«Цзянхуские принципы созданы для того, чтобы о них говорить, а не для того, чтобы им следовать»…
Линь Чжэньнань крутил в голове эту фразу, и в этот самый миг ему показалось, будто что-то треснуло. Рухнуло то во что он верил на протяжении десятилетий.
Охранное агентство «Фувэй» не шло ни в какое сравнение с большими именами, а Юань Дагу, выходец из Секты Хуашань, был истинным учеником прославленной школы. Из его уст подобные слова звучали весомо и внушали безоговорочное доверие.
Раз уж подобные великие люди придерживались такого мнения, становилось очевидно, по каким законам на самом деле живет настоящий Цзянху.
Юань Дагу продолжил:
— Когда я постигал боевые искусства в горах, мой наставник снова и снова наставлял меня, неустанно повторяя, что в мире боевых искусств слабость – это уже первородный грех.
Сколь бы веской ни была справедливость, кулак всегда окажется весомее. Сколь бы острыми ни были слова, меч разит вернее. Слабак обречен безропотно сносить любые удары судьбы. Раз Секта Цинчэн превосходит охранное агентство «Фувэй», раз ты, Линь Чжэньнань, уступаешь Юй Цанхаю, значит, ты неправ. И в этом твоя вина.
Юань Дагу ткнул пальцем в собственную грудь и произнес:
— Хоть я и не так давно странствую по Цзянху, но повидал немало. Я исходил вдоль и поперек все земли, перезнакомился с кучей народу и совершил множество дел.
Притеснение слабого сильным – дело в Цзянху привычное, обыденное. Если мне и доводилось вершить правосудие и творить добрые дела, то опирался я исключительно на собственное кунг-фу и острый меч в руке, а вовсе не на какие-то там высокие принципы.
С этими словами Юань Дагу резко сменил тон и заговорил иначе:
— Впрочем, вся эта история началась из-за меня, так что в какой-то мере ваше охранное агентство «Фувэй» пострадало безвинно. Незадолго до этого у меня вышел конфликт с Сектой Цинчэн, и я в одиночку с мечом наперевес разбросал их Четырех цинчэнских мастодонтов в пух и прах.
Их наставник Юй Цанхай затаил обиду и явился к моему учителю качать права. Разве можно доказать свою правоту в споре о принципах там, где бессильны кулаки?
Однако мой учитель – благородный и чистосердечный человек. Он велел мне вернуться в горы и затворником обдумать свои поступки, тем самым замяв это дело.
Только вот позже до наставника дошли слухи, что Юй Цанхай, прихватив с собой всю свору учеников Секты Цинчэн, затеял нечто недоброе, и он отправил меня проследить за ними.
Выяснилось, что Юй Цанхай направился в ваши края, в Фуцзянь. Когда я доложил об этом, учитель вспомнил одну давнюю историю: дед Юй Цанхая, Чанцинцзы, некогда потерпел сокрушительное поражение от рук Линь Юаньту и его Семнадцати мечей Меча Искоренения Зла. Горячий и заносчивый Чанцинцзы, гордившийся званием «Первого меча к западу от Трех ущелий», страдал непомерной гордыней и в то же время уууу… — кхм, был невероятно узок душой. Тот единственный проигрыш стал его наваждением, и он сгорел от тоски в самом расцвете сил.
На сей раз его ученики из Секты Цинчэн потерпели поражение от меня. Юй Цанхай в боевом мастерстве уступает моему учителю, а значит, ни вернуть утраченную репутацию, ни сохранить лицо ему не удалось. И хотя сам Юй Цанхай превзошел своего учителя Чанцинцзы, мелочность и убогость мышления достались ему по наследству в еще большей степени.
Понеся убытки и потеряв лицо, он жаждал отыграться, но сектантское кунг-фу Секты Хуашань было ему не по зубам – потолок его возможностей очевиден. Вот он и вспомнил былое, решив под благовидным предлогом разорить охранное агентство «Фувэй», отнять семейное имущество и завладеть вашими секретными техниками.
— Ах, вот оно что! — Услышав это, Линь Чжэньнань лишился дар речи от изумления.
Трудности с расширением бизнеса охранного агентства «Фувэй» на землях Шу теперь наконец-то обрели смысл. Желая проложить туда дорогу, он заранее отправлял щедрые дары всем местным сектам и школам, надеясь заручиться их благосклонностью. Приняли те подарки или нет – вопрос другой, но по крайней мере внешне все держались учтиво.
И лишь в Секте Цинчэн он столкнулся с глухой стеной: его не пустили даже на порог обители, выставив вон.
Вот где крылась истинная причина.
