Глава 65: «Что не так с „Октябрем“?»
Журнал «Сегодня» красиво именовали «народным изданием», но на деле он был нелегальным. Даже «озеро Вэймин», созданное клубом «Четвертое мая», имело больше прав на существование – за ним стоял авторитет университета.
Конечно, это лишь формальная сторона вопроса.
За четыре месяца работы «Сегодня» приобрел колоссальное влияние в культурных кругах Пекина, особенно среди студентов.
Линь Чаоян прекрасно понимал азарт Ван Сяопин, Чжа Цзяньин и Хуан Цзыпина. Для этих молодых литераторов публикация в «Сегодня» была едва ли не более почетной и волнующей, чем в «Народной литературе».
Ведь это был авангард, голос их поколения.
Как только Чжао Чжэнькай закончил говорить, Чжа Цзяньин первой выразила поддержку, за ней последовали и остальные.
Линь Чаоян еще по приходе заметил, что сегодня собрались в основном те, кто входил в клуб «Утро» при филфаке.
Этот клуб студенты создали в прошлом году по собственной инициативе. В отличие от официального объединения «Четвертое мая», «Утро» было организацией довольно аморфной и существовало скорее номинально.
Однако недооценивать их не стоило: у них был свой журнал «Утро», который начал выходить на полгода раньше «озера Вэймин».
Первый же выпуск «Утра» целиком посвятили поэзии – неудивительно, ведь все участники были страстными любителями стихов.
Впрочем, в последние месяцы клуб «Четвертое мая», набрав силу, начал активно переманивать их людей, и развитие «Утра» заглохло.
Когда все высказались, взгляды невольно сошлись на Линь Чаояне, который до сих пор хранил молчание.
— Как назло, я действительно недавно закончил повесть, но только что отдал ее в «Яньцзин вэньи», так что для «Сегодня» у меня пока ничего нет, — произнес он.
Линь Чаоян, разумеется, не стал в лоб поминать гонорар. Все люди взрослые, к чему портить впечатление.
На лице Чжао Чжэнькая промелькнуло разочарование, но он сдержанно ответил:
— Жаль. Но если в будущем что-то напишете, имейте нас в виду в первую очередь…
— При первой же возможности, — улыбнулся Линь Чаоян с той особой искренностью, за которой без труда угадывается вежливая отговорка.
Атмосфера стала несколько натянутой. Чэнь Цзяньгун вставил пару шуток, и Линь Чаоян, попрощавшись со всеми, ушел.
Вскоре после него откланялся и Чжао Чжэнькай.
Чжа Цзяньин с недовольным видом проворчала Ван Сяопин:
— Ты была права. Этот Линь Чаоян заносчив просто сверх всякой меры!
— По-моему, все нормально. Это его рукописи, он сам вправе решать, кому их давать. Он ведь и раньше говорил, что поэзия его не вдохновляет. Похоже, так оно и есть…
— Да никто его и не заставлял! Бесит само его отношение, — не унималась Чжа Цзяньин.
Ее чувства были понятны: это напоминало фанатичную преданность кумиру. Чжао Чжэнькай был для нее иконой, и то, что он лично пришел просить их о текстах, она считала величайшей честью.
Ладно бы Линь Чаоян просто отказал, но он сделал это так буднично, так небрежно – просто ни капли уважения к человеку!
— Сяо Чжа, Чаоян не чета нам. Его вещи уже прошли проверку широкой публикой. Когда Лю Синьу приходил просить текст для «Октября», он тоже ничего не дал…
Чэнь Цзяньгун позвал Линь Чаояна сегодня только по просьбе Ван Сяопин – она знала, что они в хороших отношениях.
— Для «Октября»? — Чжа Цзяньин все еще возмущалась, но голос ее стал заметно тише.
Она переживала за своего кумира, но рассудок окончательно не теряла.
Чэнь Цзяньгун усмехнулся:
— Ладно тебе, тут ты на Чаояна зря нападаешь…
Чжа Цзяньин замолчала, и Ван Сяопин потащила ее в столовую.
Вернувшись домой, Линь Чаоян застал шумную сцену: Тао Юйшу поймала только что пришедшую сестру, и они вовсю препирались.
— Опять шум! Вечно вы орете!
Двое внуков носились по квартире, дочки ругались, и у Тао-матери от этого бедлама разболелась голова.
