Поместье Су.
С наступлением ночи в кабинете по-прежнему ярко горели свечи. Ван Пин сидел за столом, держа в руке плотную бумагу, которая на глазах, сантиметр за сантиметром, превращалась в пепел от пламени свечи.
«Схема Внутренней Силы „Небесный Рух, Пленяющий Дракона“».
Это была самая сокровенная тайна Чэнь Хаояня, которую Ван Пин сейчас без колебаний сжигал. Разумеется, все ее содержимое он уже полностью запечатлел и сохранил в своем духовном восприятии.
«Так будет надежнее всего».
Закончив с этим, Ван Пин наконец расслабился. Он сосредоточился, успокоил дыхание и принялся бережно и детально изучать эту схему, способную помочь мастеру взрастить и закалить внутреннюю силу.
Так называемая схема внутренней силы по сути своей была картиной, написанной в крайне выразительной, размашистой манере. На ней был изображен заслоняющий небо огромный рух, охотящийся на драконов и змей. Рисунок был выполнен с поразительной, доведенной до безумия точностью: можно было разглядеть каждое перышко на крыльях исполинской птицы, бросающейся на свою добычу.
Но самым странным было то, что картина двигалась.
«Должно быть, использована какая-то особая техника рисования. Под разным углом картина выглядит иначе, а когда все эти образы накладываются друг на друга, получается короткое движущееся изображение».
Ван Пин сосредоточил духовное восприятие, всматриваясь еще пристальнее.
Постепенно на теле исполинского руха он начал различать иероглифы. Каждое перо служило штрихом кисти, очерчивающим узоры по мере движения птицы.
И следом в его сознании всплыли строки трактата.
«Небесный Рух пленяет дракона, пожирая его и превращая в слугу… Какая зловещая техника!»
Вскоре Ван Пин успешно постиг всю суть и ключевые принципы «Схемы Внутренней Силы „Небесный Рух, Пленяющий Дракона“», и выражение растерянности на его лице сменилось ясным пониманием.
Как и следовало из названия, внутренняя сила, закаляемая с помощью этой схемы, именовалась внутренней силой Небесного Руха. Звучало это величественно и благородно, однако на деле ее эффекты применялись в двух весьма специфических направлениях. Первое называлось «призрачный слуга». Суть его сводилась к тому, что мастер вливал свою внутреннюю силу в тело другого человека, превращая того в покорного раба повелителя руха!
Это был крайне коварный и жестокий метод.
Попадая в чужое тело, внутренняя сила Небесного Руха автоматически перерождалась в иную, особую форму энергии – внутреннюю силу Призрачного Дракона, обладавшую колоссальной проникающей и разъедающей способностью.
Она действовала подобно смертоносному яду.
Стоило внутренней силе Призрачного Дракона полностью подчинить себе жертву, как несчастный лишался воли: каждое его слово, каждый шаг и сама жизнь отныне принадлежали повелителю руха.
Но еще более зловещим был второй способ применения этой силы.
Его называли «пожиранием».
Проще говоря, повелитель руха мог поглотить внутреннюю силу, которую его «призрачный дракон» упорно взращивал в своем теле, чтобы укрепить собственный источник или даже пробить критический барьер в развитии.
Ван Пин долго вчитывался в текст, пока за красивыми фразами не разглядел истинную суть этого боевого искусства.
«Людоедство»!
Однако при этой мысли в голове Ван Пина внезапно родилась весьма необычная идея: распространяется ли власть внутренней силы Небесного Руха над «призрачными драконами» на трупы?
Если нет, то и ладно.
Но если да, то может ли он после собственной смерти и последующего воскрешения превратить свой прошлый труп в «призрачного дракона», а затем поглотить его силу, чтобы раз за разом поднимать собственный уровень развития, словно отталкиваясь от воздуха?
От этой мысли на душе у Ван Пина стало не по-детски жарко. Если подобную задумку удастся воплотить в жизнь, то перед ним откроются поистине безграничные возможности.
Немного погодя он вышел из комнаты и направился к конюшням.
Завидев его приближение, кудрявая лошадь, кажется, сразу все поняла. Ей даже не потребовалось помогать: она лишь недовольно фыркнула, скосила на него глаза и послушно задрала хвост.
