Сначала донесся лишь тихий, словно из другого мира, рокот.
Однако вскоре непрекращающийся грохот покатился по улицам, нарастая с каждым мгновением. Подобно исполинской приливной волне, он с неописуемой, пугающей силой устремился навстречу Ван Пину.
Грохот!
Воздух дрожал, земля ходила ходуном. Бушующая кровь превратила весь уезд Лунсин в раскаленную печь, а встречный ветер обжигал лицо.
Впереди показалась сплошная черная стена.
Больше сотни стражников уездной управы выступили единым фронтом. Но вместо привычного легкого снаряжения с простыми саблями на них были доспехи, от одного вида которых бросало в дрожь.
— Латы со звериными масками, тяжелые мечи Гуань дао… О боги…
— Как такое возможно? На город никто не нападает, приказов из округа тоже не поступало… Неужели уездный начальник самовольно открыл Оружейную палату? Он что, замыслил мятеж?
— Безумие! Все сошли с ума!
Почтенные горожане и богатые купцы в страхе заперли двери своих домов, с ужасом и тревогой наблюдая за происходящим сквозь щели в ставнях.
Для воинов империи Дашунь боевые искусства без оружия мало что значили.
В конечном счете все решало снаряжение. Даже обычный мастер внешних искусств, завладев «божественной вещью», мог резать мастеров внутренней силы как скот.
И сейчас сотня стражников управы, среди которых мастеров, пробивших все шесть меридианов, можно было пересчитать по пальцам одной руки (большинство едва одолели два-три барьера), облачившись в тяжелые латы и вооружившись огромными мечами, представляли собой совершенно иную силу.
К тому же они умели держать строй.
Стражники управы с самого начала обучались казенным армейским техникам и были экипированы казенным оружием. Объединенные в боевой порядок, они усиливали друг друга до немыслимых масштабов.
Ван Пин прочувствовал это на себе острее остальных.
В поле его ментального зрения перед ним предстал вовсе не отряд из ста человек, а живая, дышащая гора, движущаяся вперед!
Дыхание, стук сердец и пульс всех стражников слились в единый ритм, их оружие резонировало, и Ван Пину на мгновение показалось, будто над этим строем парит исполинский призрачный воин в доспехах. Он смотрел на него так же холодно, как и та золотая птица Пэн, затаившаяся в глубине управы.
«Их слишком много…»
Ван Пин прищурился. Он мгновенно понял, почему даос Шоучжун, тяжело ранив Сюй Бинчжэна, не стал развивать успех и не ворвался в управу, чтобы добить его.
Потому что власть империи никогда не держалась на одном человеке.
Погиб старший судебный пристав? Тяжело ранен уездный начальник? Это подрывало контроль над уездом Лунсин, но не более того. Смута оставалась временной.
Истинной опорой власти были эти сто стражников управы, содержавшиеся за счет налогов всего уезда. Пока они были живы, порядок в Лунсине оставался незыблемым.
«Обычные воины внешних искусств, экипированные лучшим армейским оружием, верхом на боевых конях и объединенные боевым строем, способны проявлять нечто, схожее с намерением духа титулованного мастера. И это при том, что Чэнь Хаоянь мертв, и строй лишился своего ведущего воина. Иначе их мощь была бы еще выше…»
Ван Пин медленно выдохнул.
«Ментальное давление тут не сработает. Против одиночки это эффективно, но такой строй уже не сокрушить ментально. Придется сойтись в лобовую».
Один против строя? Прорвать армию?
— Он ищет смерти!
Глядя на то, как в центре города стягиваются силы перед неизбежной схваткой, один из пожилых мастеров без колебаний вынес вердикт:
— Ему не выжить.
— Даже будь он титулованным мастером, против такого строя он окажется в положении обычного воина внутренней силы. Его энергия иссякнет очень быстро.
— Если он убьет хотя бы десятерых, это уже можно будет считать подвигом.
