Глава 70: «Пусть познает суровость жизни.»
Вечером, когда они вернулись в свою комнату, Чжао Ли возбужденно заговорила:
— Ну надо же! Кто бы мог подумать – Чаоян такой тихоня, а пишет рассказы, да еще какие популярные!
Тао Юйчэн вздохнул:
— Да уж, кто бы мог вообразить.
Заметив в его голосе нотки разочарования, Чжао Ли взяла его за руку:
— Ты тоже ничем не хуже.
Но от ее утешений Юйчэну стало только горше.
— Послушай, у Чаояна за плечами только средняя школа, и раньше он, кажется, ничего не писал. Как он мог так внезапно прославиться?
Чжао Ли задумалась:
— У каждого свои сильные стороны. Может, его конек – именно проза?
— А мой? — С надеждой спросил Юйчэн.
Жена помедлила с ответом:
— Угощать друзей?
Лицо Юйчэна выразило глубокую скорбь:
— Ты забыла те стихи, что я писал тебе, когда мы только начали встречаться?
— То было раньше, а сейчас – сейчас, — пробормотала она.
Юйчэн возмущенно уставился на жену. Ох уж эти переменчивые женщины!
— Слушай, а ты видел реакцию мамы? — Спросила Чжао Ли.
— А что с ней? Ты же не думала, что она вдруг проникнется к нему симпатией?
— Почему бы и нет? Теперь Чаоян как-никак известный писатель.
Юйчэн посерьезнел и покачал головой.
— Не все так просто. У мамы на душе камень лежит.
— Какой еще камень?
— Объяснять долго, все равно не поймешь.
Чжао Ли решила, что он просто набивает себе цену, но Юйчэн больше не проронил ни слова, сохраняя многозначительное молчание.
— Напустил туману… Ну и ладно!
В это же время в соседней комнате родителей Тао теща, надев очки для чтения, полулежала на кровати с книгой. Тесть, переодевшись ко сну, поглядывал на супругу, не решаясь заговорить.
— Жохуэй! — Позвал он ее по имени, которым называл только когда они были наедине.
Теща делала вид, что полностью поглощена чтением и не слышит его.
Но тесть знал ее как облупленного. Он мягко забрал у нее книгу. Жена недовольно буркнула:
— Чего тебе?
— Давай поговорим, — сказал он, усаживаясь поудобнее.
Жена демонстративно отвернулась. Она прекрасно знала, к чему он клонит, и не собиралась давать ему и шанса.
— Эх… Я же знаю, что ты сердишься, — он положил руку ей на плечо. — Да, Чаоян из деревни, да, образования маловато. Но ты хоть раз задумывалась, как мальчик сумел за такой короткий срок добиться таких успехов?
Подождав немного и не дождавшись ответа, он продолжил:
— Юйшу – наша дочь, ты ее любишь, и я тоже. Мы оба желаем ей счастья. Она вышла за Чаояна. Поначалу им было несладко, но если они смогут вот так, шаг за шагом, поддерживая друг друга, пройти жизнь до конца – разве это не благо?
— Знаешь, я иногда думаю: сколько в твоем гневе на самом деле относится к Чаояну?
— Может, этот парень просто попал под горячую руку из-за всего, что нам пришлось пережить в те годы? Из-за того времени?
Сказав всё, что хотел, и видя, что жена по-прежнему не реагирует, тесть тяжело вздохнул и больше не пытался ее переубедить.
На следующее утро за завтраком Линь Чаоян украдкой наблюдал за тещей.
Когда они вышли из дома, он спросил:
— Кажется, отношение твоей матери ни капли не изменилось?
— Просто не хочет терять лицо, — Тао Юйшу откинула подножку велосипеда. — Сейчас тебе не стоит беспокоиться о ее отношении. Думай лучше о следующих работах. Чем больше ты будешь писать, чем известнее станешь, тем меньше она посмеет показывать свое недовольство, как бы косо на тебя ни смотрела.
Чаоян понимал, что жена его подбадривает, но в то же время чувствовал, что она тактично подстегивает его.
— Жена, я только что закончил одну вещь, она еще даже не вышла, — пожаловался он.
Юйшу, поняв, что ее раскусили, обхватила его за руку и прижалась плечом:
— Я же не заставляю тебя писать прямо сейчас. Просто обдумывай потихоньку, в библиотеке же уйма свободного времени.
— Товарищ студентка, у нас разное разделение труда на ниве революции. Твоя задача – учиться, но не смей презирать нашу работу в библиотеке.
Чаоян напустил на себя строгий вид, за что тут же получил по плечу несильный удар девичьим кулачком.
