Поругавшись какое-то время, Ван Пин послушно уселся на прежнее место.
«Похоже, в будущем придется быть осторожнее».
В ближайшее время он не планировал возвращаться в мир Врат Бессмертных, ведь [Знамя Демонов Шести Желаний] сейчас находилось вруках того юноши – практика выплавления Ци.
Стоит ему только сунуться туда, и тот мигом почует неладное.
И тогда всему придет конец.
«Да, лучше вернуться в Дашунь».
По крайней мере, в сравнении с Вратами Бессмертных, чьи масштабы достигали космических величин, а путешествия между звездами были обычным делом, боевые искусства двора Дашунь казались куда безобиднее.
«Как и следовало ожидать, я прирожденный воин. Даже встав на путь бессмертия, мое сердце мастера боевых искусств ничуть не изменилось».
Ему все так же нравилось избивать тех, кто слабее.
…
И хотя в Дашунь тоже хватало своих подводных камней, вряд ли там нашелся бы кто-то способный, подобно тому практику выплавления Ци, обернуть время вспять по щелчку пальцев.
Подумав об этом, Ван Пин снова посмотрел на свиток [Внеземного Демона].
[Текущая личность: ловец (мелкий чиновник).]
[Текущая удача: семь (местный герой).]
[Потратить удачу, чтобы получить новую личность?]
«Меняем».
Ван Пин слегка кивнул. Он уже выжал из личности ловца практически все и, естественно, хотел начать с более выгодной позиции, если была такая возможность.
Однако, к его удивлению, несмотря на то, что по сравнению с прошлым разом его удача выросла ровно всемеро, при обмене ранг личности по-прежнему остался на уровне мелкого чиновника. Никаких качественных изменений не произошло – лишь в мистическом свете промелькнул сине-красный оттенок.
«Значит, нулевая удача – это статус простолюдина, а от одного до десяти – мелкие чиновники».
На Ван Пина снизошло озарение, а тем временем письмена на свитке непрерывно менялись, перебирая разные личности, пока плавно не остановились на одной из них.
[Страж золотого патруля].
«Почему снова чиновник?»
Ван Пин нахмурился. В его памяти быстро промелькнула информация о стражах золотого патруля – судя по всему, это была должность в прямом подчинении Столичной императорской гвардии, нечто вроде личной свиты Сына Неба.
Что-то вроде парчовой стражи.
Если посмотреть с этого ракурса, разница между единицей и семеркой удачи все-таки была: первая позволяла стать лишь ловцом в уездном городке, а вторая – уже гвардейцем в Столице.
Затем Ван Пин перевел взгляд на другую сторону возвышения.
Там, словно небольшая гора, высилась огромная куча пилюль. В восприятии духовного сознания пугающая жизненная изначальная Ци казалась бескрайним океаном.
Все это он прикарманил в [Знамени Демонов Шести Желаний] и похитил с помощью [Вора Жизни]. Треть этой жизненной изначальной Ци исходила от трупов разбойников-культиваторов, а оставшиеся две трети стали щедрым подарком Ю Сюэсинь, и качество этой энергии поражало воображение.
«На этот раз можно наесться досыта».
Ван Пин с огромным нетерпением предвкушал, каких высот он достигнет, когда вернется в Дашунь и поглотит всю эту жизненную изначальную Ци.
В следующее мгновение он шагнул в свиток [Небесной империи Дашунь], позволив величественному фолианту вспыхнуть и поглотить себя с головой.
…
Ван Пин снова открыл глаза.
Первым, что он увидел, был незнакомый потолок. Одетый в плотный костюм, он, судя по всему, отдыхал на кровати. Резко перевернувшись, Ван Пин тотчас начал проверять состояние своего тела.
Через мгновение он облегченно выдохнул.
«… Ничего не изменилось».
Перерожденное тело безупречно сохранило боевые искусства из его позапрошлой жизни: внутренняя сила Небесного Руха бурлила внутри, а циркуляция малого небесного цикла находилась на самом пике.
«Жаль, конечно, что достижения на пути бессмертия из прошлой жизни не перенеслись. Возможно, потому, что тогда из меня сделали духа артефакта… Ну и ладно. Даже если бы перенеслись, это был бы лишь бесполезный духовный корень, толку от него никакого. Главное – [Вор Жизни] и жизненная изначальная Ци».
Ван Пин быстро успокоился.