Стоит помнить, что в эту эпоху процветания боевых искусств воинов, способных в одиночку противостоять целым армиям, уважительно именовали «гроссмейстерами».
Иными словами, пока ты не стал гроссмейстером боевых искусств, столкновение с настоящим военным строем – пусть даже масштаба уездного города, численностью всего в сотню человек – неизбежно оборачивалось тяжелейшей битвой. А если численность войска превышала десять тысяч, погибнуть мог даже гроссмейстер!
— По приказу уездного начальника!
Стоявшие во главе строя стражники разом выкрикнули, и их голоса слились в громовой рев:
— Мятежник Ван Пин, примкнувший к порочной секте, замыслил бунт против власти…
— Казнить!
Свист!
Этот слаженный рев породил ощутимую воздушную волну. Почти одновременно с этим строй пришел в движение – сотня воинов устремилась на Ван Пина.
Это движение напоминало сход лавины.
Сотня тяжелых клинков взметнулась вверх, образовав сплошной лес из холодной стали, и обрушилась вниз. В глазах Ван Пина не осталось ничего, кроме сверкающих лезвий!
И это был лишь первый натиск. Хотя в этот удар вкладывалась сила всего строя, атаковали лишь первые пятнадцать человек – остальные несколько десятков ждали своей очереди позади. Даже если Ван Пин выдержит этот сокрушительный удар, следующий отряд тут же сменит первый, не давая ему ни секунды на передышку.
И так десять волн подряд.
К моменту, когда накатятся все десять волн, воины из первой волны уже успеют перевести дух и будут готовы начать круг заново, создавая бесконечный цикл смертоносных ударов.
«Первый же стык решит вопрос жизни и смерти».
Все тело Ван Пина пронзила острая боль от предчувствия смертельной опасности, но его разум парадоксальным образом стал кристально чистым, а дыхание – ровным и глубоким.
«Если я ввяжусь в эту карусель, то проиграю».
«Их много, они постоянно сменяют друг друга, поэтому сила их ударов не ослабнет. Я же один, и моя выносливость рано или поздно иссякнет».
«Поэтому единственный способ прорвать строй – с первого же удара высвободить силу такой мощи, которую этот строй не сможет выдержать, чтобы нарушить их систему смены волн».
Приняв решение, Ван Пин резко поднял ногу и со всей силы топнул по мостовой.
В тот же миг земля содрогнулась!
Вокруг него взметнулись целые пласты земли. С каждым его шагом мостовая под ногами врагов вздымалась и ходила ходуном, словно разбушевавшиеся волны!
Окружившие его стражники никак не ожидали, что земля под ними уйдет из-под ног. Их строй мгновенно покачнулся, слаженность нарушилась, а ровный лес клинков на мгновение рассыпался, обнажив брешь в обороне.
— Великое Искусство Распада Небесного Демона!
Ван Пин сделал широкий шаг вперед. Стоило его длинной сабле покинуть ножны, как его лоб покрылся багровым румянцем, а только что сформированное тело воина внутренней силы с грохотом взорвалось изнутри!
Следом сверкнула вспышка стали.
Прием военного искусства – «Повестка Владыки Преисподней»!
Развив немыслимую скорость, демонический клинок полностью вышел за пределы человеческого восприятия. Теперь его удар выглядел как ослепительная, яростная полоса пламени.
В этом расходящемся сиянии огня непрерывно звенел клинок, разгоняя тучи пыли и принимая очертания призрачного воинства преисподней. Он с яростной силой врезался в обнажившуюся брешь боевого порядка управы, безупречно и легко рассекая некогда монолитный, подобно горе, строй стражников!
Это зрелище заставило всех свидетелей онеметь от изумления.
Картина перед ними совершенно не походила на атаку воина-одиночки против армии. Скорее казалось, будто столкнулись два равных по силе войска!
Мир вокруг затих.
