Ван Пин прозрел.
Посреди персиковой рощи он стоял, натянув тетиву и наложив стрелу. Лицо его оставалось безмятежным, а дух, кровь и жизненная сила неудержимо рвались наружу. В этот миг его разум затопил небывалый прилив вдохновения.
— Бум!
Раздался оглушительный грохот, Лук Темной Безрогой Чилинь задрожал, и с тетивы сорвалось ослепительное сияние. Оно устремилось прямо к небесам, вздымая клубы воздуха и порождая истинную мощь, способную пронзить облака и потрясти небеса.
Благодаря помощи госпожи Су он наконец совершил этот выстрел.
Техника «Лук, Пронзающий Облака и Потрясающий Небеса» достигла ступени великого достижения!
Под усилением военного искусства активировался эффект «Морозная Стужа Одиночной Стрелы»!
Прошло немало времени, прежде чем бушующий дух Ван Пина вернулся в норму. Руки затекли и онемели, а в теле появилось ощущение полной опустошенности.
«Какое поразительное тайное искусство!»
Ван Пин был искренне изумлен. Даже с его совершенным владением Искусством Железного Быка всего одна тренировка заставила его почувствовать легкую усталость.
Из этого следовало, что пусть он и применил тайное искусство лишь раз, на деле оно вобрало в себя результат сотен и тысяч накоплений, выплеснув их в единый миг. Неудивительно, что эта техника требовала невероятной выносливости. Если бы за нее взялся обычный мастер без должной закалки тела, он мог бы попросту испустить дух от перенапряжения.
С этой мыслью он вновь посмотрел на госпожу Су.
На кончике носа зрелой красавицы еще блестели капельки пота. Она тяжело дышала – ей тоже пришлось нелегко. Куриные роллы так и остались недожаренными и получились пересоленными.
Заметив взгляд Ван Пина, она мягко улыбнулась:
— Поздравляю, дорогой. Твое мастерство сделало еще один шаг вперед.
— Спасибо за труды, дорогая.
Ван Пин ласково помассировал плечи госпожи Су и с улыбкой добавил:
— Не переживай. Спешка брата Лю Е принесет плоды. Думаю, недели через две все решится.
Это были слова утешения.
В конце концов, стоило Лю Е добраться до столичного поместья Су и передать весть, как бывшие друзья и близкие госпожи Су тут же поспешат ей на выручку, и ее безопасность будет гарантирована.
Однако на лице госпожи Су не отразилось радости.
Напротив, она крепко сжала руку Ван Пина, повернулась к нему и тихо произнесла:
— Может, не пойдешь? Давай спрячемся вместе на эти две недели.
Ван Пин покачал головой:
— Две недели – это слишком долго.
По его расчетам, максимум через неделю Сюй Бинчжэн сможет стабилизировать свои раны. Даже если он не восстановится полностью, этого хватит, чтобы явиться лично и отдать приказы.
А в боевых искусствах один в поле не воин, если против него целая толпа.
Столкнувшись с погоней из сотни стражников уездной управы, он растеряет всю свою внутреннюю силу, какой бы глубокой она ни была. К тому же ему придется постоянно отвлекаться, чтобы защитить госпожу Су.
Иными словами:
— У нас есть от силы неделя. И если мы хотим растянуть это время до двух недель или дольше, кому-то придется принести себя в жертву.
Либо он бросит госпожу Су и в одиночку пустится в бега – тогда все станет просто: даже если погоня увеличится в несколько раз, он легко уйдет от преследования. Либо он пожертвует собой, укроет госпожу Су, а сам отправится на смертный бой с Сюй Бинчжэном. Независимо от исхода, госпожа Су останется жива.
Очень простой выбор.
«У меня в запасе может быть бесчисленное множество попыток начать все сначала, но у других жизнь всего одна. Как я могу допустить, чтобы кто-то погиб из-за меня?»
Совесть не позволяла ему поступить иначе.
К тому же у него оставался один пустой свиток. Если умереть достаточно славно, а затем запечатать собственное тело, возможно, удастся сорвать главный куш.
— Не волнуйся, — Ван Пин похлопал госпожу Су по плечу и улыбнулся. — Пусть моя совесть и тяжела, но мне чертовски везет, так что сил удержать ее у меня достанет.