Встав, он подошел к медному зеркалув комнате. Результат оказался вполне ожидаемым: в отражении виднелось его собственное привлекательное лицо.
Более того, по сравнению с позапрошлой жизнью даже возраст почти не изменился.
«Так дело не пойдет».
Ван Пин нахмурился. Один-два раза – еще куда ни шло, но если он продолжит раз за разом появляться с одним и тем же лицом в разных обличьях, любой дурак заподозрит неладное.
Вспомнив мимолетную сцену внутри Трактата Великого Спокойствия, где спустившийся с небес практик выплавления Ци обернул время вспять и напрямую воскресил Ю Сюэсинь, Ван Пин невольно вздохнул: «Механизм воскрешения в Трактате Великого Спокойствия все же недостаточно чи терский. Почему бы ему тоже не отматывать время назад?»
«Похоже, придется раздобыть технику изменения внешности».
Ван Пин прикинул в уме: найти подобный навык несложно, проблема в том, чтобы после смены лица никто не смог заметить подвоха, а вот это уже куда труднее.
И в этот момент на него внезапно нахлынули воспоминания.
«Опять».
Потирая переносицу, Ван Пин начал усваивать память предыдущего владельца тела, хотя к этому моменту он уже смутно понимал ее истинную природу.
Это были скорее не воспоминания живого человека, а заданная предыстория.
Большинство из них касалось его новой личности, но в них напрочь отсутствовали какие-либо бытовые моменты: как он ел, спал или ходил по нужде.
Вскоре Ван Пин нахмурился.
Согласно воспоминаниям, он был стражем золотого патруля, напрямую подчиненным Столичнойимператорской гвардии, и по военному приказу направлялся в уезд Лунсин округа Чанлэ на должность военного инспектора Лагеря Черных Доспехов.
«Почему опять уезд Лунсин?»
В этот миг Ван Пин даже заподозрил, что уезд Лунсин был какой-то аномальной точкой. Один-два раза можно списать на совпадение, но все три перерождения так или иначе оказались связаны с ним.
За этим явно скрывался чей-то умысел.
Ван Пин продолжил копаться в памяти:
«На данный момент с того времени, как я устроил переполох в уездной управе, прошло около четырех месяцев. Поскольку управе был нанесен серьезный удар, влияние двора в уезде Лунсин пошатнулось».
«Потом кто-то, похоже, задействовал связи в администрации округа Чанлэ, и тамошний губернатор, вопреки возражениям, сначала направил военный лагерь в Лунсин якобы для помощи в поддержании порядка, и лишь затем уведомил Столицу, заодно попросив назначить военного инспектора… Это же самоуправство. Откуда у губернатора Чанлэ столько наглости?»
Самовольно передвигать войска, вмешиваться в дела уезда и нарушать распределение полномочий – неслыханно.
«Судя по столичным новостям, приказ отдала какая-то невероятно влиятельная госпожа, что и подтолкнуло администрацию округа пойти на это нарушение».
Кто именно это был, Ван Пин не знал.
«Так или иначе, Лагерь Черных Доспехов уже разбит в Лунсине, а я – присланный двором военный инспектор. Моя официальная задача – помогать главе уезда поддерживать порядок…»
Что же касалось неофициальной части, то он получил еще один приказ.
Ван Пин сунул руку за пазуху и достал ярко-желтый парчовый свиток с облачным узором на валике из рога черного носорога. Это был императорский указ.
Если точнее – секретный указ. Заверенный печатью Сына Неба, он предписывал по прибытии в уезд Лунсин тайно поддержать народные волнения и поспособствовать тому, чтобы мятежники захватили город!
В комплекте с указом шел медный армейский жетон, позволяющий командовать любыми войсками науровне лагеря. Очевидно, в случае необходимости ему предоставлялось право действовать единолично.
Осознав это, Ван Пин опешил.
Зачем?
Если бы императорская печать на указе не была подлинной, он бы решил, что ошибся. Двор что, решил собственноручно пилить сук, на котором сидит?
«… Тут явно что-то нечисто». Ван Пин еще больше утвердился в мысли, что с уездом Лунсин не все в порядке, но вскоре отбросил сомнения. Как бы там ни было, теперь он тоже стал куда сильнее. Стоит только поглотить изначальную Ци, хранящуюся в Обители Покоя, и он был уверен, что сможет размазать этого пса Сюй Бинчжэна по земле!
