Линь Чаоян и Тао Юйшу, подхватив багаж, вышли со станции Яньцзин и сразу увидели машину, присланную Пекинским университетом для встречи первокурсников. Линь Чаоян подумывал было подбросить вещи на ней, но Тао Юйшу застеснялась – как-никак, она здесь уже была старшекурсницей.
В итоге пара села на автобус. Отечественный «гармошка» был непомерно длинным, и на каждом повороте центробежная сила так трясла пассажиров, что становилось дурно.
На остановке «Пекинский университет» они вышли, нагруженные узлами и сумками. Пока шли, Тао Юйшу увлеченно просвещала Линь Чаояна, рассказывая о каждой травинке и дереве в Яньда.
Она выросла в кампусе и знала здесь всё как свои пять пальцев. Они вошли на территорию через западные ворота, миновали пруд с лотосами, благоухающими в разгаре лета, и перед ними предстали знаменитые декоративные колонны хуабяо.
Дорога вела на север. В зените лета деревья стояли пышными, здания университета прятались в густой изумрудной листве. Пейзаж был изысканным, хотя и не шел ни в какое сравнение с тем величественным размахом, который приобретет это место в будущем.
Парк Ланжуньюань на севере примыкал к реке Ваньцюань, а напротив раскинулся Кичуньюань – один из трех парков Юаньминъюаня. В первый год правления Сяньфэна это место стало загородной резиденцией шестого сына императора Даогуана – великого князя Гуна Исиня, тогда-то оно и получило свое название.
После смерти Исиня в 1898 году последний император Пуи пожаловал поместье бэйлэ Цзайтао, родному брату императора Гуансюя. Вскоре после основания Яньда Цзайтао сдал Ланжуньюань университету под жилье для преподавателей.
В 1952 году, когда срок аренды истек, университет выкупил парк. В период с 1957 по 1960 год на восточном и северном берегах построили шесть жилых домов для сотрудников и одну гостиницу. С тех пор Ланжуньюань стал одним из «девяти парков» университета.
Обойдя кольцо озера Ланжунь, Линь Чаоян и Тао Юйшу подошли к четырехэтажному зданию на восточном берегу. Линь Чаоян понял: это и есть один из тех домов для семей сотрудников, построенных в пятидесятых, о которых говорила Юйшу. Здесь и находилась ее квартира.
Прежде чем войти в подъезд, Тао Юйшу велела ему поставить багаж и принялась заботливо поправлять на нем одежду.
[На этом моменте я надеюсь, что читатели запомнят наш домен 101kk.com]
Перед самым выходом из поезда Линь Чаоян переоделся во все новое: темно-синий френч-чжуншаньчжуан, под которым белела рубашка из дакроновой ткани, а на ногах были черные матерчатые туфли.
Она долго его осматривала, и в целом наряд ее удовлетворил, вот только матерчатые туфли как-то не радовали глаз.
Ей очень хотелось купить ему кожаные ботинки, но, к сожалению, большая закупка перед отъездом из Дунбэя подчистую вымела и карманные деньги, данные отцом, и все ее скопленные пособия.
— К зиме куплю тебе кожаные ботинки, — пробормотала Тао Юйшу.
Линь Чаоян усмехнулся:
— Что кожаные, что матерчатые – всё обувь.
Тао Юйшу не стала развивать тему и спросила:
— Ну что, «неказистому зятю» сейчас предстоит предстать перед тещей. Волнуешься?
Линь Чаоян заглянул в ее глаза, чистые, как родниковая вода. Тревога в них едва не плескалась через край, но она изо всех сил старалась казаться спокойной и даже нашла в себе силы поддразнить его.
Он с невозмутимым видом ответил:
— Ты же знаешь, какой я толстокожий. По-моему, это тебе стоит волноваться.
Шутливо зыркнув на него, Тао Юйшу подхватила вещи.
— Тогда идем!
Они начали подниматься по лестнице. До них долетали звуки детского пения, а в подъезде витали аппетитные запахи домашней еды.
Квартира семьи Тао была на третьем этаже. Юйшу постучала, и через мгновение дверь отворилась.
На пороге появилась юная копия Тао Юйшу – цветущая и свежая девушка.
— Сестра!
— Это Юймо, а это Линь Чаоян, — представила их Юйшу. — Юймо, поздоровайся с зятем.
В дороге Юйшу уже рассказывала о своей семье.
Перед ним стояла ее младшая сестра, Тао Юймо. Ей было семнадцать лет, и она училась в предпоследнем классе школы.
