Глава 52: «Старик, а играешь-то ты нечестно!»
Зимние каникулы длиной в полтора месяца только казались долгими, а пролетели мгновенно.
Праздник фонарей остался позади, перевалив за экватор каникул, но жители Пекина еще не успели окончательно стряхнуть с себя новогоднее оцепенение.
Едва Линь Чаоян пришел утром в библиотеку, как его уже кто-то искал.
— С Новым годом, — с улыбкой поздравил он Чжан Дэнин и спросил:
— Что за срочность в такую рань?
— Спешу по делам. На днях редакторы «Синьхуа юэбао» вышли на старину Чжоу – хотят перепечатать твоего «Пастуха».
Журнал «Синьхуа юэбао» выходил с ноября 1949 года под эгидой издательства «Жэньминь». С начала этого года, чтобы угодить читателям, его разделили на документальную серию и дайджест. Дайджест получил название «Синьхуа вэньчжай», но Чжан Дэнин по привычке называла его по-старому.
— Перепечатать? — Линь Чаоян оживился. — Дело хорошее. Значит, снова гонорар?
— И сколько дадут?
Чжан Дэнин покачала головой:
— Нет в тебе совсем писательского духа.
Линь Чаоян усмехнулся:
— А каким должен быть писатель? Презирать деньги? Питаться одной лишь кашей из миски да водой из ковша?
— С тобой не поспоришь, — отмахнулась она и ответила на вопрос:
— Три юаня за тысячу знаков. Если согласен, напечатают в следующем номере.
— Три юаня за тысячу знаков… — протянул Линь Чаоян, делая вид, что раздумывает.
— Для перепечатки это немало, — подбодрила его Чжан Дэнин.
— Ладно, — кивнул он. — Я согласен. Если еще будут такие предложения – не забывай про меня.
— Не надейся на легкую жизнь. Или ты собрался до старости на одной повести выезжать? Если хочешь гонораров – пиши больше. Есть что-нибудь новенькое?
Линь Чаоян не то чтобы жаждал больших денег, он просто хотел получать их, не прикладывая лишних усилий. В идеале – вообще ничего не делая.
— Есть кое-какие идеи, уже начал писать.
— Как закончишь, дай почитать.
— Я ведь не обещал отдать это вам.
— А кому же еще? Кто на тебя вышел?
Чжан Дэнин насторожилась, как кошка, охраняющая миску с едой.
— Ты так говоришь, будто я в рабство к вашей «Яньцзин вэньи» продался. А вдруг ко мне из «Жэньминь вэньюэ» с заказом придут?
— И что с того? Мы чем-то хуже «Народной литературы»?
В ее голосе слышалась напускная бравада, скрывающая неуверенность.
— В «Народной литературе» одни ретрограды сидят, поверь мне. Твой дом – «Яньцзин вэньи».
Она принялась усердно «промывать ему мозги», явно опасаясь, что конкуренты переманят талантливого автора. Линь Чаоян только посмеивался, и в итоге Чжан Дэнин пришлось уйти ни с чем.
Вернувшись в зал, Линь Чаоян заметил, что атмосфера в библиотеке внезапно стала какой-то наэлектризованной.
Ху Вэньцюн, которая должна была быть за стойкой выдачи, куда-то исчезла. Оглядевшись, он увидел, что в каморке Се Даоюаня яблоку негде упасть – там собралась толпа сотрудников и даже студентов, стоящих в дверях.
Он подошел ближе и понял: все замерли, жадно вслушиваясь в то, что передавали по радио.
На юге началось!
Взрывная утренняя новость выбила Яньда из колеи. Весь день в библиотеке стоял гул голосов: коллеги шептались по углам, обсуждая возможный исход и последствия войны. Большинство испытывало мрачное удовлетворение – люди искренне считали, что неблагодарного соседа давно пора проучить.
Через два дня, в выходной, на пороге дома Тао спозаранку появился шурин Ду Фэн.
— Ты чего это пришел? — Спросила Тао Юймо.
— А что, нельзя?
Они обменялись парой колкостей, после чего мать Тао спросила, не голоден ли племянник. — Тетушка, я уже поел, не беспокойтесь. Я к зятю пришел.
Мать Тао удивленно вскинула брови и покосилась на дочь:
— Зачем это он ему понадобился?
— Без понятия, — с озадаченным видом ответила Тао Юймо.
Мать нахмурилась: она никак не могла взять в толк, когда это эти двое успели так сблизиться – неужели за одним новогодним обедом?
— Зять! — Позвал Ду Фэн.
Тао Юйшу в это время стирала в ванной, а Линь Чаоян прибирался в комнате.
После обмена дежурными фразами Ду Фэн придвинулся ближе и зашептал:
— Зять, можно тебя еще разок обременить?
Тогда, на второй день Нового года, Линь Чаоян успел лишь слегка «подправить» пару писем. Судя по виду шурина, контакт с барышней был налажен, и двух писем оказалось мало.
