Квартира Виктории располагалась на Парк-авеню, в типичном довоенном доме.
Медные створки лифта плавно разъехались, открывая взору вестибюль с невероятно высокими потолками и затейливой гипсовой лепниной.
— Располагайся, — бросила она.
Виктория сбросила туфли на шпильках с красной подошвой и небрежно швырнула тренч от Burberry на диван.
Линн окинул гостиную взглядом.
Просторное помещение, на стенах – несколько масляных картин, которые явно повидали виды, а массивная хрустальная люстра, несмотря на то что горела лишь часть вспомогательных ламп, всё ещё сохраняла отпечаток былой роскоши.
В доме было прохладно – отопление работали очень экономно.
В США не было централизованного отопления, и поддерживать комфортную температуру стоило немалых денег: каждый лишний градус облетал в копеечку.
В воздухе стоял лёгкий запах прелого дерева – характерный аромат старого жилья, которому не хватало должного ухода.
Края персидского ковра протёрлись, и их предусмотрительно прикрыли ножкой журнального столика.
— Будешь что-нибудь пить? Воды или, может, газировки? — Виктория направилась к открытой кухне и распахнула массивный двустворчатый холодильник.
Линн заглянул внутрь, воспользовавшись светом, льющимся из холодильника.
Пусто.
Кроме пары бутылок газировки, оставшихся, судя по всему, с прошлой вечеринки, и нескольких сморщенных лимонов, там стояла лишь огромная банка протеина. Даже пачки молока не нашлось.
— Воды вполне хватит.
Виктория достала бутылку «Эвиана», кинула её Линну, а затем, повернувшись, ухватилась обеими руками за подол кофты и решительным движением стянула её через голову.
— И сразу предупреждаю, — она развернулась, уперев руки в бока.
Приходилось признать: её генетический лотерейный билет оказался выигрышным. Это был настоящий эталон американской красоты.
У Виктории был вызывающе пышный бюст, рост под метр восемьдесят и широкие бедра, создававшие потрясающий контраст с тонкой талией. Истинное воплощение «пышных форм».
Она напрягла правую руку, и её бицепс заметно округлился.
— У нас сейчас исключительно рабочие отношения. Не вздумай делать глупости, — добавила она с кокетливой интонацией.
Линн открутил крышку и сделал глоток.
— Доктор Вандербильт, боюсь, вы меня не так поняли, — произнёс он. — Я здесь, чтобы зарабатывать деньги. Если получится увеличить число подписчиков вашего канала вдвое за неделю, я забираю 25% от последующего дохода.
Он протянул папку:
— Вот отчёт об исследовании рынка, который я подготовил.
Виктория поперхнулась. Её попытка поставить гостя на место с треском провалилась, из-за чего она замерла в неловкой позе.
С лёгким раздражением она взяла документ.
На обложке значилось: «Некоторые рекомендации по дифференцированной конкуренции в нишевом сегменте OnlyFans».
Стоило ей открыть первую страницу, как она застыла: текст пестрел графиками, таблицами и анализом конкурентов.
От активных часов аудитории и ключевых слов с самым высоким потенциалом оплаты до коэффициента удержания у блогеров разного типа внешности…
Всё было составлено профессионально, как аналитическая записка инвестиционного банка с Уолл-стрит.
— Это… это ты составил? — Она с недоверием посмотрела на Линна.
— Небольшое хобби в свободное время, — не моргнув глазом ответил тот.
Спасибо ИИ, спасибо массивам данных.
— Твой подход до этого момента был в корне неверен, — Линн подошёл ближе и указал на строчку в отчёте. — У тебя выдающаяся фигура, но ты не делаешь контент для взрослых, полностью игнорируя это преимущество.
— Однако в других уголках мира даже те, кто не торгует телом, умудряются снимать невероятно соблазнительные видео.
Линн достал телефон и открыл несколько приложений, о которых Виктория даже не слышала: TikTok, Bilibili и приложение для шопинга Сяохуншу.
— Взгляни, — он пролистал ленту.
На экране сменялись ролики: где-то достаточно было одного выразительного взгляда, где-то акцент делался на ключицах, где-то соблазн создавался игрой света и ритмичной музыкой в сочетании с простыми движениями.
Виктория остолбенела.
— И это всё? Они… почему у них так много лайков!?
— Потому что высокий уровень сексуальности – это не про «дать», а про «отнять», — Линн убрал телефон и посмотрел на неё как наставник.
— Люди устали от американского фастфуда.
— Наша серия будет называться «Ночная смена в приёмном покое».
…
Через полчаса спальню временно превратили в смотровую.
