— Беги! — Фан Цин, не тратя слов на споры, развернулся и бросился наутек.
Когда у тебя нет магических сил, законы мира просты: тощий не справится с крепким, безоружный – с вооруженным, а один не одолеет толпу. К тому же он прекрасно знал свои возможности. В прошлой жизни он был слабаком, не обученным никаким единоборствам, куда ему в драку лезть?
Пробежав приличное расстояние, Фан Цин с горечью осознал, что погоня настигает его.
«Черт, это тело слишком слабое. Ну же, помогите кто-нибудь… Неужели старый дядя взял меня с собой только для того, чтобы я принял удар на себя?»
Фан Цину казалось, что сегодня его путь оборвется.
«Действительно… даже переродившись, неудачник остается неудачником». — С этой горькой мыслью он споткнулся, в глазах потемнело, и он кубарем скатился в придорожную канаву.
«Ну всё, конец…», – слыша приближающиеся крики, он впал в отчаяние. Но в этот миг в его сознании внезапно возник образ жемчужины.
«Это… это еще что?», – только и успел подумать он, как его тело мгновенно исчезло.
Спустя мгновение на место примчалась банда свирепых мужиков. Вооруженные копьями и факелами, они начали рыскать вокруг:
— Где он? Куда делся этот щенок?
… Плеск воды!
Солнце стояло в зените, ветер приносил солоноватый запах моря. Фан Цин лежал на поверхности бескрайнего океана, прижав руки к бедрам и запрокинув голову. Он боялся даже пошевелиться.
Всё потому, что он совершенно не умел плавать… Оказавшись посреди воды, он чуть не умер от страха. Благо помогла инструкция по спасению при падении в воду: если лежать неподвижно в такой позе, нос будет над водой, и ты не утонешь сразу. Раз немедленная смерть ему пока не грозила, Фан Цин решил не паниковать, а прямо лежа изучить свой «золотой палец».
Закрыв глаза, он увидел странную жемчужину. Она была цвета первозданного хаоса и сияла со всех сторон. Вокруг нее клубился туман, создавая ощущение зарождения звездных систем и галактик. Внутри жемчужины вихрились потоки света и тьмы, сквозь которые проглядывали некие врата.
— Жемчужина Порождения Дао? — В его разум хлынул поток информации, раскрывающий название и свойства артефакта.
«Так это же та самая жемчужина, которую я купил в интернете перед тем, как переродиться! К ней еще браслет в подарок шел…», – Фан Цин осознал, что у Жемчужины Порождения Дао есть три великие способности.
Первая – «Возвращение к Истоку». Рожденная прежде Неба и Земли, жемчужина способна переплавлять любую энергию, превращая ее в фундаментальную Истинную Пневму. Эта энергия, в свою очередь, может принимать любую форму, что поистине чудесно.
«Если говорить языком мастеров боевых искусств, я могу превратить любую чужеродную внутреннюю силу в изначальную и с ее помощью имитировать любую технику в мире? Вот только я не знаю ни одной техники…», – Чтобы имитировать какую-то силу или магию, нужно сначала запомнить принцип ее работы.
Фан Цин мысленно переключился: «Вторая способность – та самая „Вездесущность“, что вырвала меня из лап смерти. Можно сказать, это пространственный переход, но пока я могу перемещаться лишь между этой акваторией и тем местом, откуда прибыл… По сути, у меня появилась личная дверь-портал?»
«А третья способность – врожденная защита Жемчужины Порождения Дао от любых небесных расчетов, предсказаний и гаданий. Имя ей – „Как на Ладони“!»
Эта способность означала, что жемчужина может «сплести» для него фальшивую судьбу и личность, позволяя ему слиться с миром и обмануть любого прорицателя. Если бы он просто был «вне расчетов», это могло бы создать информационную дыру. Рано или поздно при общении с сильными практиками аномалия бы вскрылась. Но «Как на Ладони» действовала иначе: сплетенная ложная нить судьбы давала гадателю вполне «логичное объяснение» его сущности.
