Глава 11 Скучное лето и момент импульса
Зима двухтысячного года уходила нехотя, словно назойливый должник, который никак не желает покидать чужой порог. Лишь когда в начале две тысячи первого года стены в доме начали плакать от сырости, весна наконец-то протиснулась в этот южный городок.
Для Чэнь Чжо последние два года пролетели как сплющенная черно-белая фотография: однообразно, скучно, но с предельно четкими контурами.
Пять тридцать утра. Будильник еще не успел прозвенеть, а биологические часы уже пробудили его. Чэнь Чжо сел на кровати и привычным движением натянул спортивные штаны. Штанины стали заметно коротки, обнажая лодыжки. Это был добрый знак — кости продолжали расти.
Мальчик подошел к окну и распахнул его. Снаружи было всё еще темно. Тускло мерцали уличные фонари, а в воздухе висел тяжелый запах влажной земли. Пробуждение для Чэнь Чжо теперь означало лишь одно: запуск беговой программы для поддержания работоспособности машины по имени тело.
Умывание, чистка зубов, стакан теплой воды. В гостиной Чэнь Цзяньго уже вовсю обувался. Старина Чэнь за эти два года тоже времени зря не терял — совместные пробежки с сыном наградили его крепкими мышцами, а его застарелый кашель курильщика почти исчез.
— Выходим, — коротко бросил отец, и они покинули квартиру.
Отец и сын бежали по тротуару вдоль набережной. Их шаги сливались в единый ритмичный стук. Теперь дыхание Чэнь Чжо было стабильным. В первые месяцы каждый шаг отзывался пожаром в легких, а во рту стоял отчетливый вкус крови. Теперь это чувство сменилось привычкой.
Три километра — дистанция ни длинная, ни короткая. Во время бега Чэнь Чжо внимательно прислушивался к работе мышц голени. Он ощущал, как накапливается молочная кислота, как учащается пульс, чувствовал легкий зуд от капель пота, стекающих по спине. Для него всё это было набором физических реакций. Здесь не требовалось железной воли, нужно было лишь грамотно подстроить частоту дыхания, чтобы потребление кислорода соответствовало его расходу.
Когда они добрались до финиша, небо только начало светлеть. Всё та же лавка с лапшой. Хозяин, завидев парочку, даже не стал ничего спрашивать. Он сразу закинул в котел две порции и, по обыкновению, добавил в миску Чэнь Чжо лишнюю ложку тушеной говядины.
Мальчик сел за стол, снял очки и протер запотевшие стекла. Ему уже исполнилось девять лет. Рост достиг отметки в сто сорок два сантиметра. Среди сверстников он не выделялся, но больше не был тем крохотным коротышкой, которому подкладывали подушку на стул. На щеках наконец-то появился здоровый румянец. И хотя внешне он казался тихим и спокойным, внутри него зрела редкая для такого возраста стойкость.
— Ешь, — Чэнь Цзяньго разломил одноразовые палочки, выровнял их о край стола и протянул сыну.
Чэнь Чжо молча принялся за еду. Закончив завтрак, отец отвозил его на велосипеде в школу, а затем сам спешил на завод. Сидя на багажнике, Чэнь Чжо наблюдал за пролетающими мимо платанами.
Дни тянулись своим чередом. Никаких великих потрясений или безумных гонок со смертью. Только еда, сон, школа и книги. Русское издание курса Фихтенгольца было зачитано до дыр в буквальном смысле. Корешок развалился надвое, оглавление выпало, а обложка покрылась пятнами от пота. Он, подобно жадному вору, взламывал языковую оболочку, вытаскивая оттуда самые ценные формулы, теоремы и логические цепочки. Он впихивал всё это в свою голову, не всегда заботясь о глубоком понимании.
От этого в голове порой становилось тошно. Словно объелся сухим армейским пайком — сухо и распирает изнутри. Разум был забит знаниями, которые негде было применить на практике. Глядя на столбы электропередач, он пытался рассчитать нагрузку, глядя на поливальную машину — вычислить гидродинамику. Но без данных и инструментов ему оставалось лишь бессильно пялиться на мир. Это раздражало.