Лицо госпожи Су стало еще мрачнее.
В этот миг она почувствовала себя растерянной. Мужчина перед ней совершенно не укладывался в ее понимание мира. Как можно так легко, с улыбкой говорить о вопросах жизни и смерти?
Она ведь не сделала для него ничего особенного.
Если разобраться, она лишь отдала ему свое тело и несколько книг по боевым искусствам. Разве для обычного воина это имело такое значение, чтобы ставить на кон собственную жизнь?
Неужели он действительно полюбил ее без памяти?
Но даже если так, стоило ли ради этого так слепо идти на смерть?
Госпожа Су невольно подумала о Чэнь Хаояне. Стал бы тот негодяй, который клялся ей в вечной любви, заходить так далеко ради нее?
Ответ возник в ее мыслях мгновенно:
«Нет, не стал бы».
Случись подобное с Чэнь Хаоянем, он бы сбежал под покровом ночи, ни капли не заботясь о ее судьбе, не говоря уже о том, чтобы рисковать ради нее головой.
При этой мысли она вновь посмотрела на Ван Пина.
В этот миг ему даже не пришлось ничего делать – она сама почувствовала, как к щекам прилил жар. Внутри нее словно разгорелось пламя, стремительно растекающееся по всему телу.
— Ван Пин… дорогой, возьми меня.
Она впервые назвала его по имени и, не успев договорить, жадно прильнула к его губам, увлекая юношу за собой.
— Эй? Постой, дорогая, побереги силы…
…
Буря утихла, явив прелесть весеннего дня.
Ван Пин обнимал госпожу Су, прислонившись спиной к стволу персикового дерева. Он внимательно слушал, как его возлюбленная хриплым, чарующим голосом неторопливо шепчет ему наизусть формулу техники.
— Это… боевое искусство? — Немного удивился Ван Пин.
— В некотором роде, — госпожа Су лениво прижалась к его груди и объяснила:
— Если быть точной, эту технику создали на основе одного тайного искусства.
— Оригинальное тайное искусство было слишком жестоким и требовало непомерной цены. Даже среди бессмертных практиков мало кто владел им, но его разрушительная мощь поражала воображение. Поэтому императорский двор выделил огромные средства и призвал трех великих гроссмейстеров. Они трудились вместе сорок девять дней, чтобы упростить эту технику.
С этими словами госпожа Су вывела пальцем на земле несколько иероглифов:
«Великое Искусство Распада Небесного Демона».
— Это жестокий метод, использовать его могут только мастера внутренней силы.
— Суть его заключается не в разрушении плоти, а в разрушении самого источника внутренней силы мастера. По сути, ты добровольно уничтожаешь свои меридианы и боевую базу в обмен на кратковременное увеличение внутренней силы в несколько, а то и в десятки раз.
Голос госпожи Су становился все тише, она крепче прижалась к Ван Пину.
— Твой путь будет труден, и я ничем не могу тебе помочь. Позволь мне хотя бы передать эту технику. Если ты лишишься боевых искусств, их всегда можно развить заново. Главное – вернись ко мне целым и невредимым…
Ван Пин почувствовал, как у него побежали мурашки по коже.
Ох, кажется, он немного переиграл с благородством. В такой момент сказать ей: «Вообще-то я не умру, а просто воскресну», у него бы язык не повернулся.
Впрочем, даже если бы мог, он бы промолчал.
Он не собирался останавливаться и вести тихую, мирную жизнь. Для его пути одиночество подходило лучше всего.
Дела этой жизни должны решиться в этой жизни, чтобы все кармические долги были закрыты.
Вскоре пролетели еще семь дней.
Еще до рассвета Ван Пин собрал вещи, снарядился, закрепил за спиной лук, повесил на пояс саблю и вышел из деревянной хижины в персиковом саду. Он устремил взор туда, где вдалеке лежал уезд Лунсин.
Все эти семь дней госпожа Су ежедневно помогала ему задействовать тайное искусство «Стук в Врата Бессмертных», чтобы пробить барьер и довести технику «Лук, Пронзающий Облака и Потрясающий Небеса» до совершенства. Однако даже это чудодейственное искусство не было всесильным – семь попыток так и не позволили ему совершить качественный прорыв, хотя он и подошел к самой границе.
