Глава 21: Лучше, чем «Шрам.»
На зов Чжан Дэнин из-за гор бумаг поднялась статная женщина лет пятидесяти. Чэнь Цзяньгун поприветствовал ее и представил Линь Чаояна.
— Почтенная Чжоу – глава отдела прозы и член редколлегии «Яньцзинской литературы и искусства», — пояснил он Линь Чаояну.
Чжоу Яньжу махнула рукой, мол, не стоит титулов.
Заговорив о рукописи, Чэнь Цзяньгун сначала рассыпался в похвалах, а затем добавил:
— Редкая удача, такая работа. Вот я и решил привести его поскорее.
Чжоу Яньжу заинтриговали его слова, но в редакции был свой порядок. Раз Чэнь Цзяньгун был автором Чжан Дэнин, то и протеже его переходил под ее опеку; первое чтение тоже оставалось за ней.
Статус библиотекаря Яньда в глазах китайцев той поры имел особый подтекст, поэтому Чжан Дэнин, прежде чем взяться за листы, украдкой окинула Линь Чаояна оценивающим взглядом.
Он не принадлежал к тем красавцам, что покоряют с первого взгляда, но в его облике сквозила спокойная уверенность.
Осмотрев автора, она принялась за текст. Чжан Дэнин быстро увлеклась и целиком погрузилась в чтение.
Когда она вновь подняла голову, время близилось к полудню.
Солнечный свет из окна заливал комнату. Чжан Дэнин посмотрела на Линь Чаояна, и в ее глазах его образ невольно слился с образом Сюй Линцзюня из рассказа – статного, красивого и благородного мужчины, окруженного каким-то сиянием.
— Ну как, Дэнин? — Спросил Чэнь Цзяньгун.
Она на миг замешкалась, возвращаясь в реальность, и крепко сжала рукопись. — Потрясающе. Сразу видно – школа Яньда!
— Вы мне льстите, — скромно ответил Линь Чаоян.
Похвала Чжан Дэнин наполнила Чэнь Цзяньгуна радостью единомышленника. — А я что говорил? У Чаояна настоящий талант.
— На мой взгляд, этот рассказ написан куда лучше, чем «Шрам», который напечатали в «Вэньхуэй бао». Однако… — Чжан Дэнин не жалела добрых слов, но под конец в ее голосе прозвучало сомнение.
Прошлым летом, 11 августа, шанхайская газета «Вэньхуэй бао» опубликовала рассказ Лу Синьхуа «Шрам».
Публикация вызвала в Шанхае настоящий ажиотаж. Газета допечатала тираж до миллиона восьмисот тысяч экземпляров, но и этого не хватило всем желающим.
Слава «Шрама» разнеслась по всей стране; рассказ обсуждали не только читатели, но и всё литературное и культурное сообщество.
Меньше чем за месяц он стал общенациональным явлением.
Но взрывной успех «Шрама» вовсе не означал, что путь его был гладким. Сейчас во всех газетах кипели споры вокруг этого произведения.
В Китае тех десятилетий обсуждение литературы никогда не обходилось без политики.
Сейчас наступил переломный момент реформ и открытости.
В обществе копилась мощная эмоциональная энергия.
Буря была уже на пороге!
В литературных кругах «Шрам» не только хвалили, но и нещадно критиковали.
Основная мысль «Пастуха» перекликалась со «Шрамом», и если рассказ станет заметным, автору не избежать подобных нападок.
Более того, с точки зрения стиля и художественной ценности «Шрам» был довольно слаб. Многие мэтры не понимали, почему ученическая работа студента вызвала такой шум, и относились к ней с пренебрежением. Именно поэтому Чжан Дэнин и решилась сказать, что «Пастух» написан лучше.
Но если «Пастух» добьется успеха, он на волне популярности «Шрама» может спровоцировать новый виток дискуссий.
Взвесив все за и против, Чжан Дэнин, будучи лишь молодым редактором, не решилась давать пустых обещаний, хоть и верила в качество рукописи.
