Черная тень двигалась с невероятной скоростью.
Когда Ливэй развернулся и, вскинув пистолет, нажал на курок, мир перед его глазами уже застилал густой мрак. В нос ударила резкая вонь и какой-то странный, едкий химический запах. Казалось, в следующую секунду его жизнь оборвется.
И в этот миг грохнул выстрел.
— Бах!
Громкий звук выстрела раскатился по переулку, эхо больно ударило по ушам. Тело тени содрогнулось, движение на долю секунды – буквально на полсекунды – замедлилось. Ливэй, воспользовавшись моментом, бросился в кувырок, сбивая с ног инспектора Лестрейда. Они оба кубарем покатились по земле. Над их головами со свистом пронесся поток воздуха, и когда Ливэй с инспектором подняли глаза, то увидели лишь, как тень, подобно огромной ящерице, ловко карабкается вверх по стене.
— Пах! Пах! Пах!
Опомнившийся инспектор Лестрейд выхватил свой револьвер и открыл огонь, но тень оказалась быстрее. Прежде чем эхо выстрелов затихло в узком пространстве, ночная мгла окончательно поглотила причудливое существо.
— Черт возьми, ушел! — Лестрейд в ярости стиснул зубы, глядя в ночное небо. В этот момент, тяжело дыша, подбежал молодой Флетчер.
— Что случилось?
— Похоже, мы столкнулись с Убийцей Куртизанок, — ответил инспектор, переводя взгляд на Ливэя. — Вы ведь не откажетесь проехать в участок и побеседовать с нами?
Ливэю оставалось только кивнуть. Мог ли он сказать «нет»?
«Однако… как же это бодрит».
Ливэй посмотрел вниз и прижал ладонь к груди. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот проломит ребра и выпрыгнет наружу. Но для него это было драгоценное чувство. В те дни, когда он был прикован к больничной койке, он почти не ощущал себя живым. Тогда Ливэй был просто оболочкой, которую поддерживали капельницами и растворами. Он ничего не мог делать, ни на что не был способен – оставалось только позволять врачам бесконечно осматривать и лечить себя.
Словно он был не человеком, а учебным пособием. В теории он был жив, но сам он этого не чувствовал.
Не то что сейчас.
Допрос в полицейском участке не представлял собой ничего особенного. Лестрейд еще раз расспросил Ливэя об обстоятельствах дела, а затем кашлянул.
— Господин Ливэй, мне любопытно: как вы заметили этого типа?
Ливэй оторвал взгляд от устройства на столе. Это был странный прибор, напоминающий стационарный телефон на высоком основании, в боковой слот которого была вставлена прямоугольная карточка. Память подсказала ему название: Фонографическая разностная машина. Это был паровой аналог магнитофона. Пока люди говорили, машина пробивала отверстия на длинной ленте, записывая звук, а затем запись можно было воспроизвести, вставив ленту обратно.
Удивительное и забавное устройство.
Ливэй посмотрел на инспектора.
— Чистая случайность. На самом деле, если бы я его не заметил, он бы, возможно, на нас и не напал.
— Вот как?
— Инспектор Лестрейд, вы ведь поставили газовый фонарь у головы жертвы, когда осматривали ее? Именно тогда я заметил в отражении ее зрачка какое-то шевеление за нашими спинами. Возможно, он хотел улизнуть, пока мы не смотрим, но когда я обернулся, он понял, что обнаружен…
— И решил избавиться от свидетелей, — мрачно закончил Лестрейд. — Но так или иначе, этот негодяй наконец показал нам свой хвост. Вы верите? В «Вестнике новостей» писали, будто это божья кара или проклятие… Теперь же мы точно знаем: это самое настоящее преступление! Есть жертвы, есть убийца, и мы его видели!
— Видели только тень, — поправил Ливэй, но Лестрейд отмахнулся.
— Неважно. Главное, теперь мы знаем, что сражаемся не с призраком или каким-то мифическим проклятием.
— … — Ливэй промолчал. Это действительно не был призрак, но и человеком он убийцу назвать не мог – по крайней мере, ни один человек не карабкается по стенам с такой скоростью. Впрочем, кто знает? В играх, в которые он играл, встречались персонажи, способные и не на такое.
К тому же Ливэй еще не до конца понимал, в какой мир его занесло.
— Можете добавить еще какие-нибудь детали?
— Боюсь, инспектор Лестрейд, я мало чем могу помочь, — Ливэй покачал говолой. — Я почти ничего не разглядел, только темный силуэт. И еще запах…
— Запах?