— Отлично! С таким сокровищем мой путь к бессмертию под надежной защитой! — Фан Цин открыл глаза. Преисполненный энтузиазма, он увидел пролетающих над головой чаек. Не обращая на них внимания, он начал пробовать грести, пытаясь научиться плавать и осматривая окрестности. — Вода соленая, значит, океан. Интересно, есть ли поблизости острова или корабли?
Насчет акул или усталости он особо не переживал – в любой момент он мог вернуться в ту самую канаву.
Спустя пару часов Фан Цин начал уставать. Он прищурился, глядя на солнце, и вдруг его лицо изменилось. Недалеко от него на глади воды появились волнообразные следы, напоминающие трезубец, и показались серые спинные плавники. Под водой стремительно приближались огромные тени.
— Не повезло. Уходим, — подумал он, и его тело тут же исчезло.
Бум! В какой-то миг Фан Цину почудилось, что он видит рождение и гибель вселенных, сотворение миров… Бесконечные потоки хаоса бурлили, Дао порождало Единое, Единое – Двоицу, Двоица – Троицу, а Троица – всё сущее… Птицы, цветы, насекомые, рыбы, круговорот людских жизней… «Вот оно какое… чувство Вездесущности?», – Перед глазами снова возникла Жемчужина Порождения Дао, в которой клубились чистые и мутные эманации, образуя подобие врат.
… Земли Древнего Шу. Канава. Предрассветные сумерки.
Вспышка света – и Фан Цин снова оказался на месте. Беженцы, конечно, давно ушли.
— Фух… не зря я там полдня продержался, — Фан Цин посмотрел на небо. «Похоже, время в обоих мирах течет примерно одинаково?»
Он глянул на свою насквозь мокрую одежду и горько усмехнулся. Найдя свободное место, он развел костер, чтобы обсушиться. В древние времена простуда – дело нешуточное, он только что видел, как от болезней умирали его сородичи.
— Ой! — Хватившись Небесного календаря за пазухой, Фан Цин вскрикнул от досады. Достав книгу, он увидел, что и без того ветхие страницы после долгого купания превратились в кашу, и лишь кое-где можно было разобрать размытые иероглифы.
«Первая луна, Управитель под знаком Пустоты… третий день, Темная Звезда в зените, запрещено рисовать талисманы, плавить пилюли…»
«Третья луна – Огонь Хвоста, восьмая луна – Золото Призрака?»
Фан Цин привел в порядок те крохи информации, что уцелели, и снова вздохнул:
— Почему на мокрой бумаге не проступили тайные письмена или скрытые карты? Говорили же, что древние не обманывают… Да они просто издеваются надо мной!
Впрочем, те немногие имена Управителей Года, что он смог прочесть, дали ему крупицы понимания этого мира.
«Похоже… эти могущественные сущности тесно связаны с повседневной жизнью людей, обрядами, течением рек, движением светил и переменами во всей природе? Какая же это великая сила, раз их записывают в такие книги?»
«И это как-то перекликается с моими знаниями… Двадцать восемь созвездий? Или двенадцать знаков зодиака?»
«Эх… жаль, я сейчас даже у порога практики не стою, откуда мне знать такие тайны?»
Поразмыслив, Фан Цин начал планировать будущее.
«Сейчас я слишком слаб…», – Обладать таким сокровищем без силы для его защиты – всё равно что ребенку идти через рынок с куском золота в руках.
«К беженцам возвращаться нельзя… Идти одному в уездный или главный город? Там слишком много глаз, это помешает перемещениям. Если кто увидит – мне конец… Значит, лучше на время затаиться в глуши, исследовать тот мир и попытаться обрести хоть какую-то силу для самообороны. Всё равно там океан, а где вода – там и соль, с провизией проблем не будет. Поиграем в выживание?»
«Первым делом надо собрать плот, нельзя вечно в воде бултыхаться. Заодно плавать научусь». — Фан Цин стиснул зубы и вдруг замер: «Кажется, я про кого-то забыл… А, ладно, дядя, удачи тебе. Если с тобой что случится, я обязательно отомщу, фамилию менять не стану и родство не забуду…»
… Спустя три дня. У входа в пещеру.