«Боевые искусства все равно нужно практиковать».
Хоть он теперь и считался наполовину бессмертным практиком, титула преемника у него не было. По большому счету он был вольным культиватором: уровень развития имелся, а вот техник для защиты Дао не хватало.
На раннем этапе боевые искусства вполне могли компенсировать этот недостаток.
Что же касалось его пути боевых искусств, то у Ван Пина появились совершенно новые идеи. Если задумка осуществима, он пойдет дорогой, по которой до него не ходил никто.
…
За городом Лунсин.
В отличие от того, что было несколько месяцев назад, когда здесь простирался лишь пустынный пригород, теперь на этом месте возвышался внушительный военный лагерь, над которым поднимались густые клубы дыма от костров.
Военная система Дашунь предполагала деление по пятьсот человек в лагере. В него входило пятьдесят палаток, по десять солдат в каждой. Таким образом, назначалось пять сотников, сто командиров пятерок и пятьдесят десятников. Во главе стоял дут ун, управляющий всеми делами. Все солдаты были освобождены от повинностей и находились на содержании двора, нив чем не зная недостатка: ни в боевых искусствах, ни в оружии, а их статус был выше, чем у ловцов.
Тем более когда речь шла о Лагере Черных Доспехов – подразделении, получившем собственное название.
Во всем округе Чанлэ они считались элитой из элит. Если пятьсот бойцов объединят усилия, их боевой мощи хватит, чтобы одолеть большинство титулованных мастеров боевых искусств из Свитка Оружия.
Однако сейчас…
Будучи дутуном Лагеря Черных Доспехов, У Синьтай с огромной головной болью смотрел на красивую женщину. Ее прелестное лицо дышало холодом, и она всем своим видом показывала, что не отступит, пока не добьется своего.
— Дут ун У, так вы отправите войска или нет?— Тяжелым тоном спросила госпожа.
— Госпожа Су, дело не в том, что яне хочу, а в том, что не могу… — ответил У Синьтай. — Это уездный город. Я и так нарушил правила, разбив здесь лагерь…
Услышав это, госпожа Су помрачнела еще сильнее, но, глядя на заискивающего, но при этом непреклонного У Синьтая, не могла не ощутить собственного бессилия.
В этот миг в ее памяти всплыли события последних четырех месяцев.
Этот Лагерь Черных Доспехов, после того как она связалась со столичной ветвью семьи, для нее специально выхлопотала давняя подруга и названая сестра, обратившись к властям округа Чанлэ.
Потому что госпожа Су не хотела уезжать просто так.
От того молодого ловца, чье слово стоило Обещания на Вес Золота, уже четыре месяца не было вестей, даже тело не нашли. Она жаждала отомстить за него и убить мерзкого чиновника, прячущегося в уездной управе.
«Матерь божья…»
Глядя на стоящую перед ним госпожу Су, У Синьтай мысленно взвыл: «Эта баба явно спятила. И чем ей так насолил глава уезда Лунсин?»
Да еще и требует отправить войска, чтобы его убить!
Что за бред? Отправить войска – это бунт, убить чиновника – мятеж! Он отлично устроился на месте дут уна, зачем ему гробить собственную карьеру?
К тому же Лагерь Черных Доспехов уже нарушил устав, разместившись здесь: начальство пошло на уступки, позволив им сначала выступить, а потом уже издать приказ. Если он сейчас без разрешения пошлет солдат и публично убьет главу уезда, ему больше не быть дутуном. Уж лучше сразу перерезать себе глотку и лечь в могилу вместе с ним.
У Синьтай хотел вывалить на нее все, что накопилось.
Но слова застряли в горле – у него не было выбора. Пусть эта женщина и была безумной, пусть она ничего не смыслила в боевых искусствах, ссориться с ней ему было не почину.
Потому что он навел справки.
Сама по себе эта женщина ничего из себя не представляла. Да, когда-то она была благородной дамой из столичного рода Су, но ее давно вычеркнули из списков и сослали в глушь. Ничего особенного.
Проблема заключалась в том, что в юности у нее была очень близкая подруга – двоюродная сестра.
А вот с ней все было иначе. В те годы ее выбрал Путь Искусств и Бессмертных, и за прошедшее время она уже успела стать Иной, причем весьма выдающейся!