Тао Юймо окинула мужчину взглядом: одет вроде опрятно, но внешность самая заурядная, совершенно не пара ее красавице-сестре.
— Здравствуйте.
Голос ее был ровным. В обычной ситуации это не вызвало бы вопросов, но сейчас, когда Юйшу велела назвать его зятем, такое сухое «здравствуйте» явно выдавало неприязнь.
Не дожидаясь реакции Юйшу, Линь Чаоян, будто и не заметив холодности девушки, расплылся в улыбке:
— Здравствуй, Юймо!
Юйшу незаметно сверкнула глазами на сестру. В этот момент из комнаты вышла женщина в скромном платье.
Если Юймо была юной версией Юйшу, то эта женщина казалась ее воплощением в зрелые годы. Сомнений быть не могло: перед ним теща.
Улыбка Линь Чаояна стала еще шире, он уже открыл рот, чтобы поздороваться, но теща лишь коротко кивнула и тут же скрылась на кухне.
Судя по всему, претензий у тещи к нему было побольше, чем у свояченицы!
Как рассказывала Юйшу, письма, которые она писала ему последние полгода, «перехватывала» именно мать. Было ясно, как сильно она не жалует зятя из деревни, так что Линь Чаоян заранее подготовился к такому приему.
Он и не думал обижаться, а вот лицо Тао Юйшу стало холодным, как лед.
Войдя в квартиру и поставив вещи, она ледяным тоном спросила:
— А где папа?
— На занятиях, — буркнула Юймо и тут же ушла в свою комнату.
Холодный прием матери и сестры больно задел Юйшу. Она виновато посмотрела на Линь Чаояна:
— Ты только не обижайся…
— Все в порядке.
Лицо Линь Чаояна оставалось спокойным, а вид – невозмутимым. Юйшу даже не могла понять: притворяется он или действительно не сердится.
Она невольно вспомнила все те наставления, что давала ему в поезде. Похоже, они подействовали, хотя Юйшу понимала: дело скорее в природном оптимизме мужа.
Они сошли с поезда в начале десятого, а добрались до дома в Ланжуньюане только к одиннадцати. Мать, Ду Жохуэй, под предлогом готовки обеда забаррикадировалась на кухне.
— Посмотрим, долго ли она там прятаться будет! — В сердцах бросила Юйшу, помогая Линь Чаояну разбирать багаж.
В этот раз они привезли с собой шесть свертков и сумок, три из которых были подарками от четы Линь Эрчуня для новых родственников.
Пока они возились с вещами, в дверях послышался шум: вернулась невестка, Чжао Ли, вместе с ребенком.
Чжао Ли была невысокого роста, с круглым лицом и короткой стрижкой. От нее так и веяло доброжелательностью.
Когда они здоровались, ее отношение было куда приятнее, чем у Ду Жохуэй или Юймо.
У родителей Юйшу было трое детей: сын и две дочери. Старшим был Тао Юйчэн, муж Чжао Ли.
В шестьдесят пятом он поступил в Центральную академию драмы и стал одним из последних «настоящих» студентов того времени. Спустя несколько лет он устроился на работу, а затем по воле случая женился на Чжао Ли, происходившей из семьи кадровых работников.
В прошлом году, когда доброе имя отца и матери восстановили, общими усилиями Юйчэна перевели обратно в Пекин. Теперь он преподавал на факультете театроведения в Центральной академии драмы.
Чжао Ли повезло меньше. Чтобы последовать за мужем, ей пришлось бросить работу в родных краях. Теперь она была домохозяйкой и все время посвящала двоим детям.
У Юйчэна и Чжао Ли подрастали два сына. Старшему, Сивэню, было пять лет, и он сейчас был в детском саду. Младшего, Сиу, Чжао Ли держала на руках – ему было всего двадцать три месяца, тот самый возраст, когда дети только начинают лепетать.
За обедом теща сохраняла ледяное выражение лица. Юймо так и стреляла глазами, то и дело поглядывая на Линь Чаояна. Невестка Чжао Ли, наблюдая за происходящим, тоже уже не выглядела такой лучезарной. Атмосфера за столом была крайне натянутой.
— Чаоян, ешь побольше!
Тао Юйшу, никого не стесняясь, подкладывала мужу лучшие куски, демонстрируя нежные чувства. Линь Чаоян заметил, как у тещи, Ду Жохуэй, едва заметно дернулась бровь.
«Ну и девчонка!», – Линь Чаоян лишь беспомощно улыбнулся. Он прекрасно понимал, что Юйшу делает это нарочно.
Комментарии