Глава 43: «Подумать бы о новой кровати.»
Линь Чаояну приснился кошмар: его заначка, спрятанная в подошве ботинка, обнаружена Тао Юйшу. Она тут же всё конфисковала, и он снова остался гол как сокол.
В столовой ему не хватило даже на пятикопеечную порцию жареной картошки. Живот прилип к спине от голода. И тут он видит, как кто-то, не доев, бросает на пол кусок тофу. Линь присмотрелся – это был Лю Чжэньюнь. Но голод не тетка: Чаоян коршуном бросился на этот тофу и запихал его в рот.
Но тофу становился всё более липким, он облепил все зубы, склеил челюсти так, что и рта не раскрыть. Он отчаянно пытался выковырять его пальцами, скреб… и проснулся.
Вчерашнее торжество плоти и духа закончилось глубоким сном, и вот теперь он проснулся в холодном поту. «На работу опаздываю!», – пронеслась мысль. И тут же вспомнил: сегодня вроде выходной.
Тао Юйшу сладко спала рядом, её мягкая белая рука накрывала нижнюю половину его лица – неудивительно, что ему приснился заклеенный рот.
Он осторожно убрал её руку, но она даже не шелохнулась. Видимо, вчерашняя ночь её вконец вымотала. Одеваясь, он первым делом проверил каблуки ботинок – деньги были на месте. Пронесло!
Вчера он чистосердечно признался в «преступлении» во многом из-за болтливых студентов филфака, которые не умеют держать язык за зубами, ну и по велению совести, конечно. Но таков уж он был человек: за мелкие грешки каялся, а потом снова за старое. Главное – не совершать больших.
Часть заначки уже ушла в «общак», так что остальное нужно беречь пуще глаза. Мужчине нельзя выходить из дома без копейки в кармане!
Выйдя из комнаты, Линь Чаоян направился к умывальнику и столкнулся с Тао Юймо, которая только что позавтракала. Увидев зятя, она густо покраснела и, опустив голову, поспешно шмыгнула в свою комнату, захлопнув дверь.
Чуть дальше он встретил шурина, который чистил зубы. Тот одарил его многозначительным взглядом, понятным только мужчинам.
Когда же он умылся и пришел на кухню, его встретил ледяной взор тещи. Линь Чаоян ел, едва касаясь стула краем пятой точки, и проклинал вчерашний порыв страсти. «Перестарались мы, ох перестарались!»
Тесть выглядел как обычно, но когда после завтрака он встал из-за стола, то негромко произнес:
— Чаоян, ты бы подумал о том, чтобы кровать сменить… Если денег не хватит, я подкину.
Линь Чаоян поспешно отложил палочки:
— Папа, я сегодня же куплю кровать. Деньги есть, правда есть.
Старик кивнул и больше ничего не сказал. Естественные потребности – дело житейское.
Когда Линь вернулся в комнату, Юйшу всё еще лежала, накрывшись одеялом с головой, будто спала. Но он заметил, как забавно шевелятся её пальцы ног. Подойдя к кровати, он стянул одеяло.
— Кончай спать, иди ешь, а то мама скоро посуду приберет.
На лице Юйшу, хранившем следы вчерашней неги, появилось томное выражение. Она капризно воскликнула:
— Это всё ты виноват! Родители наверняка всё слышали!
— Ну слышали и слышали, — самоуверенно заявил Линь Чаоян. — Мы законные супруги, чего бояться?
Он потянул её за руку, но она внезапно впилась зубами в его запястье. Зубы у Юйшу были ровные и крепкие, и в порыве смущения она не рассчитала сил. Линь Чаоян скорчился от боли, но не отстранился.
— И-и те-бе не бо-льно? — Пробормотала она, не разжимая челюстей.
— Больно! А ну отпусти!
Только тогда она разжала зубы. Линь потер руку, на которой красовались две цепочки четких отпечатков:
— Ну ты и кусачая!
— Будешь знать, как в другой раз так делать!
Отомстив, Юйшу привела в порядок одежду и волосы. На пороге Линь Чаоян догнал её:
— Отец велел нам купить кровать, так что собирайся быстрее.
Шаг Юйшу стал тяжелым. Она обернулась и одарила мужа яростным взглядом.
Когда она вернулась после завтрака, лицо её выражало крайнее недовольство. Линь решил, что она всё еще переживает из-за ночного шума.
— Мама вытянула из меня еще два юаня! — Пожаловалась она.
Линь тут же всё понял. У Юйшу каникулы, обедать она будет дома – вот мама и подняла плату за пансион.
— Смотри, не ляпни ей такое.
— Если она узнает, значит, ты наябедничал!
«Ну вот, вечно я крайний».
Пока они препирались, в дверь постучали. Это был тесть.
— Папа, вы что-то хотели?
Тот промолчал, протянул два листка бумаги и удалился.
— Что это там? — Линь Чаоян заглянул через плечо жены. Оказалось, талон на плетеный матрас и талон на каркас кровати.
— Папа что, мысли читает? — Поразился Линь.
Юйшу фыркнула:
— Ты моего отца за гадалку не держи.
Линь, конечно, шутил. Тесть наверняка выменял эти талоны заранее и просто отдал их сегодня. — Папа еще летом об этом хлопотал, — добавила Юйшу.
Линь Чаоян почувствовал прилив благодарности – вот она, молчаливая отцовская забота. Единственное сожаление – матрас был плетеный из волокна кокосовой пальмы, а не пружинный. Но и это было лучше прежнего.
С талонами на руках и свежеприсвоенной заначкой Линь Чаояна вопрос покупки был решен. В тот же день они наняли тележку и привезли новую мебель домой.
Семья Тао только на днях обзавелась телевизором, а теперь еще и кровать сменила. Дом словно помолодел, даже соседи с любопытством поглядывали на обновки.
Тем вечером за ужин отвечала невестка Чжао Ли. Тесть с тещей в пять часов ушли в рабочий клуб на спектакль «В безмолвном месте».
Эта пьеса, созданная любительской труппой Шанхайского дворца культуры рабочих, в этом году взорвала театральный мир. Достать билеты было невозможно – название «В безмолвном месте» полностью оправдывало себя, предвещая гром среди ясного неба.
В ноябре по приглашению Министерства культуры и Всекитайской федерации профсоюзов труппа под руководством драматурга Цзун Фусяня и режиссера Су Лэцы прибыла в Пекин. Спектакль повторил шанхайский успех: пресса захлебывалась от восторгов, а «Жэньминь жибао» даже опубликовала на первой полосе статью, назвав постановку победой народной воли.
«В безмолвном месте» стало культурным феноменом зимы, уступая по популярности разве что фильму «Охота» и журналу «Сегодня».
Вчера шурин раздобыл два билета через знакомых и поднес их матери. Так и случилось сегодняшнее свидание стариков. Линь Чаоян, глядя на маневры шурина, чувствовал что-то знакомое. И только когда взгляд его упал на «Сон в красном тереме» на полке, он понял.
Если бы дело было в этом романе, шурин вылитый Цзя Лянь – делать ничего не умеет, но в делах житейских проворен и знает, как всем угодить.
(Конец главы)
Комментарии