Когда несколько лет назад с госпожой Су случилась беда, та как раз находилась на культивации в Пути Искусств и Бессмертных. Вернувшись и узнав, что произошло, она тут же бросилась в администрацию округа Чанлэ и лично организовала переброску Лагеря Черных Доспехов. Связи и влияние этой женщины просто пугали.
«И все же жаль».
«Если бы ей не пришлось внезапно уехать из-за непредвиденных обстоятельств, она бы взяла всю ответственность на себя. Тогда можно было бы и войска отправить, и главу уезда прикончить. Подумаешь, великое дело».
Но отвечать завсе самому – совсем другая история.
В любом случае У Синьтай ни за что нестал бы подставляться. Он предпочел бы проявить бездействие, чем совершить фатальную ошибку, и твердо решил не сдвинуться с места без прямого приказа.
Видя его реакцию, госпожа Су разозлилась еще сильнее.
— Этот глава уезда использует власть в личных целях, а чиновники округа Чанлэ покрывают друг друга! Лю Е бросили в темницу! Если вы не собираетесь отправлять войска, чтобы убить этого негодяя, то хотя бы вызволите человека…
Именно поэтому она не могла больше ждать.
Изначально ее подруга сказала, что вынуждена ненадолго отлучиться, а по возвращении разберется с этим псом-чиновником, который угнетает простой народ.
Госпожа Супозаботилась и о Лю Е, который ранее принес ей вести. Она собиралась отправить его в другой округ, но тот наотрез отказался покидать родные края, поэтому в итоге выбор пал на Чанлэ. Однако у Сюй Бинчжэна оказались там свои связи. Прознав об этом, он тут же подстроил ловушку и устранил Лю Е.
В результате Лю Е арестовали за «неуважение к начальству».
Все прошло в строгом соответствии с Законами Дашунь. Лю Е лишили статуса, вернули в сословие простолюдинов и отправили обратно в Лунсин, где в тот же день бросили в темницу уездной управы.
В этот раз госпожа Су пришла к У Синьтаю в первую очередь затем, чтобы вытащить его.
Однако дут ун снова покачал головой:
— Мне очень жаль, но без приказа военный лагерь с местане сдвинется.
Он знал о случившемся с Лю Е, но, на его взгляд, здесь явно действовала другая властная группировка двора, которая вряд ли уступала названой сестре госпожи Су.
Разве может он, какой-то мелкий дут ун, вмешиваться в противостояние таких гигантов?
Поразмыслив над этим со всех сторон, У Синьтай пришел к выводу, что единственное, что ему остается – верно исполнять свои обязанности. Тогда, даже если небеса обрушатся на землю, его никтоне обвинит.
…
Госпожа Су впала в полное отчаяние.
И дело было даже не в Лю Е, а втом, что, как ей казалось, и его, и ее саму тот молодой ловец спас ценой собственной жизни.
А в итоге Лю Е все равно не смог избежать беды.
Все их усилия пошли прахом.
Выходит, тот юноша погиб напрасно? Всякий раз, думая об этом, госпожа Су чувствовала горькую несправедливость, а ее сердце переполняли гнев и бессилие.
И в этот момент…
— Господин дут ун, прибыли, наконец-то прибыли!
Полог палатки резко распахнулся, и внутрь с криком вбежал один из сотников Лагеря Черных Доспехов:
— Прибыл назначенный двором военный инспектор! Ожидает за пределами лагеря…
— Успокойся, — покачал головой У Синьтай, глядя на подчиненного с досадой. — В любой ситуации нужно сохранять хладнокровие, вот истинное качество полководца. Сколько раз я вас этому учил?
— …Подумаешь, военный инспектор. Можно подумать, ты их никогда не видел.
— …По сути, это просто кучка безъяйцых белолицых евнухов. Мы на них еще во время ротации на севере насмотрелись. Ты что, так давно баб не видел, что…
— Нет же, господин! — Затряс головой сотник, повышая голос. — На этот раз прибыл не дворцовый евнух. Это страж, страж золотого патруля, напрямую подчиненный Столичной гвардии!
— …Патруля? — Опешил У Синьтай. — Личная гвардия Сына Неба?
Сотник закивал так быстро, что его голова стала похожа на пестик в ступке.
— Твою мать! Почему ты сразу не сказал о таком важном деле?!
В следующую секунду У Синьтай, который еще мгновение назад проповедовал «хладнокровие полководца», подскочил как ошпаренный и со всех ног помчался к выходу из палатки.
Комментарии