Второй урок, математика. В классе пятого «В» школы Юйхун стояла духота, клонящая в сон. Учительница, пожилая и добродушная женщина, которой скоро полагалось выйти на пенсию, вела урок слишком медленно. Она начертила на доске круг, вписанный в квадрат.
— Дети, сегодня мы повторим вычисление площади комбинированных фигур... — размеренно говорила она, постукивая мелом по доске. — Чтобы найти площадь заштрихованной части, нужно из площади большого квадрата вычесть площадь круга...
Чэнь Чжо сидел на своем месте, лениво вертя в пальцах ручку. Он смотрел на доску. Задача была элементарной. Устный счет занял бы не более двух секунд. Но учительница объясняла ее уже пятнадцать минут. Она без конца повторяла, что число «пи» равно трем целым четырнадцати сотым, и поправляла учеников, которые путали радиус с диаметром.
Некоторые дети старательно записывали, кто-то перебрасывался записками, а кто-то просто витал в облаках. Чжан Цян, сидевший рядом, с увлечением кромсал ластик на мелкие кусочки. Чэнь Чжо вздохнул. Он тихо положил ручку на стол. Ему было невыносимо скучно. Это походило на пытку: человека, умеющего бегать, заставляют ползать на карачках вместе с младенцами, при этом заставляя улыбаться и слушать команды тренера.
Он залез в рюкзак и коснулся пальцами лекций Фейнмана. Это было его единственное лекарство. Но если достать книгу сейчас, учительница ее конфискует, потом вызовет родителей и заставит писать объяснительную. Слишком много лишней возни. Чэнь Чжо убрал руку и начал играть в игры внутри собственной головы.
Он уставился на круг на доске. Что если представить его не как застывшую фигуру, а как вращающийся маховик? Взгляд мальчика стал отсутствующим. В его сознании развернулась виртуальная лаборатория. Круг начал вращаться всё быстрее и быстрее, пока не сорвался с доски и не врезался в потолок.
— Чэнь Чжо? — резкий голос вернул его в реальность.
Учительница стояла у доски, поправляя очки и глядя на него.
— Ну, ответь нам, какова площадь заштрихованной части? — спросила она.
Весь класс обернулся. Чэнь Чжо поднялся. Он не слушал условие, но быстро считал данные с доски.
— Двадцать одна целая пять десятых. — четко произнес он.
Учительница на мгновение замерла, сверилась с конспектом и кивнула.
— Верно. Садись. Будь внимательнее на уроке, не отвлекайся. — добавила она.
Чэнь Чжо сел. Он не чувствовал торжества, только навалившуюся усталость. Сколько еще это будет продолжаться? До конца начальной школы еще полтора года. Более пятисот дней. Каждый день по семь уроков по сорок минут. Это четырнадцать тысяч минут потерянного времени. Чэнь Чжо быстро прикинул затраты. Слишком невыгодно. Нулевая отдача при таких инвестициях времени.
На большой перемене он не пошел в столовую и не побежал с Чжан Цяном за чипсами. Он направился прямиком в административный корпус. Третий этаж, кабинет директора. Дверь была приоткрыта.
Чэнь Чжо постучал.
— Войдите. — донесся ленивый голос старого директора.
Мальчик вошел. Директор, неспешно прихлебывая чай, завидел гостя и улыбнулся.
— О, редкий гость. Что, опять хочешь отпроситься в библиотеку? — пошутил старик.
За последние годы Чэнь Чжо часто использовал любые предлоги, чтобы уйти с уроков, и директор закрывал на это глаза. Пока парень блестяще сдавал экзамены, ему прощали любые причуды.
— Нет. — Чэнь Чжо подошел к столу. Теперь он был достаточно высок, чтобы не тянуться на цыпочках. — Господин директор, я хочу перепрыгнуть через класс.