Лишь мгновение спустя зрители поняли, что эта тишина была иллюзией – звон клинка Ван Пина оказался настолько оглушительным, что на время лишил их слуха!
Еще через секунду донеслись звуки падающих тел, крики боли, звон ломающегося оружия… Некогда грозный строй рассыпался на глазах, а парящий над ним призрак воина развеялся без следа. Лишь одинокая фигура Ван Пина стремительно проносилась сквозь ряды врагов.
— Невероятно… просто невероятно…
Пожилой мастер, только что пророчивший Ван Пину скорую смерть, теперь затаил дыхание. Он невольно сжал кулаки, во все глаза глядя на юношу.
Кто этот безумец, откуда в нем столько отваги и мощи?
— Неужели он гроссмейстер боевых искусств? Нет, исключено. Будь он гроссмейстером, он бы рассеял эту сотню солдат без единой капли крови.
— Какая ярость!
Многие свидетели затаили дыхание от восторга. В конце концов, какой воин не мечтал втайне о том, чтобы в одиночку сокрушить армию?
Однако вскоре они остыли.
Ван Пин вовсе не вышел из этой схватки невредимым.
Напротив, каждый его шаг вперед оставлял на земле багровые следы, а на его теле прибавлялись глубокие раны, сквозь которые виднелись кости.
Сражение на поле боя сильно отличалось от дуэли мастеров.
В дуэли можно уклоняться и маневрировать, здесь же пространства для маневра не было вовсе – приходилось принимать удары на себя, пока не иссякнут силы.
— Пхак!
Один из стражников, наплевав на летящий в него клинок Ван Пина, поплатился тем, что его тяжелые латы разлетелись в щепки, и он отлетел назад, харкая кровью. Но перед этим он успел достать Ван Пина, оставив глубокую рану на его груди.
Размен ранами.
В этом и заключалось преимущество хорошего снаряжения: защищенный тяжелыми латами обычный воин внешних искусств мог позволить себе пойти на такой размен, зная, что латы спасут ему жизнь.
Ван Пин даже не успевал добить раненого врага – на место отлетевшего стражника тут же с яростным ревом бросались новые бойцы. Пользуясь прочностью своих доспехов и численным преимуществом, они планомерно истощали его внутреннюю силу и выносливость. Тем временем четверо опытных стражников, достигших великого круга внешних искусств, безучастно наблюдали за этим со стороны.
«Ждут, пока моя внутренняя сила иссякнет, чтобы без риска добить?»
Стоило признать, тактика была верной. Пусть раны Ван Пин мог затягивать с помощью техники «Запрет Дыхания», расход внутренней энергии оставался невосполнимым.
Ван Пин быстро окинул взглядом улицу. До крыши уездной управы оставалось совсем немного, но последний перекресток был перекрыт намертво, не давая ему продвинуться дальше.
Даже если бы он чудом прорвался, ему пришлось бы схлестнуться с четырьмя мастерами великого круга, а следом его ждал бы восстанавливающий силы Сюй Бинчжэн.
«Положение действительно отчаянное».
Ван Пин оставался спокоен. В какой-то момент он даже перестал тратить силы на исцеление ран с помощью техники «Запрет Дыхания», поскольку понял: именно его предсмертное состояние и было его главным козырем.
Да, именно козырем, а не шансом на спасение.
Придя сюда, он и не рассчитывал выжить. Он пришел за победой, и теперь он видел путь к ней.
Потому что он уже стоял на пороге смерти.
В такой ситуации разница в силе теряла значение. Важно было то, что ему терять уже нечего, в то время как его враги дорожили своими жизнями. Кто захочет рисковать головой ради схватки с покойником?
Почему эти четверо мастеров великого круга не вступали в бой? Забудь они о собственной безопасности и возглавь атаку строя, Ван Пин давно был бы мертв. Но они предпочли остаться позади, хладнокровно наблюдая за гибелью своих подчиненных и дожидаясь, пока буйство его внутренней силы сойдет на нет.
