шпионы и идти».
Поразмыслив, Янь Шисюй спокойно произнес:
— Вчерашнюю записку оставил я.
Услышав хриплый голос из темноты, Хэ Сыци застыл на месте. На его лице отразилось крайнее изумление:
— Так это были вы, Старший Гигант? Вы… испытывали меня? Но зачем?
— А разве не следовало? — Янь Шисюй по-прежнему говорил глухо и хрипло. — Откуда мне знать, что ты не переметнулся к врагу?
В голосе Хэ Сыци послышалось волнение:
— Как я мог предать? В шестой год девиза Тунхэ вся моя семья погибла в пламени войны. Я остался один, влача жалкое существование в этом мире. В тот день, когда я вступил в Синьчаду, я поклялся отдать всего себя великой справедливости. Без оглядки назад, не щадя собственной жизни.
«О, какое совпадение, ты тоже сирота!», – изумился про себя Янь Шисюй.
Он-то думал, что это старый ученый-конфуцианец питает слабость к сиротской тактике, а оказалось, таков общий стиль всей Синьчаду.
Син Эр – сирота, сам он – наполовину сирота, да и Хэ Сыци перед ним – тоже сирота.
На троих ни одной пары родителей не наберется.
Судя по опыту его прошлой жизни, организации, которые так любят набирать сирот, обычно оказываются радикальными сектами.
— Необходимые проверки – это обычное дело, — коротко пояснил Янь Шисюй, переводя разговор в другое русло. — Каков твой план на завтрашнюю встречу?
— Тот кукловод оставил записку с предложением встретиться у павильона Цаньчжэнь. Скорее всего, из меня хотят сделать пушечное мясо, — Хэ Сыци размышлял об этом последние два дня и теперь видел ситуацию насквозь. — Я ведь проникал в сокровищницу, к тому же ранен, и у них есть на меня крючок. Мной легко управлять.
— Если я пойду туда завтра в полночь, то неизбежно окажусь у них в руках. Но если решу скрыться, то в самом Даосюэгуане кукловод, возможно, и не посмеет напасть напрямую, но может отправить тайное письмо, чтобы раскрыть мою личность и устранить потенциального врага.
Янь Шисюй мысленно кивнул.
Поставь он себя на место врага, тоже использовал бы Хэ Сыци как пешку. А если не выйдет – донес бы на него.
Хэ Сыци с опаской покосился на темную щель в двери:
— Вести двойную игру – лучший выход, но…
Но для этого нужна надежная опора в виде грубой силы.
Он не знал истинных возможностей Старшего Гиганта, как не знал и глубины сил врага. Идти на встречу вслепую – значит подвергнуть опасности и своего покровителя.
Хэ Сыци с досадой добавил:
— Меня ранило молнией. Без декады-другой покоя мне не восстановиться.
Едва он договорил, как из дверной щели вылетел какой-то предмет.
Хэ Сыци инстинктивно поймал его – это оказался флакон из грубой черной глины.
Выдернув пробку, он принюхался:
— Это…
— Для исцеления ран. Воспользуешься, когда вернешься, — небрежно бросил Янь Шисюй, словно отдал сущую безделицу.
Хэ Сыци не стал расспрашивать и спрятал флакон за пазуху.
Янь Шисюй продолжил:
— Завтра ступай на встречу как обычно. Я буду наблюдать из укрытия. Если враг придет один и его развитие невелико, мы найдем момент для ответного удара. Если же их окажется много, у меня припасен план на случай отступления.
«Если не сдюжим – устроим переполох и призовем на помощь даосов из Чунчжэнь».
«Старший Гигант, кажется, весьма уверен в себе…», – Хэ Сыци немного успокоился.
— Расскажи подробнее о сокровищнице, — потребовал Янь Шисюй.
— Вход в сокровищницу находится примерно в пятнадцати метрах от лестницы на второй этаж. Весь этот путь перекрыт грозовой формацией: один вздох – один удар молнии, всего пять ударов. После пятого удара наступает передышка в три вздоха. Именно благодаря этим трем вздохам младшему и удалось спастись, — Хэ Сыци до сих пор содрогался, вспоминая тот ужас.
— Сколько ударов ты принял на себя? — Спокойно спросил Янь Шисюй.
— Два. Оба пришлись в грудь.
— Удалось ли тебе взрастить ощущение ци?
— Младший находится лишь на начальной ступени Человеческого Ранга, я еще не познал ци.
Воин Человеческого Ранга в обычном мире мог бы держать в страхе целый уезд.
«И две молнии едва не отправили такого воина на тот свет…», – Янь Шисюй мысленно прикидывал силу электрического напряжения.
Как человек из современного мира, он мыслил иначе, чем древние. Для них грозовая магия была проявлением небесного гнева, но для него этот рубеж являлся не более чем электросетью под напряжением.
Главное – рассчитать напряжение и подобрать правильный изолятор, способный выдержать разряд.
Придя к этой мысли, Янь Шисюй уже набросал план действий:
— Возвращайся. Завтра в полночь придешь сюда снова.
Хэ Сыци кивнул и бесшумно покинул двор, растворившись в ночной темноте.
***
Цзиньхэгуань.
Красные фонари нависали над черепичными крышами, освещая ночную мглу; тихий девичий сон тянулся до самой третьей стражи.
Янь Шисюй остановился перед нарядным теремом. Свет двух красных фонарей под карнизом падал на лакированную вывеску из темного дерева, выхватывая золоченые иероглифы.
