Поместье Су.
В кабинете Чэнь Хаояня при свете свечи Ван Пин жадно изучал разложенные перед ним три толстые книги. На его лице играла ликующая улыбка.
«Железная Рубашка Рева Дракона».
«Золотой Колокол Тигриного Рыка».
«Тайный Метод Дракона и Тигра, Обнимающих Дань».
Все три рукописи были испещрены многочисленными пометками и комментариями, страницы были затерты от частого чтения, но сами книги сохранились в отличном состоянии. Было видно, что прежний владелец берег их как зеницу ока.
«Но теперь все это мое».
При этой мысли Ван Пин без тени сомнения раскрыл одну из книг, которую Чэнь Хаоянь так тщательно оберегал при жизни.
Как он и ожидал, эти три трактата описывали методы закалки кожи, мяса и костного мозга. Они идеально дополняли его навыки: тренировку жил из техники «Три Дьявольских Клинка Ямы» и тренировку костей и крови из «Лука, Пронзающего Облака и Потрясающего Небеса». Стоит ему освоить их все, и он мгновенно достигнет совершенства во внешнем мастерстве!
«Все сходится».
«Мое нынешнее положение один в один повторяет путь Чэнь Хаояня в его молодые годы. Собранные им техники идеально восполняют мои пробелы».
Ван Пин быстро перелистывал страницы.
Лишь когда идеально выровненные листы покрылись мелкими складками от его нетерпеливых пальцев, он удовлетворенно закрыл книгу.
«Просто великолепно!»
По отдельности эти техники не представляли собой ничего сверхъестественного – крепкие середнячки, но не сокровища. Однако собранные вместе, они давали поразительный эффект.
«„Железная Рубашка Рева Дракона“ закаляет кожу через натяжение жил, а „Золотой Колокол Тигриного Рыка“ укрепляет плоть через опору на кости. Соединив их, можно слить кожу, плоть, жилы и кости в единое монолитное целое. А если увенчать это „Тайным Методом Дракона и Тига, Обнимающих Дань“, то эффективность закалки костного мозга возрастет многократно, раскрывая весь потенциал тела».
Становилось ясно, что Чэнь Хаоянь в свое время проделал колоссальную работу.
«У него ведь, как и у меня, были врожденные „Драконьи жилы“, дарующие нечеловеческую силу. Неудивительно, что он подобрал именно этот комплект боевых искусств, чтобы максимально раскрыть свои преимущества».
Ван Пин ласково провел рукой по обложке книги, размышляя:
«Очень кстати, что в поместье Су наверняка найдутся тренировочные снаряды и утяжелители для этих техник. Мне даже не придется ничего заказывать кузнецам, просто заберу готовое».
На его лице отразилась абсолютная уверенность.
«С моими нынешними способностями, помощью духовного восприятия и чудодейственными пилюлями я могу совершить прорыв за одну ночь. Один день тренировок заменит мне сто дней обычных занятий!»
* * *
Следующее утро.
Госпожа Су распахнула дверь спальни. Холодный утренний ветер коснулся ее нежного лица, и теплое дыхание сорвалось с ее алых губ легким белым облачком.
Обычно в это время молодой стражник уже ждал ее во дворе, чтобы начать тренировку.
При этой мысли ее ясный взор устремился к гостевой комнате.
Дверь была заперта.
«Ну конечно… Он получил то, что хотел – секреты боевых искусств. Теперь он занят тренировками, зачем ему тратить время на меня…»
Искорка надежды в глазах госпожи Су погасла. Ожидание сменилось привычной холодностью и безучастностью.
Скрип!
В следующий миг дверь гостевой комнаты распахнулась.
Из нее бодрым шагом вышел Ван Пин. Вокруг его тела на три чи клубился горячий белый пар, превращая его в подобие раскаленной печи.
Стоя перед ним, госпожа Су мгновенно почувствовала, как волна жара прогнала утреннюю прохладу. Несмотря на то, что это были испарения после тяжелой тренировки, они не имели неприятного запаха, а пахли тонким, едва уловимым ароматом, от которого у нее на секунду закружилась голова.
— Простите, что заставил вас ждать, госпожа, — Ван Пин весело улыбнулся ей. Настроение у него было превосходное, ведь результаты тренировки превзошли все его ожидания. Он чувствовал себя полностью переродившимся!
Ему больше не нужно было даже напрягать духовное восприятие.
Стоило лишь сосредоточиться, как он начинал отчетливо слышать биение собственного сердца, бег крови по сосудам, работу легких и состояние каждого участка кожи, мышц и костей.
Полное совершенство внешнего мастерства!
Это был абсолютный контроль над собственным телом – от крупных мышц до мельчайших пор и волосков. Все подчинялось его единой воле.
Кожа Куйню, плоть Драконьего слона, Драконьи жилы, кости Владыки гор, Высшая Янская кровь, Белоснежный костный мозг.
Кожа, плоть, жилы, кости, кровь и мозг.