Директор поперхнулся чаем, обжегся и, отставив чашку, уставился на ребенка.
— Опять? Ты и так в пятом. Прыгнешь в шестой и что? Хочешь выпуститься в следующем году? — спросил он.
— Нет. Я хочу уйти в этом. — отрезал Чэнь Чжо.
— В этом? — директор нахмурился, не понимая. — Сейчас май, скоро экзамены. Куда ты собрался?
— В среднюю школу. — спокойно ответил мальчик. — Я хочу сдать единый вступительный экзамен вместе с шестыми классами.
Старик замер. Он снял очки, протер их фланелью и снова надел, внимательно изучая девятилетнего ребенка. Спортивная форма была чистой, но слегка выцветшей, короткая стрижка придавала ему аккуратный вид. Взгляд мальчика за линзами очков был твердым и решительным, как у взрослого мужчины.
— Чэнь Чжо, ты понимаешь, о чем просишь? — серьезно спросил директор. — Вступительные экзамены в среднюю школу — это не шутки. Это единый городской тест. В хорошие школы, куда ты наверняка метишь, задания очень сложные. Ты ведь только закончил пятый класс. Ты знаком с программой шестого?
— Знаком. — соврал Чэнь Чжо.
На самом деле он не зубрил программу, но понимал, что начальная школа — это сущая ерунда.
— К тому же, — добавил мальчик, — мне здесь плохо. Учителя объясняют слишком медленно, у меня от этого голова болит.
Директор невольно усмехнулся. Эти слова звучали дерзко, но в устах Чэнь Чжо они казались простой констатацией факта.
— В какую школу ты хочешь? — спросил директор.
— В Первую городскую. — цель была четкой. Это была лучшая школа в городе с самым современным оборудованием.
— Первая городская... — протянул директор. — Туда огромный конкурс. В этом году они сократили квоты и открывают экспериментальный физико-математический класс. Говорят, задания там будут просто зубодробительные.
— Я пойду именно в этот класс. — подтвердил Чэнь Чжо.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Директор помолчал, постукивая пальцами по столу. Любого другого ученика он бы выставил за дверь. Но Чэнь Чжо был особенным. В нем было что-то пугающее. Вроде обычный ребенок, временами даже заторможенный, но он впитывал знания как губка и никогда не ошибался на тестах.
— Хорошо. — директор хлопнул ладонью по столу. — Раз ты так настроен, я дам тебе шанс. Я внесу тебя в списки. Но предупреждаю: если провалишься — не расстраивайся. Вернешься и спокойно доучишься в шестом классе.
— Благодарю вас. — Чэнь Чжо отвесил церемонный поклон.
Июль выдался невыносимо жарким. У ворот Первой городской школы толпились взволнованные родители. Сотни зонтиков образовали пестрое море, а в воздухе висел запах пота и тревоги. Чэнь Цзяньго взял отгул и привез сына на экзамен.
— Сынок, не нервничай. — отец протянул ему армейскую фляжку с подслащенной соленой водой. — Получится — отлично. Нет — ничего страшного. Тебе девять, а им по двенадцать-тринадцать. Ты уже герой, раз пришел сюда.
— Я в порядке. — ответил Чэнь Чжо, сделав глоток.
Он не волновался. Страх рождается из неизвестности или неуверенности в себе. Для него это была лишь формальность, вроде заполнения анкеты при приеме на работу. Нудно, но необходимо. Он закинул рюкзак на плечо и вошел в здание.
В аудитории номер тридцать на мгновение воцарилась тишина. Десятки подростков уставились на него. Он выглядел слишком чужеродно среди ребят, у которых уже начал ломаться голос и пробиваться пушок над губой.
— Малыш, ты дверью не ошибся? — не выдержал парень с задней парты.
Чэнь Чжо проигнорировал его. Он нашел свое место под номером девять, достал пенал и аккуратно разложил инструменты: карандаши, ластик, линейку и циркуль. Затем он замер, выпрямив спину, словно маленький монах в медитации.
