Двор охранного агентства «Фувэй» был весьма просторным. В конце концов, это же охранное предприятие, занимающееся перевозками, а для хранения грузов и стоянки повозок и лошадей требовалось немало места.
В самом центре двора сейчас был возведен помост, на котором двое сходились в поединке на ножах и мечах.
Тот, что сражался с ножом, был обычным бродяжником из мира цзянху, да и техника его владения клинком относилась к самым ходовым, заурядным приемам.
Что же до меченосца, то он являл собой изнеженного юнца, чьим тонким чертам лица позавидовала бы иная девица. Одет он был просто, но со вкусом, а владение мечом демонстрировал на редкость изысканное. И хотя мастерства в его ударах пока недоставало, сама техника была отточена донельзя: каждое движение, будь то перемена стойки, шаги и повороты, взмах или отвод клинка, колющие, секущие, отбивающие, парирующие или рубящие удары, скручивания, замахи, подсечки, подбросы, выпады, горизонтальные и диагональные блоки, стирание и сокрушение – все переходы между приемами явно ставились рукой искусного наставника.
Бросив взгляд на дерущихся, Юэ Буцюнь остановился поглазеть на пару минут, а Юэ Линшань и сопровождавший их счетовод, разумеется, тут же замерли следом.
Хватило всего нескольких выпадов, чтобы Юэ Буцюнь безошибочно определил: это весьма недурная школа владения мечом, причем этот смазливый молодой человек уже опробовал ее в реальном бою. Он не просто заучил движения, а впустил меч в собственную плоть и кровь.
— Шань-эр, этот набор приемов твоему старшему братцу передал, — бросил Юэ Буцюнь, обращаясь к стоявшей рядом Юэ Линшань.
Юэ Линшань, до того не проявлявшая к поединку никакого интереса, услышав слова отца, наконец соизволила взглянуть на помост. Однако, не разглядев в движениях юноши ничего знакомого, она недоверчиво спросила:
— Отец, с чего ты взяло, что это его рук дело? Насколько я вижу, в мечах этого парня нет и следа нашей секты Хуашань. С чего бы старшему братцу учить кого-то чужому?
— Хм, твой братец хоть и чист душой, но порой ему в голову приходят совершенно крамольные мысли, сама же знаешь, — с заметной досадой в голосе произнес Юэ Буцюнь, вспоминая о старшем ученике:
— Как-то раз он заявил мне, будто задумал изобрести совершенно новый комплекс боевых искусств со сценическим мечом…
В основу которого легли бы не циркуляция ци по меридианам и не точки акупунктуры, а некая «анатомическая механика». Он принялся изучать человеческие кровеносные сосуды, нервы, мускулы, кости, внутренние органы, суставы и суставные усилия, а также осанку, баланс тела и прочее в том же духе. Все движения желанного меча он вознамерился выстроить исключительно на этом фундаменте.
Юэ Линшань никогда прежде не слыхивала, чтобы ее названный братец вытворял подобное, да и за пределами родной секты Хуашань она никогда не видела в руках Линху Чуна никаких других техник. Сама она тоже баловалась созданием собственных стилей, но все это сводилось лишь к детским забавам вроде меча Чуньлин, которые они с тем же Линху Чуном придумывали, дурачась в детстве.
Но те забавы были не более чем ребячеством и в расчет не шли.
— И что, старший братец Юань преуспел со своей анатомической механикой? Создал что-нибудь стоящее? — Полюбопытствовала Юэ Линшань.
— Поначалу – нет. Точнее, родилось нечто вроде сырого наброска, который традиционная секта Хуашань разнесла в пух и прах, — ответил Юэ Буцюнь. — Но твой братец упрям донельзя. Он свято верил в свою теорию, добавлял новые детали и приговаривал, что человеческое зрение ограничено: мол, стоит раскинуть руки шире определенного предела, и собственные ладони исчезнут из виду. Опираясь на это наблюдение, он загорелся идеей создать совершенно неуловимую, призрачную легкую поступь.
— Судя по мечу этого парня, старший братец всё-таки преуспел.
Услышав слова отца, Юэ Линшань вновь приковала к юноше пристальный взгляд. И пусть тонкости ей давались с трудом, теперь она уловила суть, после чего повернулась к счетоводу:
— Уважаемый, а кто этот молодой человек на помосте?
— Это наш молодой хозяин охранного агентства «Фувэй», Линь Пинчжи, — ответил счетовод.
Вскоре Линь Пинчжи одолел противника. Отсалютовав мечом и опустив клинок, он не сошел с помоста: владевший ножом бродяжник остался стоять, принявшись оживленно обсуждать схватку и заново показывая только что исполненные приемы.
