В ту же ночь Ван Пин остался в поместье Су.
Что же касается его слов госпоже Су… на самом деле он лишь изложил ей неоспоримые факты.
Почему госпожа Су держала на расстоянии и местных богатеев, и стражников из управы? Ван Пин видел в этом сугубо прагматичную причину.
Они были в неравных весовых категориях.
И городские воротилы, и стражники управы преследовали одну и ту же цель: прибрать к рукам и ее саму, и ее состояние.
Но главное, чего нельзя было избежать: любая из этих сторон обладала подавляющей силой. У госпожи Су не было никаких рычагов давления на них. Ей оставалось лишь плыть по течению, и с огромной вероятностью ее бы просто использовали и выбросили.
Вот в чем крылась истинная причина ее холодности.
Пусть она и вела затворнический образ жизни, но все же приехала из самой столицы. Житейского опыта и проницательности ей было не занимать. Она могла предаваться грезам, но никогда не отрицала реальность.
Именно поэтому она сразу разглядела, чем Ван Пин отличается от остальных.
«Он сирота, родителей нет, один как перст. Ни семьи, ни связей за спиной – лишь недюжинный талант да боевое мастерство».
В своих покоях госпожа Су сидела на стуле, аккуратно расправив подол платья.
Она прекрасно понимала: со смертью Чэнь Хаояня сохранить дело в целости не удастся. Вопрос стоял лишь в том, как повыгоднее его продать.
Местных богатеев она отмела сразу.
Эти стервятники сожрут ее с потрохами, любая сделка с ними обернется полным крахом.
Стражники постарше тоже не подходили. Сила у них была, влияние в уезде – тоже, но именно поэтому все они давно обзавелись семьями.
Свяжись она с ними, исход окажется ничуть не лучше.
Молодые же стражники без связей были слишком слабы и не смогли бы ее защитить. Рада бы продаться им, да платить им было нечем.
Если бы не появился Ван Пин, она бы выбрала наименее мерзкого из опытных стражников, отдала бы ему все лавки и попыталась выговорить право остаться в этой усадьбе. В конце концов, это было первое поместье, которое она купила на собственные деньги, ее последнее пристанище и утешение.
Но тут возник Ван Пин.
Молодой, без связей и гроша за душой, но обладающий грозной силой, великолепным талантом и блестящим будущим.
Идеальный покупатель.
По крайней мере, гораздо лучше прочих. Сколько может потратить один человек? Особое питание для тренировок стоит дорого, но ее сундуки это не опустошит.
Тогда, помимо усадьбы, у нее останется достаточно средств на жизнь, и она выиграет время, чтобы связаться со столичной родней.
Конечно, Ван Пин клятвенно обещал не посягать на ее честь, но госпожа Су ни на грош не верила этим заверениям. Она решила, что юноша просто набивает себе цену и притворяется благородным, чтобы втереться в доверие. Впрочем, ей было уже все равно: лишь бы не остаться нищей, а ради этого можно пойти на любые жертвы.
Пока госпожа Су взвешивала свое будущее, в тишине раздался звук.
Тук, тук, тук…
За дверью послышались тяжелые, уверенные шаги. Мужская поступь заставила госпожу Су вздрогнуть. Она испуганно вскинула голову, глядя на двери.
Тут же донесся его голос:
— Госпожа еще не почивает? Можете спать спокойно. Всех ходатаев от городских богатеев я прогнал. Больше они вас не побеспокоят.
Весь день Ван Пин провел в трудах.
Раз уж госпожа Су впустила его, его долгом было гнать взашей непрошеных гостей, посягавших на ее имущество. Ради этого ему даже пришлось пару раз пустить в ход кулаки.
Впрочем, теперь, пока против него не выйдет мастер с совершенным внешним мастерством, равных ему здесь не было. К тому же за ним стояла сила закона.
— …Госпожа?
Не дождавшись ответа, Ван Пин слегка нахмурился и осторожно приоткрыл дверь. Чистый лунный свет ручьем хлынул в полумрак спальни.