— Пф-пф-пф!
И пилюли благополучно явились на свет.
Глядя на это зрелище, Ван Пин невольно засомневался: не слишком ли разумным стал его скакун? В самые первые дни за ним такого вроде бы не водилось.
Впрочем, он быстро отбросил эти мысли, поднял с земли грязный сверток, тщательно промыл его в воде и, вскрыв герметичную оболочку, извлек заветный флакон. Большую часть пилюль, оставшихся от Чэнь Хаояня, он уже успел поглотить за время своего стремительного прорыва.
Именно они позволили ему довести внешнее мастерство до абсолютного совершенства.
И теперь, если не считать ядовитых пилюль и загадочной пилюли Возвращения Души Небесного Начертания, назначение которой оставалось неясным, у него в руках оставались последние два флакона, способных укрепить его силы.
Пилюля Воссоздания Небесного Свода.
Нектар Снежного Женьшеня и Ледяного Плода.
«Предыдущие опыты показали, что эти два лекарства укрепляют не физическое тело, а именно внутреннюю силу. Они помогут мне максимально быстро освоить схему внутренней силы».
Глаза Ван Пина ярко блеснули.
Насколько он знал, развитие мастера внутренней силы по сути своей представляло процесс непрерывного выстраивания и совершенствования собственной энергоструктуры. Чем более завершенной была эта структура, тем сильнее становился мастер.
И на этом пути было всего два шага.
Первый шаг – объединить в единую структуру двенадцать главных меридианов. Это называлось структурой Малого Небесного Круга. Внутренняя сила начинала циркулировать в теле мастера по первичному контуру, что приводило к качественному скачку ее мощи.
Второй шаг – подчинить структуре восемь чудесных меридианов. Это именовалось структурой Великого Небесного Круга. Мощность выброса силы, ее общий объем и особые свойства при этом возрастали многократно.
«Абсолютное большинство схем внутренней силы не позволяют пройти даже первый шаг. Ведь двенадцать главных меридианов включают в себя по три иньских и янских канала на руках и ногах, а большинство схем охватывают лишь часть из них. Объединить все каналы сразу – задача почти невыполнимая… По крайней мере, обычным первоклассным техникам это не под силу, приходится параллельно изучать другие боевые искусства».
При этой мысли Ван Пин воодушевился еще сильнее.
Он обнаружил, что уровень «Схемы Внутренней Силы „Небесный Рух, Пленяющий Дракона“» был невероятно высок. Она охватывала абсолютно все двенадцать главных меридианов, уступая лишь в части восьми чудесных каналов!
«Поразительно».
«Где только Чэнь Хаоянь раздобыл эту схему? Ее сила выходит за все разумные рамки. Неужели это выдержка из какого-то легендарного, давно утраченного искусства?»
Помолчав немного, Ван Пин достал Лук Темной Безрогой Чилинь.
Это было запретное оружие из Оружейной палаты уезда. И хотя оно все еще считалось обычным оружием, до перехода на следующий уровень – к категории острого оружия – ему оставался буквально один шаг.
«В самый раз, чтобы совершить прорыв».
Шу-у-у!
Свистнул порыв ветра, свеча погасла, и комната погрузилась в полную темноту. Ван Пин сел на пол, скрестив ноги. На нем уже были надеты шесть предметов обычного оружия.
Помимо Лука Темной Безрогой Чилинь и тесака с бычьим хвостом, его тело теперь защищали мягкий доспех из темного золота, узорчатый боевой пояс и нашейное зеркало с ликом тигра для защиты сердца. Все эти вещи он забрал из сокровищницы поместья Су. Надетые вместе, они вошли в резонанс с его боевыми искусствами, и в темноте на них проступили слабые, мерцающие искорки света.
Затем он покрепче сжал в ладонях два флакона с пилюлями.
Глоток.
Пилюли провалились в желудок и словно взорвались там. Дикая, неистовая волна целебного жара хлынула наружу, устремляясь по меридианам и мгновенно растекаясь по всему телу.
«Выстраивание внутренней структуры тела всегда сопряжено с огромной опасностью».