— Хе-хе.
Ван Пин презрительно усмехнулся, окинув взглядом окружившую его толпу. Разорванный им строй вновь сомкнулся, зажав его в плотное кольцо.
— Все кончено!
В глубине уездной управы, на застеленной шелками постели среди густого запаха лекарств, Сюй Бинчжэн резко сел. В его глазах вспыхнул холодный огонь, а губы скривились в торжествующей усмешке:
— Твое безрассудство привело тебя к закономерному концу.
— Я ломал голову, как выманить тебя из укрытия, а ты сам явился на бойню. Что ж, это избавило меня от лишних хлопот и сэкономило кучу времени.
С этими словами голос Сюй Бинчжэна раскатисто разнесся над площадью:
— Сдерите с него шкуру живьем!
Повинуясь приказу, строй пришел в движение, однако теперь он выглядел куда менее грозным и монолитным, в действиях воинов сквозила явная нерешительность.
Во-первых, сила Ван Пина превзошла все ожидания. Использовав «Великое Искусство Распада Небесного Демона», он многократно увеличил свои запасы энергии и устроил настоящую кровавую баню. Из сотни стражников тридцать уже выбыли из строя, и стоны тяжелораненых эхом разносились по улицам.
Это оказывало мощнейшее психологическое давление.
Во-вторых, как и рассчитывал Ван Пин, он выглядел как ходячий труп – израненный, истекающий кровью. Зачем лезть на рожон, если можно просто подождать, пока он испустит дух сам?
Достаточно немного потерпеть, а после забрать награду.
Умирающий тигр все еще опасен. Если броситься в атаку сейчас, он вполне может прихватить тебя с собой на тот свет. Слишком глупая смерть.
В конце концов, за это жалованье никто не подписывался на верную гибель.
В итоге, хотя Ван Пин и был зажат в тиски, никто не решался нанести решающий удар. Стражники просто держали дистанцию, давая ему драгоценные секунды, чтобы перевести дыхание.
В следующий миг Ван Пин наконец отбросил саблю. Он снял со спины Лук Темной Безрогой Чилинь и наложил на тетиву длинную стрелу.
— Уф-ф…
С этим выдохом последние капли его жизненной основы окончательно разрушились, высвободив колоссальный объем внутренней силы, превосходящий даже его пиковое состояние!
Он натянул лук.
Энергия, выжатая с помощью «Великого Искусства Распада Небесного Демона», окрасилась в зловещий алый цвет, заструившись по наконечнику стрелы.
В этот миг техника «Лук, Пронзающий Облака и Потрясающий Небеса», над которой он столько трудился вместе с госпожа Су, наконец преодолела последний барьер. Ван Пин осознал истинную суть этого искусства: стрела на тетиве должна быть выпущена с абсолютной решимостью. Выпущенная стрела никогда не возвращается назад!
Ступень совершенства!
Руки Ван Пина наполнились невероятным жаром, а алое свечение на наконечнике стрелы разгорелось с новой силой.
Военное искусство – «Морость Стужи Одиночной Стрелы».
Военное искусство – «Небесное Созвездие Разрушения Построений».
Ван Пин плавно натягивал тетиву. Лук Темной Безрогой Чилинь издал жалобный, на пределе прочности конструкции, скрип, напоминающий предсмертный стон дракона. Наконечник стрелы замер, нацелившись точно в сторону уездной управы.
И за все это время никто не сделал ни шагу, чтобы помешать ему.
Все понимали: это его последний, предсмертный выстрел. И любой, кто встанет у него на пути, гарантированно отправится на тот свет вместе с ним.
Поэтому, когда Ван Пин поднял лук, плотное кольцо стражников не только не попыталось его атаковать, но и поспешно расступилось, образовав широкий свободный коридор. Это зрелище повергло в шок всех зевак, а лицо уверенного в своей победе Сюй Бинчжэна мгновенно исказилось от ужаса!
Комментарии