Ноябрь две тысячи первого года.
Для Чжан Цяна, ученика шестого «Б» класса начальной школы Юйхун, жизнь напоминала его видавшие виды кроссовки, которые протерлись до дыр всего через три месяца носки: внешне вроде бы еще крепкие, но на деле каждый шаг балансирует на грани того, чтобы поехать в разные стороны.
Восемь утра.
Он превратился в огромного, жирного кролика, запертого в железной клетке.
Снаружи стоял Чэнь Чжо в слегка великоватой школьной форме, сжимая в руках леденящий душу кухонный тесак. Его очки угрожающе отблескивали, а лицо оставалось бесстрастным, когда он спросил:
— Чжан Цян, дано: в клетке тридцать пять голов и девяносто четыре ноги. А теперь ответь: если я разрублю тебя на кусочки для рагу из курицы, сколько ног останется у курицы?
— Брат! Брат, не надо! Не руби! Я невкусный! У меня всего две ноги! — Закричал Чжан Цян, глядя, как тесак со свистом опускается вниз.
— А-а-а-а!!
… Чжан Цян проснулся от страха.
Он вскрикнул во сне и резко подскочил на кровати.
Чжан Цян сидел, обливаясь холодным потом, а сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.
За окном было пасмурно, осенний южный дождь монотонно барабанил по стеклу, раздражая своим нервным шорохом.
Чжан Цян вытер со лба холодный пот и покосился на будильник у изголовья.
Восемь ноль пять.
Фух.
Это был сон.
Хорошо.
Сегодня воскресенье.
Не нужно идти в школу, чтобы видеть ту самую контрольную работу по математике, испещренную красными крестами, и не нужно встречать кислое лицо классной руководительницы, говорящее: «Этот ребенок безнадежен».
Чжан Цян снова обмяк, повалившись на постель, и уставился на желтое пятно от сырости на потолке.
— Эх… — Чжан Цян тяжело вздохнул, перевернулся и уткнулся лицом в подушку, чувствуя себя как обессиленная креветка.
С тех пор как брат Чжо перепрыгнул через класс и перевелся в Первую городскую среднюю школу, жизнь Чжан Цяна словно лишилась половины своего блеска.
Хотя они по-прежнему встречались каждый полдень у забора, и он слушал рассказы брата Чжо о научных исследованиях, в которых ничего не понимал, но которые казались чем-то невероятным…
Но всё было уже не так.
Раньше в начальной школе Чэнь Чжо был тем самым мелким, который сидел перед ним и нуждался в защите.
Теперь же Чэнь Чжо стал капитаном двух команд, вундеркиндом, важной фигурой, которую даже старшеклассники называли «брат Чжо».
А что же он, Чжан Цян?
Все тот же толстячок из шестого класса, который полчаса считает задачу про куриц и кроликов и в итоге всё равно ошибается.
— Так больше продолжаться не может! — Чжан Цян сжал кулаки под одеялом.
— Брат Чжо говорил: разница между людьми заключается в разнице «вычислительных мощностей». У него внутри Pentium 4, а у меня – игровая консоль Subor. Железо не сменишь, но надо придумать, как сделать разгон!
Чжан Цян отчаянно завыл под одеялом.
Кстати говоря, в последние дни он очень беспокоился за Чэнь Чжо.
Несколько дней назад, когда он, как обычно, принес еду к западному забору Первой городской, то через ржавые прутья заметил, что лицо Чэнь Чжо побледнело, а под глазами залегли темные круги.
Чжан Цян тогда чуть не расплакался от жалости.
— Брат Чжо, что с тобой? — Спросил он тогда.
Чэнь Чжо ничего толком не объяснил, лишь иногда бормотал что-то совершенно непонятное.
Хотя Чжан Цян и не понимал слов, он был глубоко потрясен.
Очевидно, это был перегрев!
Чжан Цян не разбирался в физике, но неплохо понимал в радиоуправляемых машинках.
В тот момент ему показалось, что Чэнь Чжо подобен его машинке с мотором «Атомный распад»: обороты слишком высокие, напряжение запредельное, обмотка вот-вот раскалится докрасна и начнет дымиться.
— Нельзя так.
Чжан Цян перевернулся на другой бок, и его взгляд стал решительным.
— Брат Чжо – надежда всего нашего жилого комплекса. Его мозг – государственное достояние. Он в будущем будет строить ракеты и получать Нобелевские премии.
— Я, конечно, тугодум, не могу сосчитать ноги у этих куриц и кроликов, но зато я отвечаю за логистику.
— Нужно подкормить его.
Чжан Цян вспомнил бабушкину мудрость: «Что ешь, то и питаешь. Ноги слабые – ешь сухожилия, зрение плохое – ешь рыбьи глаза, голова соображает медленно… значит, надо есть то, что похоже на мозг».
Свиные мозги?
