Для Эйлин работа оказалась куда легче, чем она смела мечтать.
Будучи дочерью лавочников, она не понаслышке знала, как выживают те, кто стоит на ступень ниже. Честно говоря, когда родители погибли, оставив ее с долгами, мир для нее рухнул. Она видела перед глазами участь тех несчастных: куртизанок с пустыми глазами на углах улиц, детей в смрадных каморках, до крови стирающих пальцы об оберточную бумагу, бродяг, замерзающих под мостами.
Неужели и ее ждало то же самое? Будущее, казавшееся таким светлым, едва не рассыпалось в прах.
Но небеса смилостивились. Работа у Ливэя была просто подарком.
Мастерская в башне была меньше ее старого дома, но здесь было тепло, сухо и – главное – безопасно. Ей больше не нужно было вздрагивать от каждого шороха в ночлежках, бояться полицейских облав или вымогателей из банд. Собственный, пусть и крохотный угол стал для нее настоящим спасением.
Да и Ливэй оказался идеальным хозяином.
Распорядок был прост: Эйлин готовила завтрак, после чего господин уходил и возвращался лишь к вечеру. В его отсутствие она убирала комнаты, подшивала бумаги, застилала постель. Затем шла за продуктами на обед и ужин. Ливэй не скупился и выдал ей целый фунт на хозяйственные расходы.
Эйлин платила ему абсолютной преданностью: каждая трата, до последнего пенни, заносилась в тетрадь – будь то свежая зелень, крахмал для воротничков или кусок мыла.
Но главным бонусом, о котором Эйлин помалкивала, была внешность хозяина. Она видела немало мужчин, но Ливэй… Когда она впервые разглядела его при свете дня, она застыла, словно пораженная магией окаменения. В ее представлении, если бы Ливэй надел парадный мундир и сел на белого коня, он стал бы ожившим воплощением девичьих грез о принце.
Впрочем, Эйлин была девушкой рассудительной. В школе горничных они тайком зачитывались романами о любви лордов к простым служанкам, но наставницы быстро выбивали эту дурь из их голов.
Слуга есть слуга!
Бывали случаи, когда господа увлекались прислугой – из искренней симпатии или от скуки. Но любая попытка горничной взлететь выше своего положения заканчивалась крахом. Как только интрижка раскрывалась или, не дай бог, появлялся живот, несчастную вышвыривали на улицу без рекомендаций.
И тогда – падение в бездну. Позор, нищета, смерть в канаве.
Ливэй не был знатным лордом, но Эйлин всё равно держала дистанцию. Ее хозяин был слишком хорош собой – наверняка любая знатная леди почла бы за честь его внимание. С таким лицом ему бы на подмостки театра, стал бы первой звездой Империи.
Странно, почему он выбрал стезю детектива? И чем он занимается целыми днями?
Если бы Ливэй узнал о ее мыслях, он бы лишь усмехнулся. На самом деле, он просто гулял.
Его ежедневный ритуал был прост: после завтрака он отправлялся в Нижний город, заходил в церковь, бродил по окрестностям и внимательно слушал, о чем болтают люди. Разумеется, он прибегал к маскировке – с его внешностью оставаться незамеченным в трущобах было решительно невозможно.
Его целью были любые крупицы информации о докторе Дулиттле.
Врач пользовался в Нижнем городе огромным уважением, и многие здесь отказывались верить в его виновность. Ливэй не раз слышал шепотки, что полиция просто нашла козла отпущения.
В какой-то мере они были правы, но не рассказывать же им про оживших мертвецов.
Впрочем, с тех пор как Дулиттла не стало, убийства прекратились, и постепенно версия полиции стала находить всё больше сторонников.
Проходя мимо аптеки Дулиттла, Ливэй видел лишь заколоченные двери и кресты на окнах. Лавка стояла заброшенной, и вряд ли у нее скоро появится новый хозяин.
Заглядывал он и на тот склад, но Кэти там больше не виделась. Он корил себя за то, что не взял у нее адрес – девчонка исчезла слишком стремительно. Пока они с Лестрейдом возились с уликами в подвале, она просто растаяла в воздухе, и даже Флетчер не заметил, когда именно.
Вспоминая ее хрупкую фигуру, непоколебимо стоявшую перед монстрами, Ливэй с грустью признавал: иметь под рукой надежного бойца было бы очень кстати.
Но такой боец – птица вольная.
«Может, завести какую-нибудь зверюгу для охраны? – …мелькнула мысль. – …В эту эпоху про защиту животных и не слышали. Наоборот – чем экзотичнее тварь, тем выше цена. Были бы деньги…»
Но идея быстро заглохла. Он не охотник и не дрессировщик. Держать медведя в часовой башне и гулять с ним по улицам – затея так себе.
«Эх, мне бы хоть какой-нибудь навык рукопашного боя…»
Ливэй в своей жизни ни разу не дрался всерьез. Его предел – беспорядочное размахивание кулаками. Его Сила была в стрельбе и способности Глаз Жнеца, но в барабане всего шесть зарядов. Против толпы врагов он был практически беззащитен.
