Хуланское отделение охранного агентства «Фувэй» находилось несколько в стороне от Хэншаня.
Добравшись до определенной развилки, путники разделились на два отряда: один отправился в филиал агентства, а второй – прямиком в Хэншань.
Правда, в Хэншань направлялся один лишь Юэ Буцюнь.
Линь Пинчжи, будучи юным хозяином охранного агентства, после того как боевые искусства Линь Чжэньнаня были уничтожены, должен был взять бразды правления в свои руки и возглавить дела агентства, так что эта поездка служила еще и делу налаживания связей.
Однако он был еще мал и авторитетом не обладал. Опасаясь, что его вес в обществе окажется недостаточным, Линь Пинчжи позвал старшего братца Юаня – известного в цзянху под прозвищем «Три меча – чудесный рыцарь» – в надежде, что тот поможет ему поддержать авторитет и усмирить зарвавшихся людей из цзянху.
Что до Юэ Линшань, то за всю дорогу ее до смерти утомили и наскучили бесконечные приветствия, с которыми к ее отцу обращались мастера цзянху, общение с ними и прочие светские любезности.
Поэтому на развилке, перебросившись парой слов с отцом, она увязалась вслед за старшим братцем Юанем. Рядом с ним вечно происходило что-нибудь увлекательное, способное скрасить унылые будни.
Юэ Буцюнь немного подумал и решил, что при нынешнем мастерстве Юань Дагу едва ли найдется с десяток людей во всем цзянху, способных сойтись с ним в поединке, так что за безопасность дочери можно не беспокоиться, и дал свое согласие.
К тому же Юэ Буцюнь не останется в одиночестве: проводив дочь до Хуцзяня к Юань Дагу, он мог бы встретиться с Нин Чжунцзэ, которая вела остальных учеников другой дорогой в Хэншань, и прибыть туда вместе с ними.
Разобравшись с делами в филиале, вся троица наконец двинулась в путь к Хэншаню.
В этот день они остановились в постоялом дворе, чтобы перекусить, отдохнуть и набраться сил перед дальней дорогой.
И стоило им усесться за едой, как за соседним столом принялись обсуждать последние новости.
Его собеседники едва успели обмолвиться и парой фраз, как лицо Юань Дагу неуловимо переменилось – началось. Как положено в классических сюжетах, в тавернах и винных погребах случайные прохожие всегда выбалтывают важнейшие сведения.
Раз дорога прошла спокойно, без сучка и задоринки, значит, в полную силу заработал его собственный козырь [Поступки главного героя].
Подумав об этом, Юань Дагу замедлил темп, принялся жевать не спеша, а сам прислушался к чужому разговору. Следом за ним, обратившись в слух, Юэ Линшань и Линь Пинчжи тоже переняли его манеру: они стали жевать едва слышно, впитывая то, о чем шептались за соседним столом.
— Очередную девчонку сгубили! А ведь свадьба на носу была, со дня на день замуж должна была выйти… Говорят, в тот же день наложила на себя руки. Жених попался совевестливый: пусть даже свадебный обряд не завершился, все равно добился, чтобы несчастную похоронили в фамильном склепе.
— Ее родня тут же бросилась в управу жаловаться, да только что толку от этих чинуш? У этого похитителя сердец руки долгие.
— Верно, верно! Я слыхал, это тот самый малый по прозвищу «Одинокий странник на тысячу ли», зовут Тянь Богуан. Мастерство у него высочайшее, рыщет по всем краям, обесчестил уже невесть сколько дочерей из порядочных семей.
— В цзянху свои законы, неужто не сыскалось благородных мужей, способных прикончить этого негодяя Тянь Богуана? Вон хоть бы секта Хэншань – бахвалились же, что они первоклассная секта в цзянху.
— Нашлись-то нашлись… Несколько богатых семей скинулись деньгами, позвали именитых мастеров, да только те оказались слабее того мерзавца. Тянь Богуан их всех мечами порубил, и хоронить-то некому было!
— Эх, хватит об этом! Наливай, давай выпьем!
— Сказывают, этот негодяй до сих пор в нашем городе околачивается. У кого дочери в доме – берегитесь, держите ухо востро!
