— Фу-ух… — Фан Цин тяжело выдохнул и с некоторым оцепенением уставился на сияющую в вышине ясную луну.
Луна была всё той же, но сам он, кажется… переродился!
Даже и не знаешь, с чего начать. В прошлой жизни он не выигрывал в лотерею и не совершал подвигов – просто уснул, как обычно, а когда открыл глаза, то оказался в теле этого пятнадцатилетнего юноши.
«Нет… это не захват чужого тела, это больше похоже на… реинкарнацию? Неужели я только что прозрел, разрушив пелену забвения прошлых жизней?»
«Что это значит? Без великой удачи и небесных знамений, просто уснул и пронзил девять небес?»
Юноша с растерянным лицом потер бровь. В голове всплывали воспоминания последних десяти с лишним лет вместе с родным языком, ставшим привычкой.
Земли Древнего Шу, округ Ба, местное наречие…
Бедствия и войны, скитания, старый дядя…
Стоило подумать о старике, как перед глазами возникло лицо, изборожденное глубокими морщинами. В его вечно тусклых глазах лишь изредка промелькивала хитрость, свойственная старым крестьянам. Причем возникло оно по-настоящему близко!
— Парень, ты в порядке-то? — Шедший впереди старый дядя обернулся, в его взгляде читалась тревога.
Родные края постигло горе, из всего клана девять из десяти погибли, остался лишь этот единственный росток.
— Старый дядя… всё хорошо, — Фан Цин замолчал, погружаясь в нахлынувшие воспоминания.
В этом году на Лощину Трех Вод, где их семья жила многие годы, внезапно обрушилась чума. Он остался сиротой и теперь вместе со стариком бежал от беды.
«Будь это обычный древний мир, у беженца хоть и незавидная доля в начале пути, но всегда можно податься в мятежники?»
«Хотя, судя по моим скромным познаниям, крестьянские восстания в древности – это почти всегда пушечное мясо для будущих царей. Пока к делу не примкнут мелкие землевладельцы и книжники, толку не будет…»
Фан Цин про себя ворчал, но, к счастью, память тела была при нем. Он бросил пару фраз, и старый дядя не заметил ничего странного.
Они снова погрузились в молчание и при свете луны вышли к берегу ручья. Лунное сияние окутывало всё вокруг дымкой, а журчащая вода походила на пояс из светлого нефрита.
— Дядя, что мы тут будем делать? — Спросил Фан Цин, подходя к воде.
С наступлением лета вода в ручье оставалась ледяной. В ней смутно отражался юноша в одежде из грубой конопли с перепачканным сажей лицом. Лишь его глаза сияли необычайным блеском, живые и энергичные, словно мастер завершил картину, коснувшись зрачков дракона кистью.
Он уже начал осознавать свое положение, вот только не понимал, зачем старый дядя под покровом тайны увел его подальше от основной группы беженцев.
«Хм, странно: они бегут от чумы и всё равно держатся кучей. К тому же в отряде никто не заболел, это тоже подозрительно…», – размышлял Фан Цин, опираясь на свои современные знания о гигиене.
— Да что ты понимаешь? — Старый дядя самодовольно усмехнулся, но тут же помрачнел. — Мы ведь бежим из мест, где свирепствовала мора. Даже если доберемся до Города Небесной Обители, боюсь, нас не примут… Нам нужны деньги на дорогу. Когда в руках есть монета, на сердце спокойнее.
Фан Цин на мгновение лишился дара речи. Реальность оказалась в десятки, в сотни раз мрачнее, чем он себе представлял. Раньше он думал, что спастись от чумы – уже великая удача, и если удастся продаться в батраки к богатеям за миску похлебки, то жизнь удалась. Но он забыл… сейчас настали времена, когда люди жаждут стать рабами, да не могут. Даже если они захотят продать себя, не факт, что найдется покупатель. К тому же, будь у них выбор, кто захочет добровольно встать на колени?
— Значит… — Фан Цин посмотрел на дядю, и его глаза загорелись.
Раньше, когда память была затуманена после тяжелой болезни, он мало на что обращал внимание. Но теперь понял: старик, похоже, унес с собой большую часть достояния их рода. Не зря говорят – старый конь… кхм, ну, в общем…
При свете луны старый дядя с величайшей осторожностью извлек из-за пазухи сверток. Развернув его, он явил еще один слой узорчатой ткани, завязанной на бесчисленное множество узлов. Когда же старик с благоговением открыл содержимое, Фан Цин увидел… книгу?
— Это же… тот календарь из храма предков? — Узнал Фан Цин.