«Ведь все процессы происходят глубоко внутри, их нельзя увидеть глазами, а малейшая ошибка может разорвать меридианы или нанести организму непоправимый вред».
Именно поэтому большинство мастеров подходили к этому этапу с величайшей осторожностью. На это уходили десять, а то и двадцать лет кропотливого труда, где каждый шаг выверялся до мелочей. Те же, кто не отличался терпением, зачастую останавливались на структуре Малого Небесного Круга и больше не решались ходить по краю пропасти.
К тому же и Малый, и Великий Небесный Круг теоретически позволяли стать титулованным мастером и войти в Свиток Оружия. Настоящая же разница между ними раскрывалась на стадии великого мастера: у тех, кто постиг Великий Круг, шансы на прорыв были значительно выше.
Но кого это волновало?
Даже если Великий Круг и помогал достичь ступени великого мастера, он увеличивал шансы от силы на один процент, что для большинства не имело никакого практического значения.
Да и среди сотен тысяч воинов до этой заветной черты добирались единицы. Стоило ли ради призрачной надежды так истязать себя?
— Подумать только, насколько же это сложно, — вздохнул Ван Пин. На пути боевых искусств каждый шаг вверх давался все труднее, и до вершины доходили лишь исключительные гении своего времени.
А то, что пытался сделать он сейчас – принять за один раз огромное количество укрепляющих пилюль и одновременно выстроить энергоструктуру тела – нельзя было назвать даже прогулкой по канату.
Это был безумный танец на лезвии бритвы!
«Буйная лекарственная сила не оставит мне времени на раздумья. Прежде чем я успею сообразить, как направить ее правильно, она просто разорвет мои меридианы в клочья».
Выстраивание структуры внутри собственного тела напоминало переход бурной реки в кромешной тьме на ощупь. Обычные мастера тратили годы, дожидаясь, пока вода спадет и станет чистой, а его попытка добиться мгновенного результата была равносильна тому, чтобы броситься в бушующий паводок. В таких условиях быть унесенным течением и сгинуть в пучине казалось неизбежным исходом.
Оказавшись на его месте, любой другой мастер уже подписал бы себе смертный приговор.
«Что? Я же практикую путь бессмертных? А, ну тогда ладно!»
Ван Пин задействовал духовное восприятие, мгновенно взяв под контроль все двенадцать главных меридианов своего тела, а затем плавно и уверенно направил в них потоки лекарственной силы. Процесс этот не вызвал у него ни малейших трудностей.
Все прошло на удивление легко.
Гу-у-у!
Постепенно дыхание Ван Пина стало тяжелым и гулким, словно в полумраке кабинета зарождалась гроза или бурным потоком неслась великая река.
В этот момент дверь тихонько приоткрылась.
Скрип…
Только что вернувшаяся домой после похорон Чэнь Хаояня госпожа Су замерла на пороге. Ее взгляд тут же непреодолимо приковало к сидевшему в комнате юноше.
Ван Пин внешне ничуть не изменился, но по какой-то причине, даже находясь в темноте, он словно излучал мягкое сияние, притягивающее к себе все внимание.
В следующий миг Ван Пин резко распахнул глаза.
Вспышка!
В темной комнате будто промелькнула молния, на мгновение озарив все вокруг белым светом, и тут же угасла. Перепуганная госпожа Су покачнулась.
Она едва не упала, но прежде чем это случилось, крепкая мужская рука властно обняла ее за талию, надежно удерживая хрупкое, подобно тонкой иве, тело.
— С вами все в порядке, госпожа? — С самым серьезным видом спросил Ван Пин.
— Ох…
Госпожа Су закрыла лицо руками. Мысль о том, что еще несколько дней назад она холодно отвергала Ван Пина, а теперь безвольно лежит в его объятиях, заставила ее сгореть от стыда.
Но и вырваться сейчас у нее не было сил.
Пытаясь как-то оправдаться перед собой, она вновь прибегла к спасительной мысли: «Меня просто принудили», – и, смирившись с судьбой, прильнула к груди юноши.
Однако Ван Пин не стал торопить события.