— Да какой толк держать ухо востро, коли он боевой мастер…
— Э, батюшки! На дочерей простолюдинов этот развратник и глядеть не станет: на ветру да на солнце, впроголодь – откуда там взяться красе? Только завидные невесты из богатых домов, в шелках да в парче, которых с пеленок холили и лелеяли, могут привлечь его взгляд.
Услышав это, Юэ Линшань помрачнела и встревоженно произнесла:
— Старший братец Юань, это дело…
Будучи юной и привлекательной девушкой, она всем сердцем сочувствовала пострадавшим девам и люто ненавидела развратника. Узнав, что обычные мастера не могут совладать со злодеем, она решила умолить о помощи своего старшего брата.
Ранее этот старший братец сходился в поединке с ее отцом: они обменялись сотнями ударов вничью, и, по суждению самого отца, боевое искусство Юань Дагу уже доросло до того, чтобы основать собственную школу, – не хватало лишь боевого опыта да громкого имени в цзянху.
— Раз младшая сестрица просит, мы за это дело непременно возьмемся, — вздохнув, ответил Юань Дагу. — Значит, спешить с дорогой не будем, задержимся в этом городе на несколько дней и придумаем, как расправиться с проклятым негодяем.
— К тому же расспросим людей из цзянху: вдруг кто знает о повадках этого «Одинокого странника на тысячу ли» Тянь Богуана, какими приемами владеет, какое оружие предпочитает, каков его нрав… Знай врага и знай себя – и в сотне битв не потерпишь поражения.
Получив согласие старшего брата, Юэ Линшань просияла от радости.
Затем Юань Дагу добавил:
— Впрочем, выведывать новости придется тебе, сестрица. Раз уж ты сама заговорила об этом, нельзя же, чтобы трудился один я – внеси и свой вклад.
Юэ Линшань не стала отнекиваться и с готовностью согласилась.
Пообедав, троица, изначально планировавшая продолжить путь, осталась ночевать на этом самом постоялом дворе.
Из-за церемонии «золотого таза и смывания рук» Лю Чжэнфэна мастера боевых искусств со всех концов стягивались к Хэншаню, так что повстречать вооруженного человека в городе труда не составляло. Стоило лишь упомянуть имя учеников школы Хуашань, как собеседники охотно шли на сближение, выкладывая всё, что знали, без утайки.
— Этот Тянь Богуан по прозвищу «Одинокий странник на тысячу ли» славится своей легкостью движений. Что до его боевых навыков, то этот развратник мастерски владеет быстрым клинком, техника у него отменная, и простым людям с ним совладать не под силу, — за пару дней Юэ Линшань раздобыла сведения о Тянь Богуане, а также разыскала художника, который со слов очевидцев набросал портрет злодея.
— Прекрасно, просто прекрасно, — Юань Дагу взял портрет Тянь Богуана, бросил на него беглый взгляд и отложил в сторону, сказав Юэ Линшань:
— Если этот Тянь Богуан еще не удрал из города, то наверняка уже прознал, что некая юная красавица повсюду разыскивает его следы.
— Он парень падкий на баб, а услышав такое, непременно потеряет голову от предвкушения и в самые скорые дни заявится сам.
От этих слов у Юэ Линшань гневно округлились глаза:
— Братец, да ты меня используешь! — Хоть вид у нее был сердитый, в нем куда больше проступало девичьего кокетства.
— Ты сама обратилась ко мне за помощью, с какой стати я тебя использую? — Возразил Юань Дагу. — К тому же, ты смыслишь что-нибудь в рыбной ловле? Рыбалка требует прикормки: сперва бросаешь наживку, собираешь косяк рыбы в одном месте, и тогда клев пойдет как надо.
После чего Юань Дагу перевел стрелки на Юэ Линшань:
— Чтобы поймать такого распутника, понятное дело, приманкой должна послужить молодая красавица… Разве ты сама не считаешь себя хорошенькой?
Эти слова мгновенно лишили Юэ Линшань дар речи. Она, конечно, и сама была уверена в своей внешности, а уж после румян и пудры, подаренных госпожой Ван, и тщательного макияжа и вовсе казалась неотразимой.
Комментарии