Я тщательно вспоминал ту ночь и вдруг понял: кажется, тогда связь и вправду оборвалась из-за плохого сигнала.
Но потом же я снова дозвонился, верно?
Погодите!
Мне внезапно вспомнилось, что во второй раз голос Сюй Жугуй звучал странно.
Прямо как… у автоматического оператора!
А ведь дядя в тот вечер говорил точно так же!
Мысль крутанулась в голове вихрем – той ночью со мной точно что-то случилось!
Если я звонил дважды, значит, по крайней мере, этот Будда Акации не способен перехватывать информацию прямо с начала, не как та аномалия на площади Цзиньмао, способная ещё и общаться в чате с другими людьми.
Тогда под контролем был либо я, либо телефон.
Я ведь отчётливо помню, что сам набирал номер из списка контактов… Неужели Будда Акации умеет вмешиваться в электронные программы?
Или всё же под контролем был я сам?
От этой мысли по спине побежали мурашки, тело предательски вздрогнуло.
Когда? Как это вообще произошло? Это был гипноз, ментальное воздействие или ещё какой-то неизвестный приём?
Ни малейшего понятия!
К счастью, я теперь покинул Деревню Большой Акации, а сестру Янь и дядю уже спасли – значит, мне, скорее всего, больше никогда не придётся туда возвращаться.
Я немного успокоился. Опыт подсказывал: если с подобным не справиться – лучше держаться подальше. Максимум просто не приближаться к уезду Яньян.
Переодеться после всего я не мог – вместе с рюкзаком одежду я сжёг. Так что, надев старые вещи, зашёл в маленькую забегаловку у полицейского участка и заказал миску лапши.
Сейчас у меня из имущества остались лишь телефон и бронзовое зеркало.
Зеркало я брал тогда, чтобы обороняться от Лю Шувэня, потом сунул за пазуху и забыл, нащупал только теперь, когда разбирал одежду.
Оно небольшое, не мешает.
Когда я доел и немного подождал, офицер Цянь и ещё один сотрудник вышли ко мне и сказали, что начальник Цинь занят в управлении и приехать не сможет.
Возражений у меня не было – я последовал с ними в Городскую центральную больницу.
Стационар больницы оказался огромным – целых четыре корпуса. Дядя и остальные деревенские лежали в одном здании: дядю положили на восьмом этаже, в отделении неврологии; пострадавшие – на пятом, в дерматологии, а несколько тяжёлых – на девятом, в реанимации.
Пока офицер Цянь с коллегой допрашивали пациентов на пятом этаже, я поднялся один на восьмой – навестить дядю. Не успел я спросить, в какой палате он, как дежурная медсестра строго посмотрела на меня и спросила, родственник ли я.
— Родственник Чэня Цзяньвэя и Чэнь Яньянь, верно? О… Чэнь Сяофэй, кем вы им приходитесь? — Спросила медсестра.
— Чэнь Цзяньвэй – мой дядя, а Чэнь Яньянь – его дочка, — ответил я.
— Так, а вы можете связаться с женой вашего дяди? Пусть подойдёт оплатить госпитализацию.
— Э… а сколько? Я могу заплатить сам! — Тётушка точно надеяться не станет, а у меня на карте ещё несколько десятков тысяч – как раз кстати.
Она внимательно меня осмотрела: молодой, неопытный – наверное, решила, что не соображаю, – Лучше позовите взрослого, это немалые суммы.
— Всё в порядке, у тётушки дела, она прийти не может. Я сам заплачу, — сказал я.
Медсестра больше не спорила, достала кипу бланков и стала заполнять, между делом расспрашивая меня о разных данных.
Возраст и дату рождения я назвал без труда, но когда речь зашла про страховку – трудовую или гражданскую, я замялся. Хорошо, что дежурная дама, хоть и резкая, терпеливо объясняла всё, помогла заполнить анкеты и предупредила о всех нюансах.
— Ладно, иди плати по этой квитанции, внеси две тысячи… — она вдруг окинула меня взглядом и поправилась:
— Лучше тысячу. Когда дядя очнётся, уточните, какая у него страховка. По трудовой меньше платить придётся. Касса на первом этаже стационара, чек не потеряй, без него не возместят!
Терпеливо, словно боялась, что я что-нибудь перепутаю, она перечисляла всё до мелочей.
Я кивал и благодарил. После оплаты мой счёт резко похудел. Затем пошёл искать лечащего врача дяди – доктора Чэня. Судя по списку, он значился в самом верху настенной таблички, значит, должность солидная.
Пятидесятилетний, крупный, с квадратным лицом, седыми висками и суровым, но достойным видом – он напомнил мне старого директора школы, что всегда говорил громко и уверенно.
— Вы родственник Чэня Цзяньвэя, Чэнь Сяофэй, верно? — Спросил доктор Чэнь.
Я честно кивнул.
— Сын?
— Нет, племянник. Но он меня вырастил.
— Понятно, — врач кивнул и, не добавив лишнего, сразу перешёл к делу, рассказывая о состоянии дяди и сестры Янь.
В терминах я не разбирался – ни в томограммах, ни в энцефалограммах, но здравый смысл позволил уловить суть.
По словам врача, случай крайне редкий: он за долгие годы практики впервые встречает подобное. Физически оба здоровы, а мозговые волны представляют собой сплошную путаницу. На снимках же – никаких патологий.
Все симптомы противоречат друг другу. Доктор честно признался, что понятия не имеет, с чем сталкивается. Раз причины неясны, остаётся наблюдать: торопиться с лечением опасно – можно только навредить.
Он специалист, и я решил доверить ему всё.
Закончив, я поехал домой, чтобы помыться и переодеться. Квартира была перевернута вверх дном, но мои старые вещи уцелели – лежали в углу шкафа, мужская одежда никому не понадобилась.
Вещей сестры Янь не осталось вовсе. Я отыскал дядины и тётушкины пижамы, собрал, что можно было использовать, а чего не хватало – докупил в магазине. С этими сумками вернулся в больницу.
По совету медсестёр дядю и сестру Янь перевели в одну палату, а мне выделили пустую койку рядом.
После всех хлопот было уже больше десяти вечера, когда всё наконец устроилось.
Болезнь дяди и Янь, их лечение, счета за палату, приближающиеся экзамены, возможная месть жителей деревни – всё это клубком вертелось у меня в голове, мешая заснуть.
Хорошо, что позвонила Сюй Жугуй: снова расспрашивала о событиях дня. Я не хотел, чтобы она волновалась, поэтому сделал вид, что держусь и всё под контролем.
— Братец Фэй, когда собираешься вернуться в школу? — В конце спросила Сюй Жугуй.
Я не знал. Но как ответить ей?
Комментарии