Линь Чжэньнань прекрасно знал, что в мастерстве владения мечом ему далеко до Линь Юаньту. Ведя дела охранного агентства «Фувэй», он всегда ставил во главу угла благополучие, а силу – на второе место, неукоснительно следуя правилу: «Заводить побольше друзей, избегать лишних врагов». Положа руку на сердце, он был уверен, что не наживал себе врагов в Цзянху.
Он никак не ожидал, что, не причинив никому зла лично, унаследует старую кровную обиду, тянущуюся из поколения его деда, которая аукнулась ему спустя столько десятилетий.
И против этого было… совершенно нечего сказать.
— Но главный начальник пусть не беспокоится: я здесь именно ради этого.
Узнав обо всем, наставник простил мне провинность и отправил сюда, в Фуцзянь. Что бы ни замышляла Секта Цинчэн, я обязан вмешаться и не позволить им пролить чью-то кровь.
Учитель говорил, что корни у этой истории запутанные, тянущиеся сквозь десятилетия, но раз конфликт разгорелся из-за меня, то и ответственность лежит на мне, и нести ее тоже мне.
Я преодолел тысячи ли, спешил изо всех сил и успел в Фуцзянь как раз вовремя, чтобы опередить цинчэнцев и помешать их ученикам напасть на охранное агентство «Фувэй». По крайней мере, волю учителя я не посрамил.
— Нижайше благодарю молодого господина Юаня за оказанную помощь! — Сложив руки в знак приветствия, произнес Линь Чжэньнань.
Сопоставив дневное происшествие с сыном и слова самих цинчэнцев, Линь Чжэньнань легко убедился в правдивости слов Юань Дагу – ведь угрозы людей из Секты Цинчэн его главные охранники слышали собственными ушами.
И все же в глубине души он думал о другом: «Этот Юэ Буцюнь, Хуашаньский благородный меч, и впрямь оправдывает свое прозвище. На словах учит учеников, мол, в Цзянху нет справедливости, а сильный всегда прав, и велит остерегаться всех вокруг; но когда приходит час испытаний, он неизменно являет собой образец благородства и высокой морали».
Стремительный марш-бросок Юань Дагу через всю страну служил тому лучшим подтверждением.
Не смотри на то, что человек говорит, – смотри на то, что он делает.
Пока они беседовали, чай в чашке остыл, потеряв былой жар. Юань Дагу осушил его залпом, утолив жажду.
— Молодой господин Юань, уже поздно, я велел приготовить праздничный ужин и прибрать одну из гостевых комнат. Если вы не брезгуете, прошу остаться на скромный обед и погостить у нас несколько дней, — предложил Линь Чжэньнань, и Юань Дагу, у которого за душой не было ни гроша, с готовностью согласился.
Вино оказалось отменным, а блюда – изысканными. Пусть местный колорит и не совсем отвечал привычному для Юань Дагу вкусу шаньсийской кухни, отведать такого изредка было весьма приятно.
После сытного ужина в охранном агентстве «Фувэй» для Юань Дагу подготорили баню и принесли комплект чистой одежды по размеру.
Омывшись с дороги, Юань Дагу лег на кровать и, прикрыв глаза, погрузился в раздумья.
Ради процветания Секты Хуашань он действительно выложился без остатка.
Сюда, в Фуцзянь, он явился именно из-за охранного агентства «Фувэй», а все его прежние действия и слова, обращенные к Линь Чжэньнаню, были не чем иным, как искусно сшитой лапшой.
Военная мощь охранного агентства «Фувэй» оставляла желать лучшего: тамошние бойцы и эскортники годились лишь на то, чтобы гонять мелких разбойников да лесных воришек, но против серьезных мастеров они были бессильны. Зато сеть агентства была раскинута широко: филиалы работали в десяти провинциях, планировалось даже закрепиться в землях Шу, а финансовое положение дел было просто блестящим.
Однако для усиления Секты Хуашань помимо талантливых людей требовались деньги, и охранное агентство «Фувэй» виделось Юань Дагу идеальным источником доходов для его школы.
С кадрами проблем не было – Юань Дагу считал себя вполне способным потянуть эту лямку, а вот вопрос с финансами требовал отдельного подхода.
Разве может крупная секта обойтись без расходов на еду, одежду, кров и хозяйство?
Здания горной обители нуждались в постоянном ремонте; ученикам требовалось усиленное питание, а практикующие боевые искусства едят за троих. Сами они поля не возделывали, так что рис, муку, зерно, масло, вино и чай приходилось закупать.
Что уж говорить о занятиях грамотой и каллиграфией, изучении меридианов и точек – кисть, тушь, бумага и чернильные камни стоили немалых денег.
Добавьте к этому ремонт построек, уборку, готовку и уход за скотом – ученики не могли взвалить на себя абсолютно всё, приходилось нанимать работников, а это новые траты.
Комментарии