Напротив, он вежливо помог госпоже Су восстановить равновесие, а затем увлек ее в соседнюю кухню, где продемонстрировал ломящийся от изысканных яств стол.
— Это… ты сам приготовил? — Изумилась госпожа Су.
— Ну что вы, госпожа, вы слишком высокого мнения обо мне, — с легким смущением улыбнулся Ван Пин. — Это укрепляющие блюда из трактира «Юэлай», я попросил их доставить. Раз уж вы начали практиковать боевые искусства, вам нужно хорошо и правильно питаться.
— Прошу, угощайтесь.
При этих словах госпожа Су изумленно прикрыла рот ладонью, а ее сердце наполнилось невыразимой нежностью.
Ведь она только что видела, что Ван Пин был полностью погружен в свои тренировки, но даже в такой момент он помнил о ней и позаботился о питательном ужине.
Она невольно вспомнила прошлые годы, когда сама без устали готовила целебные отвары для Чэнь Хаояня, безумно боясь опоздать хоть на минуту и помешать его занятиям, за что нередко получала лишь жестокие побои.
В ее душе поднялся неодолимый порыв.
Прежде чем госпожа Су успела опомниться, она крепко обняла Ван Пина и, приподнявшись на цыпочки, прижалась к нему всем телом, словно желая полностью раствориться в нем.
— Госпожа, вы?!
— Тише… ничего не говори…
* * *
Несколько часов спустя.
Обеденный стол на кухне изрядно пострадал, посуда была разбросана и перевернута, однако все угощения исчезли без следа. Обессиленная госпожа Су тихонько лежала в объятиях Ван Пина.
— Я наелась, — едва слышно прошептала она.
Приятное тепло от сытного ужина разливалось по телу, а чувство умиротворения и безмятежности было настолько глубоким, что ей не хотелось шевелить даже пальцем.
Ван Пин облегченно выдохнул.
Если раньше он действовал ради получения секретов боевых искусств, то теперь ему пришлось изрядно постараться, чтобы просто порадовать и утешить госпожу Су.
Впрочем, иного пути не было. Коль скоро все зашло так далеко, он не мог просто использовать ее и бросить, превратившись в подобие Чэнь Хаояня. Госпожа Су и без того натерпелась в жизни, и если бы он сейчас отверг ее, она могла бы решиться на самое страшное.
К ночи утомленная госпожа Су крепко уснула.
Уложив ее поудобнее, Ван Пин вышел во двор. Он задействовал духовное восприятие, чтобы оценить изменения в собственном теле.
Внутреннему взору открылась поразительная картина: двенадцать главных меридианов рук и ног были до краев заполнены бурлящей внутренней силой. Они переплелись в единую, упорядоченную сеть, охватывающую все тело. И хотя в ней еще оставались небольшие шероховатости, в целом структура была завершена и пульсировала в такт его дыханию.
Полное слияние двенадцати главных меридианов, структура Малого Небесного Круга!
«Невероятно быстро…»
Ван Пин был поражен. Он невольно бросил взгляд в сторону Обители Странствующих Духов: методы этих признанных властью заклинателей и даосов превосходили любые ожидания.
Всего несколько пилюль заменили ему по меньшей мере десять лет изнурительных тренировок!
Интересно, найдутся ли у них еще?
При этой мысли в глазах Ван Пина промелькнул алчный огонек, однако он тут же подавил вспыхнувшую жадность.
«Нельзя терять голову».
«Пусть я и стал мастером внутренней силы, но моя техника та же, что была у Чэнь Хаояня. Для захолустного уезда этого вполне достаточно, но за его пределами мне ловить нечего».
Нужно вести себя тише воды, ниже травы.
В этот момент сердце Ван Пина тревожно екнуло. Он вскинул голову и сощурился, глядя на силуэт, стремительно приближающийся к нему под покровом ночи.
— Кто здесь!
— Свои.
Донесся знакомый голос Лю Е. Старый стражник предстал перед ним с сияющим от восторга лицом и, оглядев Ван Пина, насмешливо прищурился:
— Ого, Ван Пин, дружище!
— Что это ты забыл в покоях госпожи Су посреди ночи вместо своей комнаты?