В это же время с работы вернулись Тао-отец и старший брат. В доме стало тесно и шумно. Трое мужчин молча переглянулись и, не сговариваясь, вышли на лестницу.
— Папа, закуривайте!
Линь Чаоян протянул тестю сигарету, старший брат тоже потянулся за своей долей.
Закурив, Линь Чаоян вдруг вспомнил про шурина, который прислал ему эти сигареты:
— Интересно, как там Ду Фэн на юге устроился…
Семьи Тао и Ду общались не так чтобы часто, но в трудные времена познали истинную дружбу, так что отношения были теплыми.
При упоминании Ду Фэна Тао Юйчэн со вздохом заметил:
— Ему ведь всего девятнадцать…
Отец выпустил дым:
— Отсутствие новостей – уже хорошая новость…
И он был прав. Ду Фэн служил в артистической бригаде, и пока вестей не было, можно было надеяться на лучшее. Любые известия оттуда могли оказаться трагическими.
Мужчины беседовали у подъезда, когда из дома вышел еще один почтенный жилец.
— Профессор У!
Это был У Цзусян, на лекции которого Линь Чаоян когда-то заглядывал. Линь Чаоян поздоровался и предложил старику сигарету.
Мужчины задымили по второму кругу, и вскоре у подъезда поплыли густые сизые облака.
К моменту ужина в доме наконец воцарился мир.
Уже в своей комнате Тао Юйшу достала конверт:
— Пришло письмо из дома…
Перед прошлым Новым годом родители Линь Чаояна прислали семье Тао целую гору таежных гостинцев. В ответ на этот жест отец Тао решил на следующий год поехать в Маньчжурию знакомиться со сватами и отправил Линь Эрчуню ответный подарок.
Посылку отправили к празднику Лаба, но дошла она только после Нового года, и родители Линя были просто вне себя от счастья.
Радовались они не столько вещам, сколько отношению семьи Тао. К тому же Линь Чаоян в своем письме сообщил им о решении тестя приехать в гости.
Полгода старики Линь жили как на иголках.
То, что невестка забрала сына в город – это, конечно, хорошо, но как на это смотрят ее родные? Как сын приживется в Пекине? Не будут ли его попрекать в доме Тао?
В прошлых письмах они об этом не спрашивали, боясь расстроить молодых, но подарок и весточка от свата окончательно развеяли их тревоги.
Это было уже второе письмо из деревни с начала года, и в нем снова и снова поминался подарок отца Тао и то, как на него отреагировали соседи – сразу видно, писала Чжан Гуйцинь.
Линь Чаоян воочию представил, как его мать расписывает достоинства посылки перед деревенскими бабами. Это всего лишь одна посылка, а если тесть действительно приедет в Сяоянтунь, мать, пожалуй, проделает в деревенском небе дыру от гордости.
От этих мыслей на его лице сама собой появилась улыбка.
Пока Линь Чаоян писал ответ, Тао Юйшу спросила:
— Что с деньгами делать?
Перед Новым годом она отправила родителям Линя сто юаней, но после праздников те прислали их обратно. Писали, что молодым в начале семейной жизни деньги нужнее, а им в деревне и тратить-то их не на что.
Линь Чаоян вздохнул:
— Когда поедем к ним, накупим подарков. Наличные они не возьмут, а вещи выкинуть рука не поднимется…
Тао Юйшу понимающе улыбнулась. Как она знала своих родителей, так и Линь Чаоян досконально понимал своих.
— Договорились…
На следующее утро Линь Чаоян решил не ходить на лекции и честно отработать смену в библиотеке.
В обед он попросил Ху Вэньцюн идти в столовую первой, а сам остался дежурить у стойки.
Ху Вэньцюн и Ду Жун вместе отправились обедать. На обратном пути у входа в столовую они увидели студентов, которые перетаскивали уголь.
В те времена труд на благо университета был обычным делом. Проходя мимо ребят, женщины услышали обрывок разговора.
— Эй, вы и вправду ходили в библиотеку смотреть на Сюй Линцзюня? Ну и как он?
— Да обычный парень, ничего особенного…
Любопытство заставило Ду Жун замедлить шаг. Библиотека? Сюй Линцзюнь?
Она придержала Ху Вэньцюн, которая, не расслышав слов, собиралась идти дальше.
А студенты продолжали:
(Конец главы)
Комментарии