Он увидел хрупкую женщину в траурных одеждах, сидевшую на краю постели. Ее прекрасные глаза блестели от слез. Словно распустившийся белоснежный лотос, на лепестках которого еще дрожит утренняя роса, она безмолвно и тоскливо смотрела на него, а встретившись с ним взглядом, обреченно зажмурилась.
Вся ее поза словно говорила: «Делай со мной что хочешь».
Ван Пин лишь покачал головой. Вместо того чтобы войти, он сделал шаг назад, за порог:
— Прошу прощения за беспокойство.
— Не волнуйтесь, госпожа. Раз уж я обещал не переходить черту, то сдержу свое слово.
С этими словами он мягко прикрыл дверь.
— Моя комната по соседству. Если что-то понадобится, сразу зовите.
Лишь когда его шаги за дверью стали затихать, госпожа Су в изумлении открыла глаза. Силуэт мужчины растаял в темноте коридора.
* * *
Уездная управа, конюшня.
Оставив госпожу Су, Ван Пин без промедления поспешил в управу. Он забрал свою любимую кудрявую лошадь и перевел ее в конюшню поместья.
Разумеется, по пути он непрерывно сканировал окрестности духовным восприятием, проверяя, нет ли слежки.
Убедившись, что все чисто, он направил духовную силу и с помощью нескольких мягких приемов заставил пищевод лошади сжаться. Вскоре заветный флакон с пилюлями, проглоченный ранее, оказался на земле.
Не теряя времени, Ван Пин отобрал пилюли для сегодняшней тренировки, а остальные тщательно запечатал и снова скормил кудрявой лошади.
Закончив с этим, он ласково похлопал кобылу по шее:
— Прости за мучения, потерпи еще немного.
— …Фр-р-ру!
Ван Пину показалось, что лошадь закатила глаза и обиженно фыркнула. С тех пор как они встретились, она явно стала сообразительнее.
Затем он тщательно прибрал за собой, устроил лошадь в стойле и, еще раз проверив все духовным восприятием, вернулся в свою комнату. Там он достал пилюлю, развел в воде, осушил чашу залпом и погрузился в медитацию, направляя целебную силу на перерождение своего тела.
О госпоже Су он и думать забыл.
Что за глупости, разве женщина может сравниться с упоением от тренировок?
К тому же он пришел сюда вовсе не ради плотских утех. Его главной целью были секреты боевых искусств Чэнь Хаояня, и тратить драгоценное время на глупости он не собирался.
Если Чэнь Хаоянь действительно прятал ценные руководства, госпожа Су наверняка знала, где они лежат.
В таком деле грубость только повредит.
Действовать нужно мягко, как при варке лягушки в теплой воде.
Так и прошла эта ночь.
* * *
На следующее утро госпожа Су проснулась и с удивлением поняла, что за последние семь дней это была ее самая спокойная ночь. Она даже проспала обычный час подъема.
Отворив дверь, она вышла во двор и увидела крепкого молодого человека с длинным клинком в руках. Его движения были стремительными, взмахи меча рождали холодные отблески и свист рассекаемого воздуха. Каждый выпад сопровождался звоном стали, а его шаги и удары заставляли кости и жилы гудеть, словно за ним следовали невидимые драконы и тигры.
Госпожа Су завороженно наблюдала за этой картиной.
Воспоминания былых лет вихрем пронеслись в ее голове. На мгновение она забылась, и ее пальцы невольно начали повторять траекторию ударов Ван Пина.
Династия Дашунь была основана на воинской силе.
Хоть она и была женщиной, но происходила из столицы, да и вся атмосфера в Поднебесной благоволила боевым искусствам. Разве могла она остаться равнодушной?
Когда-то давно она тоже была юной девушкой, любившей упражняться с оружием.
Но, как говорится, «бедный учится грамоте, богатый практикует боевые искусства». С тех пор как ее выставили из дома и заставили скитаться на чужбине, у нее больше не было условий для тренировок.
Ее былая подготовка давно пришла в упадок.
А ведь с ее прежним талантом, занимайся она без устали, она смогла бы защитить свое дело сама даже после смерти Чэнь Хаояня.
Увы, путь боевых искусств не прощает простоев: не идешь вперед – катишься назад.
