]
— У ворот стоит шест в сажень высотой. Когда услышишь, что голос в песне переменился – значит, дух вселился, тогда немедля поднимай красный фонарь. Это знак для тех, кто на озере. Вот и вся твоя работа на ночь.
Инструкции были даны. Куан Хунъи поклонился старику и направился к выходу. Старик бросил ему вдогонку:
— Как выйдешь за ворота двора, назад не оборачивайся.
— Будьте спокойны, мастер, — громко ответил Куан Хунъи.
Старик скованно повернулся к Ян Сяо и после долгой паузы заговорил:
— Парень, твое дело сегодня самое опасное. Тебе придется сидеть под самой сценой бок о бок с теми неприкаянными душами, что придут на зов. Нужно вовремя менять огарки свечей и подношения. Если тебя раскроют – живым не уйдешь.
Ян Сяо глубоко вздохнул и решительно кивнул:
— Я буду осторожен. Прошу вас, мастер, научите, как быть.
Старик указал рукой на подмостки. Прямо под ними стояло несколько блюд с подношениями. Слева направо: сырое мясо, крупы, фрукты и сладости – всего четыре вида.
Перед каждым блюдом стояла треугольная курильница, под которой лежала толстая пачка желтых бумажных денег. В самих курильницах было полно незажженных палочек.
— Когда ударит гонг, ты должен максимально быстро зажечь благовония во всех курильницах, а затем вернуться на свое место и сидеть смирно.
Следуя за жестом старика, Ян Сяо заметил, что на первой скамье с левого края оставлено пустое место. Там не было бумажная фигура.
Под скамьей стояли четыре бамбуковые корзины, накрытые красной тканью.
— В корзинах – четыре вида подношений. Когда еда на блюдах начнет заканчиваться, меняй ее, — старик многозначительно глянул на Ян Сяо. — Помни, призраки едят не саму плоть, а вкус – суть пищи или, как говорят, дух благовоний. С виду еда не изменится, так что следи по курильницам.
— Чем быстрее горят благовония, тем жаднее ест призрак. В такой момент действуй на опережение. Если подношение закончится раньше, чем ты принесешь новое – они начнут искать другую добычу.
Глядя на палочки в курильницах, Ян Сяо запоминал каждое слово. — Есть ли какие-то запреты при смене подношений?
— Надеть красные башмаки, идти по тропе скорби, не оборачиваться и не разевать рта, — отчеканил старик. — Кроме того, чти подношения. Пока несешь новую еду, она ни в коем случае не должна коснуться земли, иначе это великое оскорбление.
Договорив, старик, словно фокусник, выудил из-за пазухи пару туфель из красной бумаги. Они были крошечными, как для забинтованных ног. Две бумажные туфли были связаны пеньковой веревкой, которую старик накинул на шею Ян Сяо так, что туфли повисли у него на груди.
Ян Сяо раньше не слышал о «красных башмаках», но раз бумажную обувь носят только мертвецы, значит, это еще один способ скрыть запах живого человека.
О «тропе скорби» он знал: у мертвецов ноги в щиколотках не гнутся, они не могут поворачивать по дуге или высоко поднимать стопы. Поэтому их часто останавливают высокие пороги или глухие стены.
Идти по тропе скорби – значит подражать походке покойника. Так обычно выносят тела с тяжелой обидой. Правило простое: шаркать подошвами, не отрывая их от земли, и следить за шагом – пятка не должна заходить за носок другой ноги. Иначе – неуважение к смерти.
«Не оборачиваться» и «не разевать рта», – правила понятные любому, кто ходит ночными дорогами. Обернешься – задуешь огни ян на своих плечах. Эти огни – твоя удача, а без нее любая чертовщина привяжется.
А среди бумажных фигур стоит лишь открыть рот – и выдохнешь жизнь. Тебя тут же учуют, и финал будет предсказуем.
— Люди боятся сильных и обижают слабых, призраки – такие же. Одной осторожностью сегодня не отделаешься, нужны отвага и хитрость. — Похоже, старику понравилась реакция Ян Сяо, и он решил добавить:
— А уж где грань – решай сам. Как говорится, богатство добывается в опасности. Ты наполовину наш человек, должен понимать.
В это время из-за кулис вышла прислужница. Все та же мерзкая рожа. Она велела Ян Сяо сесть, достала из бамбуковой корзинки на поясе белила да румяна и принялась малевать его лицо.
Действовала она грубо и небрежно, управилась за пару минут. Когда же она поднесла маленькое бронзовое зеркало, Ян Сяо оторопел. Из зеркала на него глядело белое лицо с огромными черными кругами вокруг глаз. Брови были толще малярных кистей, причем левая была длиннее и гуще правой. Довершали образ ярко-алые губы. Кошмарный, дешевый грим под бумажную фигуру!
Только сейчас Ян Сяо с тоской вспомнил покойного мастера бумажных фигур. Будь тот жив, он бы расписал лицо как следует, а не этот позор.
Прислужница, заметив его недовольство, прошипела:
— Не нравится? Могу перерисовать!
— Нет-нет, не стоит утруждаться. Так… так сойдет. — Ян Сяо попытался изобразить довольную улыбку, но в зеркале это выглядело страшнее любого призрака.
Старуха прибрала краски и, покачивая бедрами, направилась к выходу. — Запомни: как ударит гонг – спектакль начался. У тебя останется времени на одну палочку благовоний.
Видать, спешила наложить грим Куан Хунъи, ведь им обоим сегодня предстояло притворяться нежитью.
Старик снова полез за пазуху и на этот раз достал изящный сверток из ткани с вышитыми белыми лотосами. Внутри оказалась помятая желтая бумага.
Листок был мокрым и липким. Не успел Ян Сяо присмотреться, как старик – шлеп! — Припечатал бумагу ему к лицу.
Ян Сяо замер:…??
— Не шевелись, это вещь ценная. — Одной рукой старик прижал плечо парня, а другой быстро разгладил края бумаги. Листок лег точно на правый глаз.
Ян Сяо почувствовал странный запах. На бумаге была не вода, а масло. Свечное масло.
— Попробуй, открой его.
Ян Сяо осторожно моргнул правым глазом. Открывается, но масло щиплет, долго не продержишь. Если закрыть левый глаз, то сквозь полупрозрачную желтую бумагу мир превращался в размытые контуры.
— Левый глаз видит людей, правый – призраков. — Достав серебряную иглу, старик парой стежков пришил бумагу к коже над бровью. — Помни, что я сказал, парень. Не паникуй, что бы ни случилось, пока спектакль не кончится.
Закончив дело, старик ушел. Теперь в огромном дворе Ян Сяо остался один.
Нет, не один. Еще Суй Тинтин за белым полотном.
Но Ян Сяо не видел ее тени на кулисах. Он подумал, что она либо присела, либо… либо лежит. Белая ткань разделяла два мира.
Собравшись с духом, Ян Сяо подошел к своему месту. Только стоя здесь, он осознал, насколько странными были эти бумажные фигуры. Каждая замерла в своей причудливой позе, а грим на их лицах был неописуем. У некоторых даже не было рук или ног – явный брак, сделанный наспех.
Комментарии