Прозвенел звонок. Китайский язык прошел скучно. Затем была математика. Чэнь Чжо бегло просмотрел листы. Задания были сложнее обычных, встречались элементы алгебры и логические задачи. Но в целом всё оставалось в рамках арифметики.
Мальчик принялся за работу. Задачи на движение, вычисления с дробями — он щелкал их как орехи. Почерк был каллиграфическим, словно напечатанным на станке. Его раздражало, что рука не поспевает за мыслью. Ему приходилось намеренно замедляться, чтобы писать красиво и не потерять баллы за оформление.
Через полчаса он дошел до последней страницы. Там была задача со звездочкой про движение точки в трапеции. В начальной школе это считалось высшим пилотажем, так как требовало динамического мышления. Для Чэнь Чжо это было вопросом пяти минут. Он просто перевел задачу на язык функций, понятный школьникам.
В самом конце шел дополнительный вопрос: «Почему при езде на велосипеде колеса, вращаясь быстрее, делают его устойчивее? Попробуйте объяснить причину».
Мальчик замер над листом. Он хотел написать о законе сохранения момента импульса, о прецессии, нарисовать схему распределения сил. Но передумал. Он решил написать иначе.
— Это похоже на юлу: чем быстрее она крутится, тем увереннее стоит. Когда колесо вращается на большой скорости, у него появляется свой норов — оно хочет во что бы то ни стало сохранить направление своей оси. Словно упрямец: ты его толкаешь, он качается, но падать не желает, хочет стоять и крутиться дальше. И чем выше скорость, тем сильнее этот норов, и тем сложнее земному притяжению его опрокинуть. Поэтому, пока едешь быстро — не упадешь.
Написав это, Чэнь Чжо сам улыбнулся. Объяснить сухой физический закон через «упрямый норов» — пожалуй, старина Фейнман оценил бы такой подход. Рядом он набросал схему вращающегося колеса.
До конца экзамена оставалось сорок пять минут. Вокруг слышалось лишь шуршание бумаги и тяжелые вздохи. Чэнь Чжо перевернул работу и сложил руки на столе. Он не стал сдавать работу раньше времени. Он пришел сюда за результатом, а не за овациями. Закрыв глаза, он начал повторять про себя главу о принципе наименьшего действия. Минимальное сопротивление, кратчайший путь. Свет идет по прямой, потому что так быстрее. Мир ленив и выбирает самый экономный путь. Чэнь Чжо решил, что ему стоит следовать этому принципу.
Экзамен по английскому оказался еще проще, чем по китайскому.
Наконец всё закончилось. Он вышел на залитое солнцем крыльцо. Чэнь Цзяньго ждал в тени дерева, нервно поправляя полотенце на шее.
— Ну как? Устал? — отец бросился к нему с водой.
— Всё нормально. — ответил сын.
— Трудно было?
— Нет. Только рука от письма устала. — честно признался Чэнь Чжо.
— Ну и славно. Поехали домой, мать там ребра тушит. — обрадовался отец.
Мальчик сел на багажник. Проезжая мимо ворот школы, он обернулся и посмотрел на надпись над входом: «Постижение сути вещей». Игры в начальную школу подошли к концу.
— Пап. — позвал Чэнь Чжо.
— А?
— Хочу новый стул.
— Чем старый не угодил?
— Слишком низкий. — ответил мальчик, глядя в широкую спину отца. — Стол высокий, учиться неудобно.
— Купим! — громко пробасил Чэнь Цзяньго. — Самый лучший купим! Крутящийся, как у больших начальников!
Велосипедный звонок весело тренькнул, растворяясь в вечернем гуле города. В тот год девятилетний Чэнь Чжо с лучшим результатом в городе досрочно попрощался с детством. Все эти азбуки и детские задачки остались позади, стряхнутые с подошв, как налипшая грязь.
Комментарии