После долгих лет бездействия ее навыки увяли. Физическое здоровье у нее по-прежнему было отменным, она вполне могла дожить до ста лет, но для смертельной схватки ее сил уже не хватало.
Когда-то, заработав денег в уезде Лунсин и обзаведясь собственным делом, она подумывала вернуться к тренировкам, но появление этого человека разрушило все ее мечты.
«Чэнь Хаоянь…» – госпожа Су стиснула зубы.
Этот мерзавец поначалу действительно во многом ей помогал, но очень скоро потерял терпение и явил свое истинное лицо.
Он не только прибрал к рукам дело ее жизни, но и запер ее в этом поместье как послушную наложницу. Ей дозволялось лишь вести его счета, а за малейшую провинность следовали побои и брань. К тому же она была обязана полностью обслуживать его быт.
При этой мысли госпоже Су стало невыносимо горько.
Она огляделась по сторонам. Усадьба, где она знала каждую травинку, вдруг вызвала в ее душе прилив глухой ярости.
Но еще печальнее было то, что в следующее мгновение она почти машинально подавила этот гнев, загнав его поглубже в душу, и замерла на месте.
Она чувствовала себя золотой канарейкой, которая попыталась захлопать крыльями в клетке, но, поняв, что на волю не вырваться, послушно опустилась на жердочку… И то верно, она уже давно стала домашней птицей. К чему эти глупые грезы о том, чтобы однажды расправить крылья и взмыть в синее небо?
Госпожа Су опустила глаза, и весь ее облик стал еще более сиротливым и надломленным.
— Госпожа?
Тихий голос прервал ее безрадостные думы. Госпожа Су подняла глаза и увидела, что молодой стражник уже закончил тренировку и стоит прямо перед ней.
— Не желаете потренироваться вместе?
Ван Пин дружелюбно улыбнулся:
— Я заметил, как двигались ваши пальцы. Похоже, вы тоже занимались боевыми искусствами. Это избавляет меня от необходимости уговаривать вас.
— Уговаривать меня? — Удивилась госпожа Су.
Ван Пин кивнул:
— Я хотел убедить вас, что вам необходимо тренироваться. Я ведь не смогу вечно жить здесь и защищать вас.
— Будет лучше, если вы сами обретете силу. Тогда, даже если меня не окажется рядом, вы сможете постоять за себя.
От этих слов госпожа Су невольно вспомнила тот день, когда Чэнь Хаоянь запер ее в этой усадьбе. Он ведь говорил ей почти то же самое.
Вот только смысл был прямо противоположным.
«Зачем женщине боевые искусства? Еще покалечишь себя, мне потом стыдно будет в люди тебя вывести. Сиди смирно дома, а о защите я позабочусь».
Лживая собака.
И вот теперь другой мужчина протягивает ей руку. Но он не велит ей сидеть дома под замком, а предлагает вернуть то, что она когда-то выбросила.
Госпожа Су не знала, что и думать.
Однако когда воспоминание столкнулось с реальностью, она по привычке сделала шаг назад, словно страус, прячущий голову в песок.
Но не успела она и слова вымолвить, как Ван Пин опередил ее. Его широкая, мозолистая ладонь мягко, но настойчиво обхватила ее изящную белую ручку. Одно прикосновение – нежное и грубое – заставило обоих слегка вздрогнуть.
Тело госпожи Су напряглось как струна.
Ван Пин же оставался совершенно спокоен, будто не замечая неловкости, и серьезно произнес:
— Госпожа, во время тренировки нельзя отвлекаться на посторонние мысли.
— …
Бледные щеки госпожи Су мгновенно залил густой румянец.
Под его настойчивым руководством она послушно приняла нужную стойку, разгоняя кровь по жилам и разминая суставы. Двор наполнился шорохом ее движений.
«Я этого не хотела, он сам меня заставил, у меня просто не было выбора…» – твердила она себе, складывая пальцы в печать на уровне плоского живота и чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело.
Ван Пин обучал ее технике «Взращивание Лотоса в Пламени». Эта печать идеально подходила для новичков. Госпожа Су увлеклась процессом; кровь бежала по меридианам, к лицу прилил здоровый румянец, по телу разлилось приятное тепло. Ван Пин то и дело поправлял положение ее рук, направляя движения.
