Пилюля скользнула в горло, и мгновение спустя в животе разлился нестерпимый жар.
Огненная волна металась внутри, словно испуганный зверь в клетке.
Янь Шисюй тут же сосредоточился и послушно правилам повел этот жар по меридианам.
Сначала дело шло туго: дикая сила лекарства упрямилась и не желала подчиняться. Но с каждым новым кругом она становилась все покорнее. Энергия зародилась в нижнем даньтяне, сделала два полных оборота по каналам тела, затем поднялась в средний даньтянь, омыла легкие, желудок и ручные меридианы, а под конец устремилась в верхний даньтянь, открывая заставы в голове…
На каждый из шести кругов уходило по десять минут.
Через час сила пилюли полностью растворилась в его теле.
Янь Шисюй шумно выдохнул горячий воздух. Ему показалось, будто в его теле зародилась новая, неведомая ранее сеть жил и нервов, тянущаяся к самым кончикам пальцев рук.
Стоило ему пожелать, как мышцы на руках напряглись, проступив четким рельефом, а в следующий миг вновь расслабились.
Он мог заставить их сокращаться поочередно, словно исполняя странный танец.
Теперь он безупречно владел каждой мышцей своих рук, способный направить всю их силу в единый удар.
Физическая масса осталась прежней, но мощь возросла многократно.
— Продолжим.
Янь Шисюй достал оставшиеся пять пилюль и вновь уселся на постели.
Вторая пилюля подчинила его воле мышцы ног; третья напитала силой корпус; четвертая позволила ощутить тонкое движение внутренней энергии – ци.
А вот после пятой никаких перемен не произошло.
Янь Шисюй встал, расставил ноги на ширину плеч, скрестил руки на груди и резко выдохнул, напрягая все тело.
В тот же миг под кожей вздулись сотни мышечных волокон, переплетаясь подобно стальным тросам. В его облике проступила дикая, первобытная сила.
Он не просто перешагнул порог Человеческого Ранга, но и заложил основу для накопления ци.
Это была первая ступень овладения внутренней силой.
Старый учитель говаривал: «Питающийся чистым дыханием укрепляет семя и живет сотню лет».
Даосы искали долголетия, тогда как воины ценили внутреннюю силу лишь ради сокрушительной мощи в бою, забывая об истинной сути учения.
Увы, тело быстро привыкло к лекарству, и пилюли заложения основ больше не приносили пользы.
«Нужно будет втереться в доверие к Ляньянцзы, чтобы выведать у него способы дыхания для внутренней алхимии».
Без тайных методов Северной школы он не сможет взрастить свою ци и так и останется в самом начале Человеческого Ранга.
Шисюй посмотрел в окно – за время его затворничества совсем стемнело.
Его слух обострился: он отчетливо различал голоса Хуанфу И и монаха Гаомэя во дворе, шорох ножа, счищающего чешую, треск углей в очаге и шипение пара из-под деревянной крышки котла.
Все звуки в радиусе двадцати шагов долетали до него с поразительной четкостью.
Обоняние тоже стало тоньше: собственный пот на одежде теперь казался невыносимо вонючим.
Должно быть, и зрение стало острее, но в темной комнате этого было не проверить.
Отодвинув засов, он вышел во двор. Хуанфу И как раз безуспешно пытался прижать к столу крупную рыбину, которая яростно била хвостом, не даваясь в руки.
Монах Гаомэй сидел у бочки с водой, потроша уже усмиренную добычу.
— Шисюй, наконец-то ты вышел! — Обрадовался Хуанфу И. — Помоги мне с этой тварью!
— Рыбу сначала оглушить надо, я же показывал, — Янь Шисюй забрал у него нож и легонько стукнул рыбину обухом по голове.
Карп мгновенно затих.
Хуанфу И со вздохом облегчения вытер лоб:
— Совсем из головы вылетело. Ты как, живой? Я стучал к тебе, но ты не отзывался.
— Заспался немного, — буркнул Янь Шисюй, забирая рыбу к бочке. — Ступай посиди, не мешайся.
Внутри него разгорался нешуточный голод – казалось, он провел в уединении не пару часов, а несколько дней.
Рыбу бросили в котел вместе с нежным соевым творогом и соленьями. Усевшись за стол под прохладным ночным ветром, троица принялась обсуждать давешний спор.
Когда Янь Шисюй вкратце изложил суть своих налоговых соображений, его товарищи точно окаменели.
Они молча сидели, уставившись в одну точку.
Наконец монах Гаомэй шумно выдохнул:
— Истинно великий замысел! Теперь понятно, почему наставники так его назвали. Это не только наполнит казну, но и свяжет руки местным богатеям.
Хуанфу И покачал головой:
— Ты просто разложил по полочкам, как государству собирать и тратить серебро. Рядом с твоим умом все чиновники из налогового ведомства – просто дети малые.
Янь Шисюй улыбнулся:
— Вы так быстро все поняли. Похоже, вы куда образованнее, чем хотите казаться.
И это была чистая правда. Обычный студент из его прошлого мира запутался бы в этих налоговых дебрях, а эти двое мгновенно ухватили суть разделения доходов и планирования казны.
Глаза монаха Гаомэя лихорадочно блестели:
— Вот оно, истинное учение для спасения Поднебесной! Преклоняюсь перед твоим талантом, брат Янь.
