Юэ Буцюнь был настолько ошеломлен этим щедрым подарком, что лишился дар речи.
Стоило ему только ступить на улицы Фучжоу, как, не успев сделать и глотка чая, он получил перспективу загрести в свой карман горы серебра.
Сказать, что его сердце не дрогнуло, было бы ложью.
Кто не вел хозяйства, тот не знал цен на рис и дрова. Будучи главой целой секты, Юэ Буцюнь принял от предшественников Секту Хуашань, которая по сути представляла собой пустую оболочку. Из мастеров боевых искусств в ней числились лишь они с женой, да еще несколько учеников: старший, Линху Чун, и второй, Юань Дагу.
Что до богатства, то его попросту не было. Даже если удавалось что-то заработать, на прокорм всей секты уходило почти всё, и в казне почти ничего не оставалось.
Появись у них сейчас крупная сумма денег, положение Секты Хуашань наверняка заметно бы улучшилось. Тем более что Линь Чжэньнань предлагал не просто разовую выплату, а стабильный источник дохода.
Будучи человеком благородным и выдержанным годами тренировок внутренней энергии, Юэ Буцюнь внешне не выдал волнения даже дыханием. Выдержав паузу, он заговорил:
— Не заслужив награды, не принимают даров. Я не знаю, чем мой ученик заслужил столь щедрую благодарность с вашей стороны. Раскидываться подобными обещаниями на словах – это, пожалуй…
— О, верно-верно! Глава Юэ, великий герой Юэ, прошу, сюда, — спохватившись, Линь Чжэньнань жестом пригласил Юэ Буцюня во внутренние покои и крикнул сыну:
— Пинчжи, живо иди сюда, поприветствуй наставника молодого господина Юаня!
Линь Пинчжи сошел с помоста для поединков, передал свой длинный меч кому-то из людей из охранного агентства «Фувэй», но внутрь не пошел. Остановившись на месте, он сложил руки в приветственном жесте перед собравшимися со всех сторон мастерами и громко произнес:
— Уважаемые господа, прошу выслушать меня!
— Уважаемые господа, прошу выслушать меня! Вы сами видите: к нам пожаловали дорогие гости, так что сегодняшний турнир временно приостанавливается. Прошу меня извинить, Линь Пинчжи приносит вам свои извинения.
Даже в этом кратком моменте проявилось взросление Линь Пинчжи: в нем больше не было прежней заносчивости избалованного юнца, проступили отцовские манеры. После того как боевые искусства его родителей были уничтожены, Линь Пинчжи осознал, что теперь тянуть лямку охранного агентства «Фувэй» придется ему самому.
Родительской опеки поубавилось, и он начал стремительно мужать.
Услышав слова Линь Пинчжи, бродячие мастера охотно согласились. Глава Секты Хуашань был наставником самого молодого господина Юань Дагу – какая глыба, какой человек! Разумеется, было вполне разумно отложить все дела ради его приема, пусть даже это и нарушало их собственные планы.
И хотя все они испытывали горькое разочарование оттого, что больше не смогут пройти испытание для вступления в охранное агентство «Фувэй» и получить ценные указания в поединке, толпа постепенно рассосалась, покидая пределы двора.
Тем временем в парадном зале, обменявшись любезностями, Линь Чжэньнань усадил Юэ Буцюня на почетное место и велел подать чай.
Юань Дагу стоял неподалеку, смиренно ожидая распоряжений учителя.
Обменявшись еще несколькими дежурными фразами, Юэ Буцюнь принял строгий вид наставника и обратился к Линь Чжэньнаню:
— Главный распорядитель, я прибыл в Фучжоу из-за ходивших в цзянху слухов. Те слухи касаются как моего ученика Юань Дагу, так и вашего охранного агентства «Фувэй».
Полагаться на слухи и слепо верить им я не намерен. Прошу вас рассказать мне во всех подробностях, что именно мой ученик натворил здесь, в Фучжоу.
Линь Чжэньнань тяжело вздохнул и изложил Юэ Буцюню всю известную ему правду – разумеется, в той мере, в какой он ее понимал. У него не было всевидящего ока или способности читать чужие мысли, да и замыслов чужих он знать не мог. Он мог опираться лишь на собственные глаза, уши и работу рассудка, силясь сложить воедино мозаику событий и увидеть ту правду, которую Юань Дагу хотел ему показать.
В отличие от версии, которую он рассказывал посторонним, в рассказе для Юэ Буцюня Линь Чжэньнань не стал скрывать существование Секты Цингэн. Он поведал, что истребить их семью пришел отряд секты во главе с ее главой Юй Цанхаем, позарившимся на семейный Меч Искоренения Зла.