Аромат жареной рыбы разносился по округе. На костре, нанизанные на прутья, шипели тушки. Фан Цин время от времени переворачивал их и посыпал крупной белой солью.
Спустя мгновение он откусил кусок и поморщился:
— Немного подгорела… Да и специй нет, вкус так себе… С уличной едой из прошлой жизни не сравнить, эх…
Насытившись, он вернулся в пещеру, завалил вход камнями и сосредоточился. Мир мгновенно перевернулся. В мгновение ока он оказался на плоту.
Дерево было влажным, тучи на небе понемногу рассеивались – видимо, недавно прошел шторм.
— Океан переменчив, хорошо еще мой «плот дружбы» не перевернулся. — Фан Цин с удовлетворением постучал по бревнам и позволил течению нести себя. Глядя вдаль, туда, где небо сходилось с водой, он чувствовал тревогу: «Я слишком высокого мнения был о себе. Думал, посмотрю пару сезонов шоу про выживание и стану мастером… В итоге через пару дней такой жизни уже невмоготу. Подожду еще дня два! Если ничего не найду, придется возвращаться и искать какой-нибудь город…»
Похоже, небо всё же смилостивилось над ним. Через полчаса Фан Цин увидел на горизонте темную полоску и на его лице расцвела улыбка:
— Остров?!
… Остров Яшмы.
В прибрежных водах старик Ча вместе со своей внучкой Чжуэр вышел в море на промысел.
Море таило в себе опасности: уйдешь слишком далеко – можешь встретить морского зверя. На большой корабль, способный рассекать волны, у них денег не было, а их суденышко было не более чем утлой лодчонкой. Они осмеливались рыбачить только возле острова, ведь любой дальний заплыв мог закончиться гибелью.
Старик Ча чинил сеть и наставлял внучку:
— Зерна в доме почти не осталось, так что постарайся наловить побольше «морского хлеба»… Я сегодня взял нашу родовую удочку из дерева красного дракона, авось повезет выудить драгоценную рыбу…
Глядя на хлопочущую внучку, которой было от силы лет десять, он втайне надеялся: «Через три месяца Секта Лазурного Моря начнет проверку способностей. Вдруг у Чжуэр и впрямь есть талант бессмертных? А если и нет, то отведав драгоценной рыбы, она сможет укрепить кровь и дух, станет мастером боевых искусств или хотя бы сильной работницей…»
Островов в море этого мира было немного, ресурсов не хватало. Практики, конечно, питались духовным рисом, а простым смертным оставалось лишь брать то, что дает море. К счастью, смертные – корень жизни для практиков, и чем их больше, тем выше шанс появления гениев. Поэтому великие мастера-травники вывели особые виды морских водорослей. Рыбаки собирали их, сушили и ели вместо зерна.
Дети старика Ча рано ушли из жизни, осталась только внучка, которую он берег пуще зеницы ока. Сейчас его единственным желанием было обеспечить ей будущее.
В тот момент, когда старик Ча собрался закинуть удочку, он протер глаза: на воде что-то показалось. Когда предмет подплыл ближе, он увидел юношу, вцепившегося в обломок доски.
— Это что же… кораблекрушение? — Старик поспешил направить лодку к нему. Рассмотрев грубую одежду парня, он облегченно выдохнул и крикнул:
— Эй, парень! Живой еще?
Фан Цин, завидев остров, бросил плот и поплыл на доске, чтобы не привлекать внимания странной конструкцией. Вскоре он увидел рыбацкую лодку и услышал крик старика.
— О? — Он моргнул, осознав, что понимает несколько слов. В ином мире языковой барьер обычно становится непреодолимой преградой, но говор этого старика подозрительно напоминал наречие округа Ба.
«Неужели…», – Фан Цин воодушевился и прокричал в ответ:
— Дышу еще!
Комментарии