Чжан Цян представил эту картину: белая, скользкая масса в красных прожилках, варящаяся в хот-поте…
Фу.
Его передернуло.
Если он принесет такое домой к Чэнь Чжо, то, скорее всего, его выгонит тетя Лю еще до того, как он успеет войти.
Нет, не пойдет.
Чжан Цян помотал головой.
Остается лишь один вариант.
Грецкий орех.
Король орехов, воплощение мудрости, по форме – точь-в-точь человеческий мозг.
— Точно, куплю грецкий орех!
Чжан Цян попытался сделать резкий рывок, но из-за лишнего веса на животе это больше походило на перекатывание, однако он всё же встал с кровати.
Сегодня воскресенье.
Ему предстоит выполнить важную миссию.
Он должен найти для своего названого брата, этого будущего ученого, самый совершенный грецкий орех в городе!
Одеться, умыться, почистить зубы.
Чжан Цян посмотрел в зеркало, вытер пену от зубной пасты, уставился на свое круглое лицо и попытался изобразить максимально серьезное выражение.
— Чжан Цян, на тебе лежит миссия, — сказал он сам себе.
Вернувшись к письменному столу, он увидел привычный беспорядок: манга «Святой Сэйя», крошки от лапши быстрого приготовления и та самая контрольная по математике, где было написано только слово «ответ».
Чжан Цян сгреб весь этот хлам в сторону.
Он начал рыться в пенале.
Человеку, который собрался проводить «научную закупку» на таком злачном месте, как рынок Наньмэнь, без профессиональных инструментов не обойтись.
На самом дне пенала он нащупал линейку.
Двадцатисантиметровая прозрачная пластиковая линейка. Из тех, что продаются в наборах по два юаня у школьных ворот.
Края линейки были изгрызены, шкала стерлась, а на отметке в пятнадцать сантиметров красовался четкий след от зубов.
Это он накусал, когда думал над математическими задачами.
Пусть она неточная.
Пусть это всего лишь дешевая школьная линейка.
Но в глазах Чжан Цяна сейчас это был жезл власти, мерило науки и единственный критерий, позволяющий отличить элитный товар от ширпотреба.
— Взять с собой.
Чжан Цян торжественно сунул линейку в карман брюк.
Помимо инструментов, нужна теория.
Он сел на стул, закрыл глаза и начал в уме повторять научные теории, которые когда-то рассказывал ему Чэнь Чжо (хотя большую часть он додумал сам).
Пункт первый: чем больше, тем лучше.
Простая истина: чем больше процессор, тем больше в нем транзисторов; чем больше машина, тем мощнее двигатель. Значит, чем больше грецкий орех, тем больше в нем энергии.
Пункт второй: структура определяет функцию.
Чэнь Чжо говорил, что мозг умен из-за глубоких извилин и большой площади поверхности.
С грецким орехом всё так же.
Гладкие орехи не годятся: если скорлупа гладкая, значит, и мозги гладкие, знания на них не задержатся, соскользнут.
Нужно искать уродливые, неровные, с бороздами такой глубины, что там можно прищемить комара.
Вот это и есть глубокие извилины.
Пункт третий: плотность.
Чжан Цян взвесил в руке ластик.
Тяжелое значит плотное, легкое значит пустое внутри.
Нельзя брать пустые орехи, нужно выбирать те, что приятно тяжелят руку: как разломишь – внутри одно масло, одна эссенция мудрости.
— Готово!
Чжан Цян хлопнул себя по бедру, закинул на плечи сумку и распахнул дверь комнаты.
— Мам, я ушел!
— В такой ливень куда собрался? Уроки сделал? — Раздался с кухни пронзительный голос матери, сопровождаемый стуком ножа о разделочную доску.
— Иду к Чэнь Чжо… передам конспекты! И еще кое-что посмотрю в библиотеке!
Чжан Цян солгал, даже не покраснев.
В этом доме имя «Чэнь Чжо» было индульгенцией, которая работала в сто раз лучше любого оправдания про учебу.
Как и ожидалось, голос матери тут же смягчился:
— Ах, к Сяо Чжо? Ну, иди. Ой, погоди!
Мать высунулась из кухни с пучком зеленого лука в руке.
— Возьми ту коробку молока из холодильника! Пусть Сяо Чжо подкрепится. И еще, ты у них обедать будешь? Не мешай людям! Если вернешься к обеду, скажи заранее!
— Понял! Обедать не буду!
Чжан Цян схватил коробку молока, подумал секунду и поставил обратно.
Молоко слишком тяжелое, будет мешать мобильности на рынке.
Потом разберемся.
Чжан Цян подхватил у порога зонт, сунул в карман пластиковую линейку, проверил, на месте ли все скопленные за неделю пятнадцать юаней и пятьдесят фэней мелочью, и бросился в дождь.
Комментарии