В самый критический момент вмешался Юань Дагу: он разогнал цинчэнцев, убил Юй Цанхая, исцелил раны его и жены за счет собственной внутренней энергии, а затем силой своего авторитета поставил охранное агентство «Фувэй» на ноги.
Нет никого ближе к сыну, чем отец, но и наставник для ученика – все равно что отец. Внимательно выслушав рассказ, Юэ Буцюнь уловил некую фальшь: кое-какие поступки Юань Дагу расходились с его обычным поведением. Однако в присутствии постороннего человека Юэ Буцюнь не стал ничего разоблачать или оспаривать.
— Молодой господин Юань спас жизнь нашей семье и сберег дело охранного агентства «Фувэй». Изначально я планировал передать Секте Хуашань всё агентство целиком, но молодой господин Юань наотрез отказался. Я умолял его снова и снова, но после долгих отказов и взаимных уступок мы сошлись на передаче двух процентов скрытых долей, — завершив рассказ о прошлом, Линь Чжэньнань с искренним чувством обратился к Юэ Буцюню:
— Очень надеюсь, глава Юэ, что вы не откажетесь и непременно примете этот дар.
Юэ Буцюнь покачал головой:
— Вмешаться, увидев несправедливость, и обнажить меч – долг каждого человека из цзянху. О какой благодарности может идти речь? Мы вершим правое дело не ради наград и воздаяния, а следуя зову совести… Что же до долей и прочего, главный распорядитель, прошу вас больше об этом не заикаться.
— Глава Юэ, примите же эти две процента долей охранного агентства «Фувэй». Вы ведь человек ученый, наверняка помните притчу о Цзыгуне, выкупающем соотечественников из рабства, и Цзылу, принявшем в дар быка, — пустив в ход те же доводы, которыми он ранее убеждал Юань Дагу, произнес Линь Чжэньнань:
— Требовать от человека творить добро и не ждать награды – это мерила для безупречных мужей и образцов морали, но для простых людей такое требование становится непосильной кабалой.
К тому же эти две процента долей предназначаются вовсе не лично вам, а Секте Хуашань… И поверьте, это не просто пустые бумаги. В последние дни я расспрашивал молодого господина Юаня о делах Секты Хуашань и составил некоторое представление о вашем нынешнем положении. Когда ученики молодого господина Юаня освоят боевые искусства, они ведь не смогут вечно сидеть в горах – им потребуется где-то устраивать свою жизнь. Мое охранное агентство «Фувэй» как раз отлично для этого подойдет.
Эти слова задели самые потаенные струны в душе Юэ Буцюня.
Речь шла не о подарке конкретному человеку, а о помощи Секте Хуашань. Ради будущего секты, ради своих учеников он просто не мог отказаться.
Возрождение Секты Хуашань было незаживающей болью Юэ Буцюня, его главной ахиллесовой пятой.
Заметив колебания Юэ Буцюня, Линь Чжэньнань зашел с козырей:
— Глава Юэ, давайте сделаем так: раз уж Пинчжи – мой единственный сын, то если вы не сочтете его бездарным и позволите войти в число ваших учеников, эти две процента долей станут карманными деньгами для моего мальчика.
Одним выстрелом двух зайцев – Линь Чжэньнань не зря был искусным дельцом.
Услышав это и получив от отца незаметный знак глазами, Линь Пинчжи тут же с глухим стуком рухнул на колени перед Юэ Буцюнем и ударил лбом о пол:
— Умоляю, глава Юэ, примите меня в ученики!
Обдумав всё как следует, Юэ Буцюнь медленно промолвил:
— Вступая в мою обитель, ты должен усвоить главное: сперва я не стану обучать тебя боевым искусствам и владению мечом. У меня ты будешь учиться благопристойности и морали, ставить долг и справедливость превыше всего, изучать свод законов Секты Хуашань… Человечность всегда стоит на первом месте, а уже потом – боевые навыки.
— Благодарю вас, учитель! — Линь Пинчжи еще раз стукнулся лбом о каменный пол и звонко произнес:
— Поступки и дела молодого господина Юаня уже открыли мне глаза на то, как сильно наше наставничество ценит принципы долга и справедливости в цзянху. Пинчжи клянется ставить устав секты во главу угла и обуздывать себя принципами человечности и чести.
Добившись согласия Юэ Буцюня, все три стороны остались чрезвычайно довольны. Юэ Буцюнь радовался обеспеченному будущему Секты Хуашань, Линь Чжэньнань ликовал, найдя для охранного агентства «Фувэй» надежную опору.
А Юань Дагу тихонько торжествовал: его тщательно выстроенный план наконец принес свои плоды.
Комментарии