К счастью, Ван Пин не переживал.
Он чувствовал, что ему не достает вовсе не понимания или силы, а вкуса крови. Боевое искусство не может стать совершенным, пока не омоется в крови врагов.
— Дорогой, уходишь?
Ван Пин обернулся. Госпожа Су тоже проснулась и теперь стояла, прислонившись к дверному косяку, провожая его взглядом, полным невысказанной тревоги.
Заметив это, Ван Пин легко махнул рукой:
— Помни, дорогая, в город в ближайшие дни ни ногой. Еду и воду я тебе приготовил, скоро все вести сами до тебя дойдут…
Дав последние напутствия, Ван Пин развернулся и решительно зашагал прочь.
— Ну, я пошел.
Госпожа Су ничего не ответила. Она лишь неотрывно смотрела ему вслед, пока его силуэт не скрылся за деревьями персикового сада.
…
Уезд Лунсин.
Ранним утром воздух был пропитан влагой. В это время природа обычно пробуждалась, но на улицах города витала гнетущая, зловещая атмосфера.
Шел седьмой день.
Семь дней назад почти все мастера внешних искусств, достигшие великого круга, слышали отголоски того яростного боя. Никто не осмелился пойти проверить, сделав вид, будто ничего не произошло.
Однако после той ночи все осознали, что дело нечисто. Ведь после гибели Чэнь Хаояня место старшего судебного пристава пустовало, и уездный начальник Сюй Бинчжэн должен был ежедневно появляться в управе. Но он внезапно исчез, и никто не знал, где он находится.
Что произошло?
Все начали догадываться о самом вероятном исходе: неужели в ту ночь уездный начальник потерпел поражение или получил настолько тяжелые раны, что не мог показаться на людях?
Никто не решался спросить напрямую, но тайные прощупывания почвы становились все смелее. Спустя семь дней весь город превратился в бочку с порохом, готовую взлететь на воздух.
Не хватало лишь искры.
И теперь эта искра прибыла.
У городских ворот свистел холодный ветер.
Ван Пин мерно дышал. В его теле с каждым вдохом и выдохом звенели кости и мышцы, порождая легкую дымку. В ушах прохожих зазвучал едва различимый рык дракона и тигриный рык, разносящийся по округе.
Вскоре этот внутренний резонанс передался его оружию. Висевшая на поясе сабля непрерывно звенела в ножнах, а за спиной Лук Темной Безрогой Чилинь словно издавал глухое рычание истинного дракона-чилиня. Даже его легкий доспех, пояс и защитное зеркало на груди вторили этому звуку…
Так проявлялась глубина его боевого мастерства.
Через этот этап должен был пройти каждый мастер внутренней силы: объединить подвластное ему обычное оружие, соответствующее его боевому стилю, чтобы оно вошло в резонанс с его телом.
Проще говоря, собрать комплект.
Объединить шесть предметов класса «обычное оружие», выковать из них комплект «острого оружия» и соединить его со своим телом – только так мастер мог раскрыть разрушительную мощь своей внутренней силы на максимум.
Ван Пин шел от персиковой рощи до самого города пешком. Путь был неблизким, но он двигался не торопясь, чтобы успеть завершить этот ключевой шаг прямо в дороге.
— Кто идет!
Ветер прокладывал ему путь, а невидимые звери сопровождали его шаг. Подобное поразительное зрелище сразу встревожило стражу у городских ворот. На пригородном рынке мгновенно поднялся переполох.
Бум! Бум! Бум!
Городские ворота с грохотом захлопнулись. На стенах замелькали фигуры солдат, заскрежетали натягиваемые луки и арбалеты, нацелившись прямо на приближающегося Ван Пина.
В то же время начальник стражи, дежуривший сегодня, в ярости закричал:
— Какая наглость!
— Опять бунтовщики из пригорода! Неужели они хотят, как тот вожак Секты Белого Лотоса в прошлый раз, силой прорваться в управу? Беззаконие, сплошное беззаконие! Что?!
Его крик резко оборвался.
Когда Ван Пин подошел ближе, военачальник разглядел его лицо, и его горло словно сжала невидимая исполинская рука.
«Это… это он?!»