— Ты не можешь вечно на меня полагаться. Читай больше стихов, романов, а то как разговор зайдет о чем-то серьезном – сразу погоришь.
Линь Чаоян набросал ему еще три письма, не забывая поучать.
— Да знаю я, стараюсь, восполняю пробелы. Только нет у меня твоего таланта. Зять, если ты не станешь поэтом или писателем – это будет просто преступление против литературы!
— Ладно тебе, не льсти. Давай, доводи дело до конца, завоевывай свою зазнобу.
— Я не льщу, я серьезно!
Когда в комнату вошла Тао Юйшу, Ду Фэн засобирался домой. Провожая его, Линь Чаоян увидел, как тот достает из-за пазухи пачку сигарет.
— Заграничные, с самой Кубы. Попробуй, они куда лучше тех алжирских «Бриллиантов».
На синем фоне красовалось название – ARDIAN.
— Где раздобыл?
— Выменял у друзей.
Ду Фэн не вдавался в подробности, но Линь Чаоян понимал: для сына высокопоставленного военного такие вещи – не проблема.
— Понравятся – еще принесу.
Линь Чаоян смотрел вслед Ду Фэну, уезжавшему на велосипеде сквозь холодный ветер. Похоже, шурин оказался куда более щедрым и внимательным, чем свояченица.
Вернувшись в дом, он отдал сигареты тестю:
— Это вам от Ду Фэна!
Отец Тао рассмеялся:
— Этот сорванец мне в жизни ничего не дарил!
Прекрасно всё понимая, тесть всё же принял подарок, но тут же поделил его пополам с зятем – всё-таки подарок должен быть общим.
Заметив, что старший брат жены тоже поглядывает на пачку с вожделением, Линь Чаоян выделил и ему две штуки.
— Зять, ты мировой человек! — Воскликнул тот.
Так «гонорар» Линь Чаояна за литературные труды обеспечил мир и радость мужской половине дома, зато вызвал недовольство тещи – женщинам не только приходилось дышать дымом, но и выгребать окурки.
В начале десятого, опираясь на трость, зашел почтенный Чжу Гуаньцянь – поиграть с отцом Тао в шахматы.
— А ну-ка, попробуй мои сигареты! — Предложил тесть.
Старик взял сигарету, повертел в руках:
— Ого! Импортные!
— Зять подогнал, — скромно вставил отец Тао.
— Вкус так себе, — отрезал Чжу Гуаньцянь.
На середине партии в дверь постучали: несколько студентов, вернувшихся в университет раньше срока, пришли поздравить профессора с праздником.
Отец Тао, будучи человеком простым, тут же бросился принимать гостей и велел жене готовить обед пообильнее.
Оставшись без партнера, Чжу Гуаньцянь уходить не спешил. Он поймал Линь Чаояна, когда тот подливал ему кипятка.
— Сяо Линь, партейку?
— Можете звать меня просто Чаоян.
— Ну хорошо, Чаоян. Составь компанию старику.
— В го я не умею, — соврал Линь Чаоян. На самом деле он играл на уровне пятого любительского дана, но старик тогда в библиотеке знатно его погонял, и прощать это он не собирался.
— Не умеешь – научу.
— Да я бестолковый, не выйдет ничего.
Чжу Гуаньцянь прищурился:
— Уж не злопамятный ли ты часом?
Всё-таки перед ним был уважаемый мэтр, и Линь Чаоян решил лишь слегка показать характер, чтобы старик не считал его бесхребетным.
— В го не буду, давайте в пять-в-ряд.
Го требовало слишком много сил, а в выходной Линь Чаоян хотел отдыхать. Он предложил профессору альтернативу.
— Детская забава! Что в ней проку? — Фыркнул старик.
— В пять-в-ряд вы меня точно не обыграете. Ну ладно, давайте тогда в го.
После этих слов лицо Чжу Гуаньцяня стало серьезным:
— Я тридцать лет на кампусе Яньда не знал поражений, и какая-то чехарда с пятью камнями… — Он усмехнулся и решительно расставил доску: — Давай, ходи!
…
— М-да…
— Хм-м…
— Не туда посмотрел. Перехожу, перехожу один разок!
Тао Юйшу заглянула в комнату и увидела, как Чжу Гуаньцянь и Линь Чаоян сидят друг против друга, мучительно соображая над доской.
— Дядя Чжу, обед готов!
Едва она договорила, как Линь Чаоян и глазом моргнуть не успел – рука Чжу Гуаньцяня смела камни с доски, превращая его победную комбинацию в хаос.
Старик поднялся, ни капли не смущенный, а напротив – полный бодрости:
— Ох, надо же, как быстро время за обедом пролетело!
— «Старик, а играешь-то ты нечестно!», — подумал Линь Чаоян.
(Конец главы)
Комментарии