Популярность «Озера Вэймин» в стенах университета, похоже, ускорила разоблачение тайны Линь Чаояна.
Буквально за пару дней вся библиотека – от верхов до низов – узнала, что зять профессора Тао, скромный паренек из отдела закрытого хранения, и есть тот самый Сюй Линцзюнь, написавший нашумевшего «Пастуха».
Теперь Чаояну то и дело приходилось выслушивать добродушные подначки коллег, хотя, конечно, не обходилось и без злобных пересудов за спиной.
Люди часто смеются над тем, чего у других нет, ненавидят то, что у других появляется, презирают бедных и завидуют богатым – такова человеческая натура.
Однажды утром, подходя к библиотеке, Чаоян снова увидел старину Чжу, который трусил своей привычной трусцой, а рядом с ним бежал «золотой пес», – А-Мао.
Даже издалека было заметно, что А-Мао на бегу что-то без умолку тараторит старику, а тот лишь кривится от досады.
Линь Чаоян невольно хмыкнул. Вот уж точно – нашла коса на камень. Старина Чжу остер на язык, но против А-Мао, на которого никакие колкости не действовали, он был бессилен.
Хуже всего было то, что А-Мао истязал Чжу Гуаньцяня своим ломаным китайским.
В этой схватке старик проигрывал всухую.
Чаоян увидел, как почтенный Чжу остановился и, насупившись, зашагал прямо к нему.
— Ты чего этому парню в голову повбивал? Какую-то чушь несусветную! — Набросился на него Чжу Гуаньцянь.
Линь Чаоян едва не кинулся зажимать ему рот:
— Да как вы можете такое говорить!
Затем он шепнул:
— Я же вам сказал – труды Мао!
Старик осекся:
— Да я не об этом. Я к тому, что у парня явно не все дома. Он мне с утра пораньше задвигает про ре-волюцию, захват плац-дармов, борьбу с де-спотами и раздел зем-ли. Еще и в советники меня зовет!
— Комиссар! Господин ко-мис-сар! — Поправил его подбежавший А-Мао.
Надо признать, слово «комиссар» в его исполнении звучало на редкость отчетливо для иностранца.
Линь Чаоян попытался урезонить его:
— А-Мао, сейчас уже другой Китай. Все, о чем написано в книгах, мы уже прошли и победили.
— Мы будем делать это не в Китае, мы поедем в Америку!
Ого!
Чаоян посмотрел на парня с искренним изумлением. Видимо, этот малый еще не вкусил прелестей маккартизма.
Не успел Чаоян вставить слово, как А-Мао выудил из кармана значок с серпом и молотом, торжественно приколол его на грудь и, устремив взор вдаль, возгласил:
— Великий вождь учил нас…
Глядя на этот приступ фанатизма, Чжу Гуаньцянь, опасаясь, как бы его не втянули в неприятности, поспешил ретироваться. Судя по скорости, у библиотеки он теперь появится не скоро.
— А-Мао, слышал когда-нибудь китайскую поговорку «спать на хворосте и вкушать желчь»?
Старик сбежал, и Чаояну пришлось разгребать кашу самому.
— Что это значит?
— Ну, это значит… Ты уловил суть?
А-Мао серьезно кивнул:
— Понял. Ты хочешь, чтобы я копил силы и ждал подходящего момента.
— Одного ожидания мало. Путь революции извилист и труден. Нужна несгибаемая воля, дух, который не сломить никакими ударами. А тебе сейчас этого не хватает.
— Как говорится, когда небо хочет возложить великую миссию на человека, оно сперва утомляет его сердце и волю, изнуряет его плоть…
— Это сложно перевести, но смысл в том, что прежде чем вершить великие дела, нужно закалить тело и дух.
А-Мао задумался:
— Значит, сейчас для меня главное – это… тренировки?
Чаоян хлопнул в ладоши:
— Точно! В самую точку.
Уф, кажется, уговорил.
— Но я бегаю каждое утро.
— Нет-нет, этого крайне мало. Слышал про китайское кунг-фу?
Глаза А-Мао заблестели:
— Знаю, конечно знаю! Я еще до приезда в Китай смотрел фильмы с Брюсом Ли. Кунг-фу – это круто!
Да уж, общение со стариком Чжу не прошло даром – вон как лихо заговорил.
— Мастерство требует тренировок и в лютый мороз, и в палящий зной. Послушай меня…
Потратив немало сил, Чаоян наконец спровадил А-Мао.
Глядя вслед его решительной фигуре, Линь Чаоян вдруг почувствовал легкий укол совести.
Парень-то, оказывается, до ужаса доверчивый!
«Ну да ладно, пусть для начала на моем примере познает суровость этой жизни!»
(Конец главы)
Комментарии