Ван Пин даже бровью не повел:
— Госпожа была столь любезна и настойчива, что мне пришлось уступить. Эх, признаться честно, меня все эти глупости совершенно не интересуют.
Лю Е лишился дара речи.
«Каков наглец!»
Впрочем, тратить время на пустую болтовню старый стражник не собирался. Он лишь закатил глаза и, перейдя к делу, небрежным жестом бросил Ван Пину какую-то книгу.
— Это… что? — Удивился юноша.
— Даю тебе шанс приобщиться к прекрасному, — самодовольно усмехнулся Лю Е. — Скажу тебе по секрету: твой старший брат сумел завоевать доверие самого господина уездного начальника.
— Несколько дней назад господин уездный начальник не только лично провел для меня сеанс передачи силы, но и обучил меня истинному искусству! Теперь я самый настоящий мастер внутренней силы, а должность старшего стражника у меня уже в кармане. Предстоящее состязание в управе – чистая формальность… Ну как, силен твой старший брат?
Передача силы? Истинное искусство?
Ван Пин опустил взгляд на брошенную ему книгу, пока Лю Е продолжал хвастаться:
— Не думай, что я о тебе забыл, ты был первым, о ком я вспомнил!
— Это истинная техника, которую мне даровал господин уездный начальник.
— Я лично выпросил у него разрешение обучить тебя. Забирай ее, тренируйся как следует, а когда я займу пост, сделаю тебя своим помощником…
Лю Е увлеченно расписывал радужные перспективы их совместного будущего.
Но Ван Пин его уже не слышал. Его дыхание перехватило, а все мысли словно заледенели в то самое мгновение, когда он прочитал название на обложке книги.
В следующую секунду до него донеслись слова Лю Е:
— Кстати, зацени, какую внутреннюю силу я развил после передачи энергии господином…
Ван Пин резко вскинул голову и увидел, как ладонь Лю Е озарилась слабым свечением, а потоки его внутренней силы в ночной тишине издали тихий, отчетливый звук, похожий на драконий рык.
Ван Пин слишком хорошо знал, что это такое.
«Внутренняя сила Призрачного Дракона!»
В это мгновение словно тяжелый камень рухнул в зеркальную гладь пруда, или бабочка затрепетала в невидимой паутине, задев сигнальную нить.
Внутри Ван Пина пробудилась только что закаленная внутренняя сила Небесного Руха.
Это произошло помимо его воли: будучи двумя сторонами одной медали, внутренняя сила Небесного Руха и внутренняя сила Призрачного Дракона неизбежно вступали в резонанс на близком расстоянии.
В обычной ситуации это не сулило бы беды. В момент резонанса Ван Пин отчетливо ощутил состояние внутренних органов Лю Е, ток его крови, биение пульса и малейшие изменения в теле. Ему достаточно было одного мысленного усилия, чтобы вся эта система мгновенно и безвозвратно разрушилась.
И в этом не было ничего удивительного.
Он был повелителем руха, а Лю Е превратился в его «призрачного дракона» – покорного слугу, который даже не подозревал о своей участи. Старый стражник не представлял для него ни малейшей угрозы, его жизнь висела на волоске, подвластном лишь воле Ван Пина.
Но проблема заключалась в том, что в уезде был еще один повелитель руха.
«Проклятье!!»
Осознав это, Ван Пин резко изменился в лице и без колебаний бросился назад, пытаясь разорвать дистанцию. Однако на полпути он замер.
Было слишком поздно.
— Так это действительно ты, — раздался из темноты спокойный, но исполненный глубокого удивления голос. — Всего за пару дней не только выстроить структуру тела, но и взрастить столь плотную внутреннюю силу.
— Похоже, схема, которую я когда-то передал Чэнь Хаояню, действительно досталась тебе.
— И те пилюли ты тоже почти все израсходовал.
— Значит, это ты убил Чэнь Хаояня.
— Ты из Секты Белого Лотоса?
Прежде чем голос затих, во дворе поместья Су бесшумно соткалась фигура в чиновничьем одеянии, излучающая властное величие. Перед ними стоял сам глава уезда Лунсин.
Уездный начальник, Сюй Бинчжэн.
Комментарии