Виктория накинула белый халат; верхняя пуговица шелковой блузки под ним была расстегнута, открывая захватывающий дух изгиб.
Линн сидел на стуле у кровати, держа телефон и наводя камеру на Викторию.
— Камера, мотор.
Виктория глубоко вдохнула и поднесла стетоскоп к самому объективу.
— Здравствуйте, я ваш лечащий врач. На что жалуетесь?
Её голос звучал скованно, взгляд блуждал, а движения были такими, словно она проводила вскрытие трупа.
— Стоп! — Линн нахмурился и опустил телефон.
— Ещё раз. Слишком фальшиво.
Вторая попытка.
Виктория изо всех сил старалась выглядеть сексуально, но из-за её ужимок и закатывания глаз она походила на бездарную актрису третьего сорта.
— Стоп! — Голос Линна стал резче.
Третья попытка. Четвертая.
На лбу Виктории выступили капельки пота, лицо становилось всё мрачнее.
Будучи гениальным хирургом, она никогда не сталкивалась с подобными неудачами в своём деле. Раньше она снималась одна, а теперь, под пристальным взглядом мужчины, чувствовала себя крайне неловко.
— Я больше не буду это снимать! — Она в ярости швырнула стетоскоп на кровать и испепелила Линна взглядом.
— Подобные кривляния – это оскорбление моего интеллекта!
— То, что ты показываешь сейчас, хуже кривляний. Даже у глупцов хватает ума хотя бы просто слушаться, — холодно отрезал Линн.
Он поднялся и начал шаг за шагом приближаться к ней.
— Доктор Вандербильт, вы ведь так в себе уверены? Вспомните, как вы держитесь в операционной.
Линн смотрел на неё сверху вниз; в его глазах не было ни капли жалости – лишь презрение к неспособному выполнить задачу.
— Что такое? Сменилась обстановка, и вы разучились общаться с «пациентом»?
— Ты… — от возмущения её грудь часто вздымалась.
— Смотри в объектив! — Рявкнул Линн так же властно, как она сама отчитывала нерадивых ассистентов в больнице.
— Стоп! Воспринимай камеру как пациента! Того, кого нужно успокоить и взять под полный контроль!
— Стоп! Взгляд рассеянный! Сфокусируйся!
— Стоп! Будь это реанимация, пациент бы уже умер из-за твоих колебаний!
Виктория была в шоке. В больнице даже заведующий отделением не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне.
Но, как ни странно, перед лицом такой беспощадной критики Линна ярость, с которой она хотела возразить, странным образом трансформировалась в… желание доказать свою правоту.
Более того, она почувствовала странный прилив возбуждения.
Он прав.
В определённых вещами Линн действительно превосходил её.
Выросшая в именитой семье, одарённая от природы, Виктория всегда была высокомерной. Немногие могли сравниться с ней, и осознание этого факта вызывало стыд, но в то же время заставляло покориться.
— Ещё раз! — Линн снова поднял телефон, его тон не допускал возражений.
— И не вздумай меня разочаровать.
Виктория прикусила губу, её высоко поднятая голова склонилась. А когда она снова посмотрела в объектив, взгляд изменился.
Нарочитое высокомерие исчезло, сменившись смесью обиды, сосредоточенности и покорности.
Она медленно подалась вперёд.
В кадре её длинные волосы падали по бокам, создавая интимное, закрытое пространство.
— И почему же у тебя так сильно бьётся сердце… — её голос был низким и хриплым, с естественным дрожанием. Это больше не был приказ; это был тёплый шёпот.
Серо-голубые глаза впились в камеру, словно намереваясь поглотить того, кто был по ту сторону экрана.
Металлический наконечник стетоскопа прохладно коснулся объектива, создавая контраст с жаром её пальцев.
— Не бойся, я рядом.
— Слушайся… дыши глубже.
Её глаза, подёрнутые дымкой, выражали полную концентрацию. В этот миг она была не просто высокомерным врачом, а частной собственностью того, кто смотрел это видео.
Линн наблюдал за картинкой на экране, и уголки его губ приподнялись.
Именно этого он и добивался.
— Хорошая девочка, — негромко сказал Линн и нажал кнопку остановки.
Услышав эту оценку, Виктория выпрямилась, словно получив удар током, и её щеки мгновенно залились густым румянцем.
[Мировая линия С завершена]
[Навык «Тупая диссекция» (Мастерский уровень) получен]
[Эффект: наделяет подушечки пальцев способностью к тактильному восприятию, подобному радару. Позволяет при ограниченной видимости глубоко внутри тканей, лишь на ощупь, филигранно огибать нервы и сосуды для безопасного отделения патологического очага.]
Комментарии