Все шесть ступеней внешнего мастерства были пройдены. Каждая ступень даровала качественный скачок, а теперь, объединившись в единое целое, они вывели его тело на совершенно новый уровень силы.
Его физическое состояние теперь настолько отличалось от обычного человека, что их едва ли можно было отнести к одному биологическому виду. К тому же каждый элемент его тела был доведен до абсолютного идеала. Ощущая эту невероятную, кипящую мощь, Ван Пин невольно вспомнил первые дни после своего перерождения.
Тогда он был обычным слабым юношей.
Поэтому, когда старый мошенник Шоучжун одним броском летящего ножа разнес в щепки каменную горку, Ван Пин счел его едва ли не божеством, преисполнившись благоговейного трепета перед такой силой.
А теперь…
«Думаю, я тоже так могу», – Ван Пин прислушался к своим ощущениям и сделал вывод. — «Пусть не так непринужденно, как старик, но мне это под силу».
Обладай он такой силой в ту дождливую ночь, ему бы даже не понадобился прием «Погибнуть Вместе с Солнцем» – он бы одолел Чэнь Хаояня в честном бою!
Это осознание принесло Ван Пину глубокое удовлетворение.
Чувство безопасности, которое дарует только собственная сила, пьянило сильнее любого вина. Лишь тихий голос госпожи Су вернул его к реальности.
— Госпожа?
Ван Пин моргнул и понял, что слишком долго и пристально разглядывал женщину, отчего та густо покраснела.
— Ч-что ты так смотришь на меня?
— Наглец!
Вчерашнее смущение вновь нахлынуло на нее, но к нему примешивалась какая-то необъяснимая радость. Пытаясь справиться с волнением, госпожа Су поспешно перевела тему:
— Я… я ведь отдала тебе книги вчера. По нашему уговору, сегодня ты должен продолжить мое обучение…
К концу фразы ее голос стал совсем тихим, поскольку Ван Пин посмотрел на нее с крайне озадаченным видом.
— …Что-то не так?
Госпожа Су растерялась.
— Госпожа, неужели вы забыли? — Мягко напомнил Ван Пин. — Сегодня седьмой день со дня кончины господина Чэня. Вечером состоятся похороны, так что тренировки сейчас неуместны.
И только?
В первый миг госпожа Су поймала себя на кощунственной мысли: «Да какая разница? Этот негодяй вполне может подождать с похоронами еще пару дней, давай сначала займемся делом…»
Но осознав, о чем именно она подумала, она пришла в ужас.
Ее щеки вспыхнули пунцовым румянцем стыда. Никогда прежде она так отчетливо не понимала, насколько сильно изменилась.
Но кого в этом винить?
Этого молодого стражника? Но с тех пор как он переступил порог ее дома, он вел себя безупречно вежливо, не позволял себе лишнего и избавил ее от множества бед.
Разве можно винить его?
Оставалось винить лишь себя – распутную, бесстыдную женщину, чье сердце, спавшее долгие годы, так легко растаяло от чужого тепла.
Госпожа Су готова была провалиться сквозь землю от отвращения к самой себе. Она пониже опустила голову, мечтая стать невидимкой, но в следующий миг сильные пальцы мягко, но властно приподняли ее за подбородок, заставляя вынырнуть из пучины самобичевания.
Ван Пин удерживал ее лицо.
Госпожа Су попыталась отвести взгляд, но его хватка была крепкой. В ее глазах заблестели слезы, а тело инстинктивно затрепетало.
— Не надо…
Голос прозвучал едва слышно.
Она попыталась отстраниться, но отступать было некуда. Краем глаза она заметила гроб Чэнь Хаояня, и это зрелище вдруг подействовало на нее отрезвляюще.
В ее душе поднялась волна странного, почти мстительного удовлетворения.
— Госпожа… — Ван Пин опустил глаза, глядя на притихшую женщину, которая напоминала испуганного, но покорного кролика, не предпринимавшего никаких попыток вырваться.
«Кажется, сейчас самый неподходящий момент, чтобы спрашивать, где Чэнь Хаоянь спрятал схему внутренней силы…», – мысленно вздохнул Ван Пин.
Обстановка была слишком интимной. Спроси он сейчас о секретах усопшего, и доверие будет разрушено навсегда, а вместе с ним растают и шансы получить заветную схему.
Придется идти до конца.
«Хоть я и не искал женского общества и не хотел торговать собой ради выгоды, но, видно, такова моя судьба», – обреченно подумал Ван Пин.
Что ж, придется немного потерпеть.
В следующее мгновение Ван Пин властно обнял госпожу Су за талию, отпустил ее подбородок и крепко сжал ее ладонь.
— Не волнуйтесь, госпожа. Отныне я буду защищать вас до конца своих дней, — серьезно произнес он.
Стоило ему договорить, как он почувствовал, что напряженное тело в его руках мгновенно обмякло, превратившись из закаленной стали в податливый шелк, а в ее глазах отразилась глубокая нежность.