Ведь в те годы возможность публикации часто зависела не от таланта автора.
Чэнь Цзяньгун догадался, о чем она молчит, и перевел взгляд на Чжоу Яньжу. Женщины обменялись короткими, полными понимания взглядами.
— Старина Чжоу.
Чжан Дэнин вновь обратилась к старшей коллеге и передала ей рукопись «Пастуха».
Обращение «старина» перед фамилией было старой партийной привычкой еще со времен Яньани. В редакции к Чжоу Яньжу обращались именно так, хотя в будущем такая манера совсем исчезнет.
— Посмотрите, пожалуйста. Автор как раз здесь, а свое редакторское заключение я подготовлю позже.
Чжоу Яньжу понимала: если Чжан Дэнин решилась передать ей работу прямо при авторе, значит, либо текст невероятно хорош, либо за ним стоят связи, которым невозможно отказать.
Чэнь Цзяньгун был их давним автором, это правда, но вряд ли его авторитета хватило бы, чтобы Чжан Дэнин поступилась правилами.
Заинтригованная, Чжоу Яньжу принялась за чтение.
«Он был сыном, покинутым богачом», – Виктор Гюго, «Отверженные».
Эпиграф сразу зацепил внимание редактора, разжигая интерес.
Хорошая проза захватывает с первых строк, и «Пастух» был именно таким.
Главный герой, Сюй Линцзюнь, происходил из богатой семьи, но богатство не принесло ему счастья. Мать умерла рано, а отец-коммерсант бросил его на произвол судьбы.
И вот, когда невзгоды остались позади, когда он в свои тридцать с лишним обзавелся женой и ребенком, обретя тихое счастье, за ним возвращается тот самый отец.
После мучительных раздумий Сюй Линцзюнь отказывается от жизни в Америке и огромного наследства, решив остаться на родине.
В финале герой возвращается домой и видит Сючжи, ждущую его на пороге.
В белом переднике, в мягком мареве сумерек, она казалась сияющей звездой.
Он увидел и всполох огня – это его дочка Цинцин в красном платьице бежала ему навстречу.
Он вернулся домой.
Чжоу Яньжу была под сильным впечатлением, чувства в ее груди бушевали, не давая покоя.
— Малыш Линь! — Она запнулась. — Я могу тебя так называть?
Линь Чаоян улыбнулся:
— Конечно, без проблем.
— Твой «Пастух» написан превосходно. Здесь есть и слог, и мысль, и сюжет. Форма и содержание слились воедино.
Линь Чаоян остался внешне спокоен, зато Чэнь Цзяньгун едва не светился от гордости за друга.
Чжоу Яньжу внимательно следила за реакцией автора. То, как невозмутимо он принял похвалу, заставило ее еще выше оценить молодого человека.
— Но у любой работы есть свои шероховатости. Например, психологических описаний, на мой взгляд, многовато. Читатель не может заглянуть в душу героя сам, он видит лишь то, что дает автор.
— …Поэтому такие описания несут слишком явный отпечаток твоего субъективного мнения, они могут отвлекать от самого сюжета.
— …Или взять вторую половину рассказа, сцену с отцом и сыном. Мне показалось, что они приходят к полному примирению, но я бы не советовала так писать.
— …Как ни крути, отец бросил сына. Из-за своего происхождения Сюй Линцзюнь полжизни страдал. Пусть к зрелости он и научился прощать, он всё же должен оставаться человеком со своими принципами.
— …Он может подавить обиду, примириться с прошлым и самим собой, но простое примирение с отцом делает образ слишком плоским…
Чжоу Яньжу за двадцать лет работы в редакции набралась колоссального опыта, и Линь Чаоян понимал, что большинство ее замечаний бьют в цель.
В чем-то он не соглашался, они спорили, и в конце концов редактор признавала правоту его доводов.
Так пролетело полчаса.
— В целом, это выдающийся рассказ. Если его опубликуют, он вызовет серьезный резонанс!
Таков был окончательный вердикт Чжоу Яньжу.
(Конец главы)
Комментарии