— Веди! — Лу Фэй толкнул старика Хуана.
Старик Хуан, спотыкаясь, повел обоих вглубь двора к задней стене небольшого здания и пнул валявшуюся в углу доску.
Доска подалась вверх, Лу Фэй откинул ее в сторону, и в стене открылся метровый лаз.
За проемом бушевала по пояс высотой дикая трава.
— Этот лаз выкопали те бедолаги, которые пытались сбежать раньше.
Старик Хуан, извиваясь червем, протиснулся внутрь – было видно, как отчаянно он цепляется за любую возможность выжить.
Лу Фэй и Хуцзы последовали за ним.
Староста и старики уже успели ворваться следом.
— Стоять! Стоять… — ревели за спиной голоса односельчан.
Лу Фэй и Хуцзы, не оглядываясь, неслись следом за барахтающимся стариком Хуаном. Они пробежали порядочное расстояние и остановились перевести дух только тогда, когда огни Хуанцзяцуня окончательно скрылись из виду.
Дыхание ночного ветра доносило со стороны деревни глухой, звериный вой, от которого кровь стыла в жилах.
Холодный пот промочил одежду, спина Лу Фэя леденела.
Хуцзы, уперевшись руками в ствол дерева и до сих пор не отойдя от пережитого ужаса, выругался:
— Твою мать, «деревня мясоедов»… Да какая это деревня мясоедов, тут настоящее людоедство…
— Хуцзы! — Лу Фэй сменившимся, резким голосом окликнул его, схватил за руку и настороженно отступил подальше от старика Хуана.
— Чего? — У Хуцзы внутри все оборвалось, и он посмотрел на старика.
Тот горбился среди сорной травы, и в тусклом свете карманного фонарика было видно, как его щеки провалились глубоко внутрь, а живот раздулся, словно наполненный воздухом шар.
Проклятие голодного духа проявилось!
Старик Хуан широко разинул беззубый рот, из уголку рта закапала слюна, а глаза жадно и немигающе уставились на обоих парней.
В следующее мгновение, издав жуткий вопль, он с полными острых зубов ртом бросился на них.
Они в последний момент успели увернуться в стороны.
Руки старика по-прежнему были связаны за спиной. Лу Фэй подскочил к нему, наступил ногой на спину и прижал к земле, не давая подняться.
— Хуцзы, живо сюда!
Лу Фэй достал веревку, которой они связывали старика раньше, и в четыре руки они с Хуцзы вновь накрепко скрутили тощего старика.
Старик Хуан забился, как выброшенная на берег рыба, издавая из горла невнятные хриплые звуки.
Лу Фэй бросил ему в рот немного пепла от благовоний, а затем тремя черными петушиными перьями проколол точки между бровей и на висках старика. Из ран брызнула темная кровь, и только после этого тот наконец начал угомониться.
— Братуха Лу Фэй, скажи, я ведь сегодня ночью не сорвусь? — Глядя на превратившегося в чудовище старика Хуана, Хуцзы живо представил, как выглядел сам, когда им овладел голодный дух. Раньше он чувствовал лишь мучительную боль, но теперь к ней примешивался липкий ужас.
Он боялся даже представить, что было бы, если бы он не нашел Лу Фэя и действительно начал бросаться на людей…
— Наверное, нет, действие талисмана рассчитано на трое суток. — Лу Фэй, впрочем, не мог дать стопроцентной гарантии.
— Слушай, а может, привяжешь и меня тоже? Я лучше умру, чем стану человечиной питаться… — от одной этой мысли Хуцзы замутило.
— Раз ты еще способен так рассуждать, значит, в полном уме и бояться тебе нечего, — успокоил его Лу Фэй. — Если тебе так страшно, держи при себе петушиное перо – эта штука отгоняет нечисть и подавляет заразу.
— Ладно!
Хуцзы поспешно сжал перо в кулаке, и то ли от реального эффекта, то ли просто по внушению ему и впрямь стало легче.
Подождав немного и убедившись, что разум по-прежнему при нем, Хуцзы немного расслабился.
— Братуха Лу Фэй, что делать с этой старой калошей?
— Когда проклятие рассеется, он придет в себя, — ответил Лу Фэй. — Только снимать его ночью нельзя, иначе эта дрянь сцепится с нами насмерть, придется ждать рассвета.
— Выходит, эта тварь легко отделается? — Хуцзы был страшно недоволен.
— Поступай как знаешь, я здесь только ради нечисти. — Лу Фэй нашел относительно сухой участок земли и опустился отдохнуть.