Впрочем, сегодня в церковь он пришел не ради праздного любопытства.
— Скрип…
Тяжелые двери отворились. Обычно пустой храм сегодня был полон людей. Ливэй удивленно вскинул бровь и, подойдя к знакомой сестре, тихо спросил:
— Что происходит? Откуда столько народу?
Сестра замялась, но, признав в Ливэе частого гостя, приглушенно ответила:
— Полиция выдала тело доктора Дулиттла. Мы устраиваем скромное погребение. Все эти люди пришли проститься.
— Неужели они все…?
— Да, — сестра молитвенно сложила руки перед распятием. — Доктор спас их всех в свое время. Что бы он ни совершил в конце, его прежние добрые дела не забыты.
— Могу я тоже присутствовать? — Ливэй сохранял бесстрастное лицо. — Доктор и мне оказал… неоценимую услугу.
О, еще какую неоценимую.
— Разумеется, — кивнула сестра. — Перед лицом Святого Господа все равны, каковы бы ни были их грехи.
«Ну, ваш Господь явно не слишком разборчив», – подумал Ливэй, подавляя желание съязвить. Если злодей и праведник получают одну и ту же милость, то какой смысл быть добрым? В его родной культуре всё было честнее: после смерти тебе выставляли счет, решая, варить тебя в масле или отправить на перерождение.
Впрочем, если в этом мире магия и монстры реальны, то и божество может существовать. Но если оно такое, как описывает церковь… скука смертная.
Он вежливо поклонился и вместе с толпой вышел к церковному кладбищу.
Пышной церемонии не предполагалось – Дулиттл был преступником. Гроб просто опустили в яму без лишних слов и цветов. Даже прощание было коротким: посмотрели, постояли – и за лопаты.
Люди сокрушенно сняли шляпы. Священник вышел вперед, высоко подняв Всевидящее Око.
— Да упокоит Господь его душу, да утихнет его боль… Спи с миром…
Могильщики принялись мерно швырять землю на крышку гроба. Толпа погрузилась в молчаливую молитву.
Ливэй стоял в последних рядах, притворно склонив голову. Он ждал именно этого момента!
Убедившись, что на него никто не смотрит, он зажмурился и резко распахнул глаза.
«Зрение Душ!»
Этот навык он получил за выполнение последнего задания. Система обещала, что с его помощью можно видеть энергетические следы и вмешательства на духовном уровне. Тот, кто подсунул врачу книгу, наверняка оставил след на его душе. И Ливэй надеялся вычислить этого человека здесь и сейчас.
Мир мгновенно обесцветился.
Словно на экране старого телевизора, всё стало черным, белым и серым. Ливэй впился взглядом в могилу. Гроб внутри был абсолютно темен – логично, мертвецы душ не имеют.
Но вдруг он заметил тонкую черную нить, тянущуюся из этой темноты к кому-то в толпе.
Связь была неоспоримой.
Ливэй проследил за нитью до самого конца.
Это была женщина в глубоком трауре. Черное платье, вуаль, скрывающая лицо – классический образ скорбящей родственницы. На первый взгляд – ничего подозрительного.
Внезапно голову прошила острая боль. Ливэй тут же деактивировал Зрение Душ. Краски мира хлынули обратно, ослепляя своей яркостью.
— Фух… — он тихо выдохнул.
Значит, так выглядит мир глазами духов? Жуткое зрелище. Ливэй с наслаждением посмотрел на голубое небо и зеленую траву, вновь чувствуя вкус жизни.
Однако цена за это была высока.
Ливэй с досадой глянул на таймер своей жизни. Замкнутый круг: задания системы дают ему время, но использование навыков это время нещадно пожирает. Пять секунд духовного зрения стоили ему двадцати пяти минут жизни.
Когда видишь, как утекают твои минуты, становится по-настоящему страшно.
Церемония подошла к концу, люди начали расходиться. Ливэй, не привлекая внимания, последовал за женщиной в черном. Она вышла за ограду кладбища и села в ожидающий наемный экипаж.
Запомнив номер кеба, Ливэй подошел к другому извозчику, дремавшему на козлах неподалеку.
— Добрый день, господин. Куда изволите? — Кучер тут же встрепенулся.
Ливэй кивнул на удаляющуюся пролетку:
— Знаешь того возницу?
— А как же, господин! — Охотно отозвался тот. — Мы тут все друг друга знаем. Это Кент, малый честный, работящий.
— Мне нужно встретиться с ним и переговорить. Устрой это.
В ладонь извозчика перекочевало несколько монет. Глаза того алчно блеснули.
— Проще простого! В обед мы все собираемся в трактире «Золотая рыбка» здесь за углом. Как развезет пассажиров – точно туда приедет.
— Вези, — Ливэй поднялся в экипаж.
Комментарии