От этого лицо госпожи Су становилось еще краснее.
Каждый раз, когда он поправлял ее печать, его теплая ладонь скользила по ее животу, оставляя ощущение обжигающего жара.
В какой-то момент госпожа Су невольно сжала колени.
— Мне… немного горячо…
Когда она пришла в себя, то обнаружила, что вся покрылась испариной. Она украдкой взглянула на Ван Пина, но тот смотрел прямо перед собой с самым невозмутимым видом.
Специально он это сделал или случайно?
— Госпожа?
Вдруг Ван Пин нахмурился и строго посмотрел на нее:
— Сосредоточьтесь. Печать сбилась, да и поток ци нарушен.
Шлеп!
Не слишком сильный, но вполне ощутимый шлепок пришелся прямо по ее животу. В то же мгновение госпожу Су будто пронзило разрядом тока.
В голове у нее все перемешалось. Ей оставалось лишь успокаивать себя тем, что он сильнее, моложе, и если бы он действительно захотел сделать что-то непотребное, она все равно не смогла бы сопротивляться.
Следующие три дня Ван Пин каждое утро прилежно обучал госпожу Су, терпеливо и дотошно исправляя малейшие ошибки в ее стойке.
Госпожа Су пыталась сопротивляться этому, но с каждым разом ее протест становился все слабее.
«Нельзя ему верить…»
Она отчаянно цеплялась за прошлое, напоминая себе о Чэнь Хаояне, чтобы не поддаться чарам этого юноши, но стоило ей открыть глаза, как перед ней снова возникало лицо Ван Пина.
— Госпожа, на сегодня достаточно.
Молодой стражник тепло улыбнулся и похвалил ее:
— Вы отлично справляетесь. Думаю, мои наставления вам больше не требуются.
С этими словами он вежливо отступил на шаг.
В ту же секунду привычное тепло, согревавшее ее последние дни, исчезло. Госпожа Су покачнулась, едва не сделав шаг ему навстречу.
Но уже в следующий миг она опомнилась.
Румянец мигом сошел с ее лица, уступив место мертвенной бледности. Какое-то сложное чувство – то ли стыд, то ли досада – заставило нефритовую заколку в ее волосах мелко задрожать.
Эту заколку ей подарил Чэнь Хаоянь.
Она ненавидела ее, но никогда не смела снять, ведь это всегда приводило Чэня в ярость. Эта безделушка, как и вся усадьба, была частью ее клетки.
— Жаль, конечно, — раздался голос Ван Пина, прерывая ее мысли. — Моих познаний в боевых искусствах немного. Стрельба из лука требует огромной физической силы, вам она пока не под силу. Техникам меча меня обучили на службе, их нельзя передавать посторонним. Так что это простенькое упражнение для укрепления здоровья – все, чем я мог с вами поделиться. Не обессудьте.
— …Вот как?
Госпожа Су растерялась и сорвалась на полуслове:
— Раз так… господин… Чэнь Хаоянь при жизни спрятал несколько книг в мясной лавке в западной части города…
— О? — Ван Пин резко обернулся к ней.
Только сейчас госпожа Су поняла, что сболтнула лишнего. Ее лицо вновь залило густым румянцем неземной красоты.
Она поспешно заговорила, пытаясь оправдаться:
— Я… я лишь даю их тебе на время! Ты ведь сказал, что тебе больше нечему меня учить… Вот выучишь их и вернешься, чтобы обучить меня!
Эти слова звучали вполне невинно, но в то же время за ними крылся совсем иной смысл.
Она знала об этих скрытых руководствах, но никому и никогда не собиралась о них рассказывать. Она планировала забрать их позже, когда ее положение укрепится, чтобы попробовать тренироваться самой…
«Что со мной происходит?»
При этой мысли госпожа Су окончательно лишилась самообладания. Закрыв лицо руками, она бросилась прочь, но по пути наткнулась на поминальный зал, где стоял гроб с телом Чэнь Хаояня.
«Он все еще здесь?»
«Уже наступил седьмой день? Сколько осталось до похорон?» Последние дни она провела словно во сне и совершенно потеряла счет времени.
«Ладно, это неважно…»
Комментарии