Линь Пинчжи охотно подсказал ему пару вещей: заменяя меч воображаемым ножом, он повторил движения бродяжника, а затем подробно разобрал каждую деталь – как именно следует довернуть руку, опустить плечо и поставить ноги.
Следуя подсказкам Линь Пинчжи, бродяжник заново выполнил собственный удар, после чего его лицо озарилось счастливой улыбкой, в глазах зажегся огонек. Он еще раз низко поклонился Линь Пинчжи и наконец покинул помост.
Остальные толпившиеся внизу мастера цзянху загорелись желанием подняться наверх и скрестить клинки с Линь Пинчжи.
В этот самый момент со стороны улицы донеслись громкие приветственные возгласы – так бродяжники из мира цзянху приветствовали знакомых. Получив весть о прибытии гостя, Линху Чун и Линь Чжэньнань вышли наружу, и странствующие мастера тут же почтительно засыпали их поклонами.
— Младший братец Юань, главный начальник стражи, здравствуйте!
— Младший братец Юань, приветствуем, приветствуем!
Те в ответ поочередно приветливо кивали каждому.
Но стоило им приблизиться к Юэ Буцюню, как лицо Линху Чуна сперва озарилось радостью, а мгновение спустя на нем проступил испуг провинившегося ребенка, и он залепетал:
— Учитель… вы… какими судьбами здесь?
Тем временем Линь Чжэньнань и Юэ Буцюнь обменялись положенными поклонами, после чего Линь Чжэньнань громко объявил:
— Уважаемые! Уважаемые собратья по цзянху! Перед вами наставник младшего братца Юаня, глава секты Хуашань, Благородный Меч Юэ Буцюнь, наставник Юэ!
— Ох, так это сам глава секты Юэ! — Раздались вокруг изумленные возгласы, и толпа вновь принялась отвешивать поклоны Юэ Буцюню.
Тот вежливо отвечал каждому, соблюдая безупречный этикет, хотя в голове у него промелькнула одна забавная мысль.
Когда Линху Чун только поднялся на гору в ученики и впервые постиг азы мастерства, он как-то изрек любопытную вещь: мол, если отец ничтожен, а сын велик, то, представляя чадо, говорят «сын такого-то». Если же ребенок добился высот, то отца представляют через его заслуги – как «отца такого-то».
Сам Линху Чун вовсе не желал, чтобы его представляли рядовым учеником Юэ Буцюня – напротив, он добивался, чтобы самого Юэ Буцюня величали не иначе как учителем Линху Чуна.
И вот теперь Линху Чун действительно нашумел в городе Фучжоу так громко, что бродяжники, представляя его, вынуждены были отталкиваться от успехов этого самого ученика.
Поистине… чего только не доведется испытать Юэ Буцюню.
Стоило приветствиям стихнуть, как произошло то, чего Юэ Буцюнь никак не ожидал. Линь Чжэньнань выступил вперед и громко произнес:
— Уважаемые собратья по цзянху, вам всем прекрасно известно, что не так давно на наше охранное агентство «Фувэй» напали злодеи, едва не предав весь наш род мечу и огню. Именно младший братец Юань, проходя мимо, проявил благородство и спас всю мою семью из трех человек!
— И то верно, истинная правда! — Наперебой зашумели собравшиеся бродяжники – ведь не случись тогда той беды с агентством «Фувэй», разве выпал бы им шанс самим поступить сюда на службу?
— За столь великое спасение жизни не отблагодарить ничем. Сначала я собирался целиком передать охранное агентство «Фувэй» младшему братцу Юаню, но он отказался… И раз уж глава секты Юэ пожаловал к нам в обитель, я, Линь, беру на себя смелость предложить две десятых доли прибыли агентства «Фувэй» в дар главе секты Юэ!
С этими словами Линь Чжэньнань глубоко поклонился Юэ Буцюню и добавил:
— Прошу главу секты ни в коем случае не отказываться, иначе Линь просто не сможет смотреть людям в глаза в мире цзянху.
Заявление Линь Чжэньнаня вызвало всеобщий шум среди собравшихся во дворе воителей, и те немедленно заговорили наперебой:
— Ого! Да дела агентства «Фувэй» простираются на десять провинций, они десятилетиями прокладывали и удерживали торговые пути, сгребая серебро лопатами! Даже две десятые доли принесут столько барыша, что им можно засыпать человека с головой!
— Похоже, главный начальник стражи и впрямь невероятно щедр.
— Эх, почему в тот вечер спасать их бросился не я?
— Ты? Ха! Назад из охранного агентства тогда вынесли больше сотни тел. Сунься ты туда – стал бы еще одним трупом. Только у такого мастера, как младший братец Юань, хватило сил отбить тех негодяев.
Комментарии