Эта книга, лишившаяся большей части страниц, всегда хранилась на самом почетном месте в храме предков клана Фан. Ее видели каждый год во время жертвоприношений. В памяти всплыло, как при каждом важном событии сородичи приходили в храм, а старейшина рода бережно выносил этот ветхий томик и перелистывал его…
При воспоминании об этих лицах сердце Фан Цина невольно кольнуло тоской.
— Какой еще календарь? Тьфу на тебя… Это Небесный календарь! Слыхал о таком?! — Старик сплюнул, словно в него вселился дух старейшины, и благоговейно раскрыл «священную вещь».
Фан Цин придвинулся ближе, радуясь тому, что умеет читать. В эти времена грамотность была редкостью, и знание букв давало шанс устроиться писцом или счетоводом в городе – по крайней мере, голодной смертью не умрешь. Он мельком взглянул на страницы: хоть они и были старыми, но оставались удивительно ровными. Видно было, что прежние владельцы очень дорожили книгой. На титульном листе красовалась строка, выведенная аккуратным почерком:
«Обилие или скудость урожая года, круговорот духовных эманаций, смена инь и ян – всё это лишь малые деяния Управителя Года…»
— Управитель Года? — Сердце Фан Цина екнуло. Раньше эти слова ничего для него не значили, но теперь каждое слово казалось исполненным великого трепета, приоткрывающим какую-то тайну этого мира.
Ночь была тихой, слышался лишь шелест страниц, которые перелистывал старик.
— Нашел! — Вдруг радостно вскрикнул он и указал на страницу. — Гляди, парень… Старейшина-то мне вторым отцом приходился, я своими глазами видел, как он на этой странице пометку сделал, чтоб не позабыть!
Голос старика так и лучился гордостью:
— Наш клан Фан не просто так Лощину Трех Вод занимал, у нас свои корни есть!
Фан Цин слушал вполуха. Действительно, их род жил в достатке, раз мог позволить детям – ему, например, – учиться грамоте. Такие траты непосильны обычному крестьянину, гнущему спину на нескольких му земли. Значит, были и другие доходы?
«Наверняка какое-то ремесло, передающееся от отца к сыну… Неужели оно записано в книге? И дядя хочет с его помощью добыть денег? Хм, и впрямь наследие рода…»
Фан Цин пробежал глазами текст и прочел вслух:
— Восемь тысяч четыреста двенадцатый год Ближней древности, год под знаком Золота Шеи, четырнадцатый день пятой луны. Благоприятно для Дракона и Змеи, подходит для путешествий, прорывов, сбора ци… Это что еще такое?
Он был поражен. Страница была оформлена как календарь, слова были знакомы, но вместе они складывались в нечто непонятное.
— Неужели это… путь самосовершенствования? В этом мире и вправду есть бессмертные? — В груди Фан Цина разгорелся азарт.
— На эти буквы не смотри, им уже сотня лет. Смотри, что предки дописали! — Подсказал старый дядя.
Фан Цин кивнул и действительно увидел между строк несколько надписей тушью: «… взять старое оружие, меч или нож, в ночь полнолуния погрузить в ручей и, читая Тайное заклятие из семи слов, можно обрести прядь Лунного Сияния… Сто прядей станут нитью, сто нитей станут Дао…»
— Верно, верно, это и есть Искусство Сбора Ци, тайное знание нашего клана. Его только старейшинам передавали, и если бы не мор, выкосивший всю их семью, нам бы оно вовек не досталось, — старик расплылся в улыбке. — У нашего рода Фан предки знались с бессмертными. Сто лет назад один небожитель обучил их способу сбора ци. Каждый год они подносили ему несколько клинков, напоенных Лунным Сиянием, и награда за это была щедрой. Жаль, раньше я не знал тех семи слов… К тому же способ этот действует лишь в один-единственный день в году.
Он вздохнул и снял с пояса палаш с кольцом на рукояти, который не выпускал из рук всё время странствий. Старик собрался погрузить его в воду.
— Постойте… Так это календарь столетней давности? Дядя, он же просрочен на целый век! — Фан Цину всё это казалось каким-то нелепым. — Неужели он еще годен?
— Какой я тебе дядя? Я твой старый дядя! — Прикрикнул старик. — К тому же, что такое сто лет? Солнце встает на востоке и садится на западе, двенадцать Управителей Года правят месяцами – так было испокон веков и не изменится ни через тысячу, ни через десять тысяч лет… Старейшина каждый год так делал именно в этот день, ошибки быть не может!