— Пустяки, обычные мысли вслух, — скромно отмахнулся Шисюй.
* * *
В квартале Синцзяо за воротами представительства провинции Юньшоу царило безудержное веселье.
В просторном зале за ломящимся от яств столом сидел управляющий Ли Хуайань. Перед ним золотилась корочкой туша запеченного ягненка.
На пушистом ковре кружились в танце шесть чужеземных дев в полупрозрачных шелках.
Их гибкие станы изгибались, обнажая белизну бедер и округлость грудей под тонкой тканью. Каждая из них могла бы стать главным украшением лучшего заведения в городе.
Ли Хуайань лениво разглядывал танцовщиц, выбирая, кто скрасит его ночь.
Ему было около сорока, он отличался крепким сложением и не привык довольствоваться малым.
В залу вошел вооруженный офицер.
Хозяин взмахнул рукой, и девушки бесшумно удалились.
— Есть вести о говорящей птице?
Офицер покачал головой.
Ли Хуайань досадливо вздохнул:
— Дикая тварь. Видно, не суждено было приручить ее, а в клетке она бы зачахла.
За полмесяца он успел остыть. Коли птица улетела так давно, она либо погибла, либо свила гнездо где-то далеко в горах.
— Пришли новости из Обители даосских наук, — негромко доложил офицер. — Наш человек сообщает, что среди учеников объявился некий Янь Шисюй, наделенный редким умом…
Ли Хуайань поморщился и прервал его:
— Стоит ли тратить время на рассказы о безвестном школяре?
— Полагаю, вам стоит выслушать, господин.
Ли Хуайань кивнул, разрешая продолжать.
— Этот Янь Шисюй занял первое место на испытаниях, а его сочинение сам Истинный Человек Юньмо назвал планом спасения государства. Причем темой была усмирение округов без применения силы.
Ли Хуайань проявил интерес:
— Что ж, выходит, малый не глуп.
— И это еще не все, — добавил офицер с легким недоумением в голосе. — Сегодня днем на пиру этот юноша высказал новые мысли, которые привели в полный восторг наставника Ванъюаня, ученика Юньмо.
Дважды явить такое чудо – это уже не случайность.
Лицо Ли Хуайаня сделалось серьезным:
— Выяснили, чьих он будет?
— Вести свежие, разузнать еще не успели. Но говорят, он из здешних, из Восточной столицы.
Ли Хуайань взял нож для мяса. Лезвие зловеще блеснуло в его глазах:
— Разузнайте, где он живет, и убейте при первой возможности, как только в Обители начнутся выходные.
— Может, сначала попробуем переманить его на нашу сторону? — Осторожно спросил подчиненный.
— Исключено, — отрезал Ли Хуайань. — В Обители полно чужих ушей, о его таланте уже знают все вокруг. За ним выстроится очередь из влиятельных господ, и нашу провинцию Юньшоу он точно не выберет. Проще избавиться от него сейчас, пока он не нажил нам крупных неприятностей.
Округа северной границы стояли особняком: их правители считались прямыми потомками мятежников прежних лет.
Ни один уважающий себя книжник, мечтающий о чиновничьей карьере при дворе, не стал бы связываться с северянами.
— Будет исполнено, — поклонился офицер.
* * *
— Хорошая птица, — ласково приговаривал Янь Шисюй, почесывая Сюэи перья на голове. — Завтра же раздобуду тебе книжек с картинками. На вот, съешь финик.
Он разломил плод, вытащил косточку и скормил мякоть Сюэи.
Птица все еще дулась на него за постоянные обещания, которые он не выполнял.
— Если тебе скучно, почему бы не слетать к другим птицам? — Янь Шисюй не знал, как развлекать говорящую пернатую.
Ум иногда приносит лишь заботы: обычные птицы думают только о еде, а этой подавай пищу для ума.
— Да о чем с ними говорить? Они же глупые! — Фыркнула Сюэи.
«Ну, кроме тебя тут говорить больше некому», – подумал Шисюй и спросил:
— А ты можешь понимать их язык? Или, скажем, велеть им сделать что-то?
Сюэи посмотрела на него как на умалишенного:
— Люди могут разговаривать с обезьянами? Могут заставить дикую макаку выполнять приказы?
— Ну, насчет макак я бы поспорил, но к чему этот взгляд? Где твое почтение к спасителю? — Притворно возмутился Янь Шисюй.
— Хм! Лживый человек! — Сюэи демонстративно отвернулась.
Окончив их тайный разговор, Янь Шисюй повязал на лицо темный платок, спрятал в рукав заготовленную записку и бесшумно выскользнул в окно.
Ночь уже полностью вступила в свои права.
Пользуясь темнотой, он пробрался к домику Хэ Сыци и негромко постучал в дверь.
Вскоре створка приоткрылась.
Хэ Сыци настороженно оглядел пустой темный двор и опустил взгляд на порог, где лежала бумажка.
Он быстро подобрал ее, вернулся в комнату и развернул.
Там было написано:
«Жду в столовой!»
Рядом красовался набросок созвездия Северного Ковша.
В темноте глаза Хэ Сыци округлились от ужаса, а сердце бешено заколотилось.
«Он знает, кто я?»
«Но как он разгадал меня?!»
«Я ведь точно знаю, что за мной никто не следил!»
Комментарии