— Да. Запах крови, возможно, жертвы. И какой-то едкий аромат… Не уверен, что это было, но пахло чем-то вроде химикатов.
— Этого уже достаточно, чтобы сузить круг поисков подозреваемых районов.
Инспектор Лестрейд нажал кнопку на фонографе. Тот перестал стрекотать, и после серии звуков, напоминающих работу принтера, из слота выскочила прямоугольная перфокарта. Инспектор подхватил ее.
— Благодарю за содействие, господин Ливэй. Надеюсь, нам еще представится случай поработать вместе.
— И я желаю вам скорейшей поимки преступника.
Ливэй водрузил цилиндр на голову и поднялся, кивнув инспектору. Но в этот миг случилось нечто неожиданное.
Перед глазами Ливэя вспыхнул яркий свет, и возникли строки сообщения:
[Активировано задание: «Тайны Туманного города»]
[Цель задания: Провести расследование и найти Убийцу Куртизанок, чтобы тот предстал перед судом]
[Награда: Случайный навык, +30 дней к жизни]
Ливэй замер на месте.
— Что-то не так, господин Ливэй?
— О, нет, всё в порядке… — Голос Лестрейда вернул его к реальности. Ливэй вежливо улыбнулся инспектору. — Просто час поздний, навалилась усталость.
— Понимаю. В такое время метро уже не ходит. Хотите, я велю Флетчеру отвезти вас домой на машине?
— Премного благодарен.
Ливэй не стал отказываться от любезности. С ним и раньше случались подобные вещи: то в самолете внезапно пересадят в бизнес-класс, то в супермаркете вручат подарочный набор, то в ресторане угостят блюдом от шефа. Даже в больнице медсестры ухаживали за ним с исключительным рвением. Так что принять предложение Лестрейда было для него делом привычным.
Раньше он всегда старался отвечать добром на добро – взаимность в таких делах важна.
Но теперь, фактически получив второй шанс, Ливэй куда больше заботился о качестве своей будущей жизни.
Инспектор Лестрейд пребывал в отличном расположении духа. До сих пор об Убийце Куртизанок ходили лишь слухи и домыслы в газетах. Даже в самом участке порой царило уныние и страх перед неведомым. Но теперь они точно знали: убийца – существо из плоти и крови, и пули его берут. А значит, бояться нечего. Он уже распорядился оцепить район и собрать все возможные улики.
Для Лестрейда эта крохотная зацепка стала первым лучом солнца после долгой ночи, обещающим скорый рассвет.
Поэтому и на Ливэя он смотрел с большой симпатией, решив оказать ему небольшую услугу.
А вот Флетчер радости не разделял.
В тот момент он торчал снаружи, пытаясь успокоить перепуганную до смерти девицу, которая только заикалась и не могла связать и двух слов. Флетчер был раздосадован. Он уже слышал от инспектора, как всё прошло, и невольно думал: «А что, если бы на месте этого детектива был я?»
Тогда бы Лестрейд признал в нем восходящую звезду сыска, он мог бы совершить подвиг, задержать маньяка… А дальше – интервью, газеты, награда от муниципалитета, прием у Королевы, пост начальника полиции… Но увы – сейчас ему приходилось работать кучером на дряхлой полицейской колымаге, развозя этого высокого красавчика.
Ливэй не обращал на него внимания. Он сидел в покачивающемся экипаже и изучал появившееся системное уведомление.
Характеристики пока подождут, больше всего его волновал срок жизни.
В графе «Продолжительность жизни» значилось десять дней. Ливэй не сомневался в точности этой цифры: врачи говорили ему то же самое перед тем, как он «перенесся» сюда.
Но если он выполнит задание, то получит еще тридцать дней?
Такая награда существует?
Конечно, Ливэй понимал, что задача не из легких. Это не бабушку через дорогу перевести. Ему противостоит убийца-психопат. И даже статус детектива не делал его неуязвимым суперменом. В переулке его отделяли от смерти считанные секунды.
К счастью, на короткой дистанции пистолет оказался быстрее и точнее.
Но в следующий раз удача может отвернуться.
Сейчас у Ливэя было два пути.
Либо прожить десять спокойных дней и тихо закрыть глаза.
Либо броситься в погоню за убийцей, балансируя на грани жизни и смерти. В случае успеха он получит еще месяц жизни, в случае провала – умрет на месте.
И всё же он знал, что выбора у него на самом деле нет.
Он по горло был сыт днями, когда мог только лежать в больнице, ожидая конца в боли и отчаянии.
Решение было принято.
Комментарии