Бормоча слова истинного заклинания, он с благоговением опустил клинок в ручей. Фан Цину почудилось – а может, и нет, – что на лезвии начали собираться струйки текучего света, сплетаясь в подобие живых меридианов.
…— Ха-ха… получилось. — Прошло немало времени, у Фан Цина уже затекли ноги, когда старый дядя поднял покрытый ржавчиной старый палаш. На лице старика сияла радость:
— За такой в семье Ло дадут никак не меньше десяти-восьми лянов серебра…
— И это всё? Одна прядь Лунного Сияния? Почему бы не собрать побольше? Хотя бы сотню, чтобы сделать нить, а там, глядишь, и до Дао дойти? — Удивился Фан Цин.
— Нельзя так. Сбор ци истощает земные силы и духовный ритм места… После одного раза ручью нужно не меньше года, чтобы восстановиться, — старый дядя покачал головой. — Когда мы владели Лощиной Трех Вод, у нас было три ручья, и то в год выходило всего три вещицы… Где уж там нить собрать или Дао?
Он посмотрел на Фан Цина и с усмешкой протянул ему палаш:
— Все знают, что бессмертные практикуют Поглощение Ци, но у тебя-то нет магической силы… Даже если я положу её перед тобой, сумеешь ли ты совершить Слияние Ци? И даже если в итоге выйдет Истинная Пневма, сможешь ли ты её принять?
— Без магии нельзя слить ци? Дядя, расскажите еще о бессмертных. Они и впрямь существуют? — Вопросов у Фан Цина стало только больше. В то же время он невольно восхитился: старик и вправду оправдывал слухи о том, что много где побывал и много чего повидал.
— Конечно существуют. Я даже знаю, что первый ранг бессмертных зовется Поглощением Ци! — Старый дядя гордо ухмыльнулся, но тут же поник. — Послушай старика, парень, путь бессмертия труден… Хоть у нас и есть родовое искусство сбора, но без помощи настоящего небожителя нам никогда не создать Истинную Пневму и не ступить на стадию Поглощения Ци. Поэтому всё, что добываем, приходится продавать.
«Значит… чтобы практиковать, нужно поглощать ци, но настоящую Пневму может создать только уже практикующий?», – размышлял Фан Цин. «Чтобы переступить порог, даже если не брать в расчет талант и техники, одной этой Истинной Пневмы достаточно, чтобы отсечь толпы людей…»
Ему стало как-то не по себе: «Нет магии – не можешь создать Пневму. Нет Пневмы – не можешь начать практику и обрести магию… Это же замкнутый круг какой-то!»
В романах из прошлой жизни всё казалось проще: берешь технику, и если есть корни – практикуешь. Почему здесь всё так запутано? Прямо вопрос о курице и яйце в масштабе Вселенной.
Фан Цин тряхнул головой, решив пока не забивать этим мозг:
— А наш предок, тот самый… он стал бессмертным?
— Разумеется… нет, — покачал головой старый дядя. — Говорят, он прожил два цикла по шестьдесят лет и ушел мирно, но практиком так и не стал…
«Похоже, то, что досталось моей семье, – это не путь к бессмертию, а участь чернорабочего скота при бессмертных…», – горько подумал юноша. Ешь траву, давай молоко – типичная судьба офисного планктона, только в декорациях древности.
— Ну, не скажи… — старик, казалось, тоже засомневался. — Эх… всё-таки семья благодаря этому имела верный доход каждый год…
Фан Цин коснулся твердого предмета за пазухой, и в его душе разгорелось пламя: «Я обязательно ступлю на путь бессмертия. Хочу увидеть мир с высоты, хочу познать тайны Управителей Года!»
Раз уж он попал в мир сверхъестественного, как можно не стремиться к долголетию? Очевидно, если Поглощение Ци – это лишь начало, то двенадцать Управителей Года наверняка уже стали истинными божествами, раз их власть не ведает заката.
У Фан Цина появилась великая цель.
«Золото Шеи… имя одного из Управителей?», – он был простым смертным, но уже знал имя великого владыки пути бессмертия, пусть даже это было лишь прозвище. Впрочем, это казалось логичным. Раньше он мог не знать имен губернаторов, но имя президента знал наверняка. Здесь ситуация была похожей.
И тут случилось непредвиденное!
— Они здесь! — Раздался крик, и послышался топот множества ног.
— Плохо дело, это Рябой Третий, пес шелудивый! — Лицо старика исказилось. — Проклятый старый хрыч, всё-таки выследил! — Он выхватил палаш и крикнул:
— Их слишком много, бежим в разные стороны!
Комментарии