Если полмесяца назад прозвище Ван Пина «Копье Великого Дракона» в уезде Лунсин вызывало лишь усмешку, то теперь все изменилось.
Любой, у кого в городе были хоть какие-то связи, знал: в ту ночь уездный начальник отправился именно в усадьбу Су, где в то время находился этот самый Ван Пин по прозвищу «Копье Великого Дракона». А после этого чиновник бесследно исчез. Логично было предположить, что именно этот юноша нанес ему тяжелые раны!
За прошедшие дни слухи о Ван Пине в городе превратили его в настоящее чудовище.
Кто-то говорил, что он шпион северных племен, кто-то – что он тайный агент столичного Сыскного приказа, а иные утверждали, будто именно он и есть истинный глава Секты Белого Лотоса.
«Зачем он вернулся? Что мне делать?»
Начальник стражи на мгновение растерялся. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он почти инстинктивно вскинул руку и выдавил из себя хриплый приказ:
— Стреляйте! Стреляйте!
Не успели затихнуть его слова, как воздух наполнился гулом сотен спускаемых тетив. В мгновение ока на Ван Пина обрушилась сплошная туча стрел.
Почти в тот же миг Ван Пин поднял голову.
В следующую секунду смертоносный град накрыл место, где он только что стоял, но там не пролилось ни единой капли крови.
То, что начальник стражи увидел дальше, заставило его усомниться в собственном рассудке.
Юноша с луком за спиной и саблей на поясе без малейшего предупреждения возник совершенно в другом месте – в десятках шагов в стороне.
Затем он просто сделал шаг.
В его движениях не было видно спешки или усилий, но стоило его ноге опуститься, как его силуэт словно перепрыгнул через пространство.
Всего один шаг – и он переместился еще на десяток метров!
Дон!
Дон!
Дон!
Три шага подряд, напоминающие легендарную технику сжатия земли бессмертных практиков, – и юноша играючи преодолел ворота, оказавшись прямо на городской стене!
Эти три шага, полностью противоречащие здравому смыслу, заставили начальника стражи содрогнуться от глубокого, первобытного страха. И этот ужас мгновенно отозвался в теле: каждый шаг юноши отдавался в его груди тяжелым ударом колокола, лишая сил дышать.
«Это же… намерение духа?!»
«Как такое возможно! Хотя нет, постой… тогда все сходится. Он тоже титулованный мастер, владеющий намерением духа, потому-то он и смог тяжело ранить уездного начальника…»
При этой мысли у военачальника потемнело в глазах.
Не только у него – бесчисленные торговцы на пригородном рынке и солдаты на стенах почувствовали резкое головокружение и один за другим повалились на землю.
Вокруг завывал лишь холодный ветер.
Ван Пин, окруженный ореолом силы, спокойно перешагнул через стену и вошел в город. Ни один человек на его пути не посмел шевельнуться.
Конечно, это было не истинное намерение духа.
Это была ментальная сила. Проанализировав свой бой с Сюй Бинчжэном, Ван Пин научился имитировать подобные эффекты с помощью ментальной силы, хотя ее эффективность уступала оригиналу и составляла от силы треть.
С этим ничего нельзя было поделать – его ментальная сила была слишком слаба, являясь лишь врожденным свойством его тела «Небожителя Мира Желаний». Пусть по качеству она и превосходила намерение духа титулованного мастера, ее объем оставался ничтожным. Ее хватало лишь на то, чтобы пугать обычных людей. Против настоящих защитников управы этот трюк вряд ли сработает.
Тем не менее Ван Пин остался доволен результатом.
«Как говорится, суть боевых искусств заключается в том, чтобы сильный подавлял слабого. С этой точки зрения данный прием идеально соответствует моему боевому духу».
Подняв голову, Ван Пин посмотрел в сторону уездной управы.
В тот же миг перед его внутренним взором возникла иллюзия: глубоко в недрах управы сжалась в комок огромная хищная птица Пэн, которая с бешеной злобой и ненавистью смотрела прямо на него.
— Ха-ха-ха, — Ван Пин рассмеялся и небрежно засучил рукава.
Отлично. Всего за семь дней этот пес-чиновник так и не оправился от ран. Он слаб и беспомощен, а значит, настал идеальный момент, чтобы добить раненого зверя!
Комментарии