В этот миг госпожа Су окончательно запуталась в собственных чувствах.
Пусть она и была готова пожертвовать собой ради спасения дела, она никак не ожидала, что так легко и безропотно сдастся на милость победителя.
Но больше всего ее смущало то, что за маской растерянности и волнения скрывалось еще одно чувство, в котором она боялась признаться даже самой себе…
Радость.
Значит, она все-таки была ему небезразлична. Его напускное благородство в предыдущие дни было лишь уловкой, и теперь он наконец явил свое истинное лицо.
«Я так и знала. Все эти дни он вел тонкую игру, выжидая удобного момента. Так что это не я бесстыдница, а он оказался слишком хитер. Что могла сделать слабая женщина против его напора? Пришлось уступить его воле…»
В ее памяти снова всплыл образ Чэнь Хаояня.
Она вспомнила свои безрадостные годы затворничества, когда она доверилась негодяю и превратилась в птицу, навек запертую в золотой клетке.
Что ждет ее теперь?
Ее выбор был слишком поспешным, за считаные дни она будто лишилась рассудка. Кто знает, не сменила ли она одну клетку на другую, побольше?
Она не смела взглянуть на молодого стражника и не находила слов для ответа. Ей оставалось лишь напряженно размышлять о судьбе золотой канарейки, пытаясь уйти от реальности, но мысли путались и ускользали.
Постепенно образы в ее голове начали меняться.
Запертая птица вдруг вырвалась на свободу, взмыла высоко в небо, а затем камнем бросилась вниз, наслаждаясь упоительным полетом…
Она окончательно перестала думать.
В этот момент, спроси ее Ван Пин о чем угодно, она бы выложила все без остатка.
Ее затуманенный взор блуждал по потолку, пока она не почувствовала, что Ван Пин подхватил ее на руки, собираясь перенести в спальню. Это заставило ее очнуться.
— С-стой!
Вспорхнувшая в небеса канарейка поспешно опустилась на землю. Она прильнула к уху Ван Пина и горячо прошептала:
— Не надо в комнату… Давай прямо здесь!
И на какое-то время во дворе воцарился лишь тихий шорох крыльев бьющейся на воле птицы.
* * *
Полдень следующего дня.
Техника «Железного Быка» Ван Пина была весьма эффективной, да и госпожа Су благодаря прежней закалке обладала недюжинной выносливостью. Нашла коса на камень – соперники стоили друг друга.
Поэтому их полет, начавшийся на рассвете, затянулся до самого полудня.
Канарейка лишилась последних сил и теперь послушно дремала, уткнувшись в широкую грудь молодого стражника.
— Не шевелись…
После бурной ночи голос госпожи Су слегка охрип, что придавало ему особое, чарующее очарование.
— Это все ты виноват…
Она прижала ладонь к животу, испытывая странное умиротворение. Прежняя тоска без следа исчезла с ее лица, сменившись весенним расцветом небывалой красоты.
— Госпожа… — негромко позвал Ван Пин.
— Ты все еще зовешь меня так?
Госпожа Су шутливо надула губы, устроилась поудобнее на его плече и принялась лениво чертить пальцем узоры на его ладони.
— Меня зовут Су Я, — едва слышно прошептала она.
Ван Пин понял, что женщина полностью доверилась ему. Он не стал ни о чем расспрашивать, лишь крепче прижал ее к себе.
Спустя некоторое время они наконец поднялись на ноги.
Только тогда госпожа Су вспомнила о приличиях. Она принялась собирать растрепавшиеся волосы и оглядывать комнату, пока ее взгляд не зацепился за дальний угол.
Там, на полу, сиротливо лежала сломанная заколка из превосходного нефрита – подарок Чэнь Хаояня. Во время их бурного порыва она сама сорвала ее с головы и отбросила в сторону, и теперь на дорогом камне красовалась глубокая трещина.
— Хм?
Ван Пин проследил за ее взглядом и удивленно прищурился. Из-под расколотого украшения виднелся крошечный клочок плотной бумаги с какими-то письменами.
Похоже, это был… фрагмент рисунка?
Ван Пин мгновенно подобрался, вся его расслабленность улетучилась. Он протянул руку и поднял обломки заколки.
— Что это?
Су Я смущенно прикусила губу, не зная, что ответить. По ее лицу Ван Пин сразу все понял, и его сердце бешено заколотилось от радости.
«Как же я раньше не заметил!»
«Из какого материала сделана эта заколка? Она кажется такой хрупкой, но при этом полностью блокировала мое духовное восприятие! Если бы она случайно не разбилась, я бы ни за что ее не нашел!»
Ван Пин направил поток духовной силы сквозь трещину в нефрите.
В ту же секунду перед его внутренним взором развернулся сложнейший рисунок, напоминающий тушевую пейзажную живопись, а над ним красовались семь размашистых иероглифов:
«Схема Внутренней Силы „Небесный Рух, Пленяющий Дракона“»!
Комментарии