В главном зале было светло как днем. Нежно и грустно пела пипа, изредка доносился смех подвыпивших гостей. Час полночи уже миновал, и от былого буйного веселья публичного дома остался лишь сонный шепот. У дверей, откровенно зевая от скуки, стоял слуга.
Янь Шисюй переступил через порог.
Слуга тут же подобрался и расплылся в улыбке:
— Уважаемый гость, милости просим внутрь!
Его подобострастный взгляд так и впился в вошедшего.
Янь Шисюй знал здешние порядки. С бесстрастным лицом он достал связку монет и отсчитал ровно три сотни.
«Спасибо Хуанфу И, который только и делал, что трепался о Цзиньхэгуань. За эти дни я досконально изучил все расценки в весенних теремах».
Триста вэнь при входе – это задаток, обязательная плата за порог.
Молодой зазывала расцвел в улыбке и, пряча деньги, увлек гостя за собой:
— Желает ли господин пригласить знакомую девицу? Будете слушать музыку здесь, в общем зале, или подниметесь в отдельные покои на втором этаже?
Янь Шисюй окинул взглядом зал, где подвыпившие гости бесстыдно тискали девиц, и сухо произнес:
— В отдельные покои. Я пришел к девице А-Янь. Она сегодня свободна?
— Минутку, господин, — ухмыльнулся слуга.
Он скользнул во внутренние помещения и вскоре вернулся в сопровождении густо накрашенной пожилой хозяйки заведения.
Этой матушке было на вид около пятидесяти, она отличалась пышным телосложением, но при виде Янь Шисюя ее глаза хищно блеснули:
— Какой пригожий молодой господин! А-Янь сегодня как раз никого не принимает, следуйте за мной.
Янь Шисюй поднялся за ней на второй этаж и вошел в просторную, богато убранную комнату.
Хозяйка уже собралась кликнуть слугу, чтобы тот позвал певиц и музыкантов, но Янь Шисюй вовремя ее остановил:
— Не нужно. Подайте только фрукты и вино.
«С порога навязывать таланты – это явная попытка вытрясти из меня побольше серебра».
Он прекрасно знал уловки этих заведений. Певицам полагались щедрые чаевые, и звали их в отдельные кабинеты обычно лишь тогда, когда собиралась шумная компания похвастаться богатством.
За один такой вечер можно было спустить не меньше трех-пяти связок монет.
Хозяйка немного разочарованно вздохнула, но тут же мягко улыбнулась:
— С вас пятьсот вэнь, молодой господин.
Янь Шисюй со вздохом отсчитал еще пятьсот монет.
По словам Хуанфу И, плату в весенних теремах берут за каждый шаг, чтобы уберечься от любителей бесплатного удовольствия.
Пятьсот вэнь – это плата за покой, закуски и залог за будущие «научные изыскания».
Матушка спрятала монеты, и у уголков ее глаз собрались глубокие морщинки:
— Обождите немного, господин. Повезло же сегодня нашей А-Янь.
Юноша перед ней был не просто невероятно хорош собой – от него веяло такой силой и статью, ценность которой могли понять лишь искушенные в любовных утехах женщины.
Хозяйка вышла.
Янь Шисюй присел на невысокое ложе. Примерно через четверть часа тяжелая дверь из темного дерева тихо скрипнула.
В комнату вошла миловидная женщина лет двадцати двух – двадцати пяти. На ней была шелковая блуза цвета лотоса с широкими рукавами, легкая дымчато-серая юбка, подпоясанная алым шнуром, и очень низкий белый нагрудник, приоткрывавший взору соблазнительные очертания пышной груди.
Девица по имени А-Янь с интересом окинула взглядом гостя и с легким смешком протянула:
— Матушка сказала, ко мне пришел старый знакомый. Но лицо у вас такое благородное и приметное… Как же так вышло, что я вас совсем не помню?
Янь Шисюй, внимательно осмотрев ее, нахмурился:
— Ты не А-Янь. Где она?
Пышная красавица растерялась:
— Да как же, я и есть А-Янь. В нашем заведении другой с таким именем нет. Может, вы ошиблись дверью, молодой господин?
Янь Шисюй негромко произнес:
— Небо над нами зрит мельчайшее.
Улыбка мгновенно сошла с лица женщины, и она серьезно ответила:
— Две столицы под нашей защитой.
Янь Шисюй усмехнулся:
— Значит, я не ошибся.
А-Янь вновь окинула его долгим взглядом и лукаво прищурилась:
— Я дозорный из квартала Сючжэнь. Какие будут приказания, господин начальник?
«Дозорный?!», – Янь Шисюй опешил.
В иерархии Управления расследований дозорный единолично контролировал сбор сведений во всем квартале, имея в подчинении множество мелких соглядатаев – «поденок». Это была официальная, хоть и тайная должность.
Кто бы мог подумать, что дозорным целого квартала окажется обитательница весеннего терема.
Никакого пренебрежения Янь Шисюй не выказал, напротив, в его душе зародилось уважение, смешанное с осторожностью.
— Скорее уж мне следовало бы назвать вас начальником, — вежливо ответил он и сразу перешел к делу. — Передайте судье Яну: я установил точное местонахождение сокровищницы. Ее главный зал защищен грозовой формацией. Мне нужна помощь Управления.
А-Янь изумленно приоткрыла рот:
— Вы нашли сокровищницу?
Комментарии