Он рисковал головой совсем не для того, чтобы кому-то мстить. Лавка Демонов занималась исключительно проблемами клиентов, связанными с нечистью, а все остальное его не касалось.
Хуцзы больше ничего не сказал, лишь время от времени бросая тяжелые взгляды на потерявшего сознание старика Хуана.
Ночь наконец подошла к концу.
Едва первые лучи солнца коснулись горных вершин, Лу Фэй извлек ту самую монету голодного духа, припасенную могильную землю и заранее припасенную бутылку растительного масла.
Сначала он закопал монету в землю с могильного холма, залил маслом и, дождавшись, пока почва полностью пропитается, выставил ее под прямые солнечные лучи.
Ш-ш-ш…
Земля забурлила, зашипела, словно раскаленная сковородка, и к небесам потянулись клубы черного дыма.
Когда дым рассеялся, Лу Фэй выкопал медную монету, тщательно протер ее бумажной салфеткой, поднес к свету и расплылся в довольной улыбке.
— Готово!
— Уже всё? — На лице Хуцзы отразилось недоумение. Проклятие, едва не сведшее его в могилу, Лу Фэй рассеял так просто?
— Теперь я могу дать стопроцентную гарантию – ты в порядке! — Лу Фэй хлопнул его по плечу.
Хуцзы торопливо провел языком по небу и с облегчением обнаружил, что выросшие во рту клыки исчезли. Купаясь в лучах утреннего солнца, он чувствовал себя так, будто заново родился на свет.
— Братуха Лу Фэй, ты просто невероятен! — Он был готов преклоняться перед Лу Фэем.
Затем он перевел взгляд на лежащего на земле старика Хуана, и глаза его снова похолодели.
— А с ним будет то же самое?
— Да.
— А со всеми жителями Хуанцзяцуня?
— Тоже.
Хуцзы глубоко вдохнул, уставился на старика Хуана и глухо произнес:
— Братуха Лу Фэй, убивать я не стану, но и спустить им всё с рук не могу. Погоди меня здесь немного.
— Хорошо, — кивнул Лу Фэй. Хотя ему было любопытно, расспрашивать Хуцзы о его планах он не стал.
Хуцзы подхватил старика Хуана за ноги и потащил его по каменистой тропинке в сторону Хуанцзяцуня, пока его высокая фигура окончательно не скрылась за деревьями.
Этот старый хрыч стоил того, чтобы с ним так обошлись, и Лу Фэй ни капли ему не сочувствовал.
Прислонившись спиной к стволу большого дерева, Лу Фэй вертел в пальцах монету голодного духа, испытывая странное смешение чувств.
За этой крошечной медной монетой стояло столько человеческих жизней и такой жуткий грех.
— Интересно, что за человек этот их «мастер»?
Вспоминая слова старика Хуана, он все больше убеждался, что действия того мастера были направлены на то, чтобы использовать жителей Хуанцзяцуня в качестве корма для монеты голодного духа.
Идею принести в жертву живых людей подкинул мастер, закопать погребальную монету тоже велел он.
Зачем же ему понадобилось выкармливать эту монету?
— Да черт с ним, не мое дело. Главное, теперь монета моя.
Не сумев до конца разобраться в ситуации, Лу Фэй тряхнул головой, отбросил лишние мысли и с радостью уставился на находку.
Зловредная ци была рассеяна, монета больше не могла никому навредить, но сохраняла свою особую ценность.
Спустя два часа Хуцзы вернулся с горы.
Он выглядел уставшим, но на лице его застыло выражение глубокого удовлетворения человека, совершившего справедливое возмездие.
Лу Фэй не стал расспрашивать его о подробностях.
Они отыскали минивэн и стремглав помчались обратно в Цзянчэн.
Уже в лавке:
— Хуцзы, как ты собираешься оформить эту монету? В залог или на продажу? — Лу Фэй вытащил залоговую квитанцию и кисть.
— Да как я могу с тебя деньги брать? — Хуцзы замахал руками.
— Таковы правила. Срочный залог или окончательный выкуп, на какую сумму рассчитываешь? — Строго произнес Лу Фэй.
Хуцзы почесал в затылке, подумал и с улыбкой произнес:
— Я слышал, Лавка Демонов способна превратить любую нечисть в сокровище. Если эту штуку выставить на продажу, сколько за нее можно выручить? Денег у меня нет… но я бы хотел узнать.
Комментарии