После войны всюду были лишь раны и разорение.
Планета рыдала, жизнь стонала, цивилизация угасала.
Она рухнула перед могилой последнего из своих товарищей.
И где-то в глубинах космоса та лазурная планета, что некогда породила бесчисленные чудеса, тоже стала мертвой и безжизненной.
— Ты в порядке?
— Цивилизация свернула на ложный путь, и от этой катастрофы не смог уцелеть даже сам мир.
— Прости. Я не сумела дать вам вырасти в безопасности, на земле, полной жизни.
— К счастью, той силы, что у меня осталась, еще достаточно, чтобы отправить прочь вас, детей с сильными душами.
— Ступай, Моран! Неси с собой сияние цивилизации Голубой планеты, неси мое последнее благословение и отправляйся в новый мир!
— Я еще смогу вернуться? Есть способ спасти тебя?
— Возьми это. Если однажды у тебя появится сила, способная спасти мир, оно само укажет тебе путь ко мне из иной временной линии.
— Но запомни: нельзя принуждать судьбу.
— Я собрала силу целого мира, чтобы отправить вас прочь, не для того, чтобы вы снова растрачивали жизнь, бегая ради родной земли.
— Пока цивилизация не погибла, не погибну и я.
— Спи, дитя мое. Когда проснешься, тебя встретит новая жизнь.
…
Моран рывком проснулась от кошмара.
В ее фиолетовых глазах отражалась ветхая крыша мансарды, и эти глаза, словно яркие звезды в глубоком космосе, казались таинственными и чарующими.
— Опять этот сон… — пробормотала она, касаясь влажного от пота воротника на груди.
Много лет она уже жила в мире Вален, а последняя память о ее прошлой жизни давно превратилась в неотвязный кошмар.
Когда конец света действительно пришел, у человечества не оказалось никакого ковчега спасения.
Наоборот – именно израненная до предела Голубая планета последним остатком сил отправила прочь их, те души, что могли выдержать путешествие между мирами.
Она даже не требовала, чтобы они спасали ее, а лишь хотела, чтобы они унесли с собой память о планете, ушли далеко и дорожили новой жизнью, доставшейся такой ценой.
Если бы Моран не задала тогда лишний вопрос, Голубая планета, вероятно, так и не сказала бы, как можно ее спасти.
В прошлой жизни Моран была сиротой, без родных и без близких. На пустошах она тщетно боролась за выживание, а затем спокойно приняла смерть, и, казалось бы, оставить ей было нечего.
Но тот безжизненный шар, который она увидела в самом конце, навсегда отпечатался у нее в сердце – так глубоко, что забыть его было невозможно.
Так не должно было случиться.
Это людская война довела его до такого!
— Сила, способная спасти мир…
Моран была бесконечно рада и благодарна тому, что именно мир Вален принял ее душу.
На Голубой планете ее прошлой жизни мысль о том, что один человек сможет обрести силу для спасения мира, звучала бы как нелепая сказка.
Но в Валене, полном магии и чудес, это было вовсе не невозможно.
Здесь сила принадлежала самому человеку, и все, чья мощь достигала пикового ранга и выше, могли добраться до места под названием Колодец Небес.
Колодец Небес соединялся с измерениями иных миров, и сильнейшие Валена могли через него отправляться в чужие миры, странствовать и получать дальнейшее развитие.
Пусть сама Моран сейчас оставалась всего лишь Юной ведьмой, которая могла узнавать о мире магии только из «Серии книг для юных ведьм» и еще не владела никакой силой.
Она твердо верила, что однажды сумеет обрести достаточно мощи, добраться до Колодца Небес и найти путь обратно, к Голубой планете.
А сегодня, в день ее тринадцатилетия, начинался первый шаг в настоящий мир магии.
Именно в этот день должно было прийти Письмо о зачислении из Академии ведьм.
Моран уже давно с завистливым восхищением поглядывала на всю магию мамы Шаны.
Жаль только, что Юная ведьма младше тринадцати лет, если опрометчиво начнет призывать Магическую силу своей крови, лишь повредит собственную основу.
Но после сегодняшнего дня всё станет иначе.
От этой мысли в душе у нее поднялось ожидание.
Моран встала, аккуратно сложила тонкое одеяло в цветочек и положила его в ногах кровати.
Стояла самая середина лета. Солнце взошло совсем недавно, а ночная прохлада уже рассеялась, и воздух сделался липко-жарким, почти невыносимым.
Лед, который мама Шана заморозила в ведре Магией мгновенной заморозки, давно растаял, и лишь вода внутри еще хранила легкую прохладу.
Трудно было даже сказать, что именно ее разбудило – кошмар или жара.
Она вспотела, тело стало липким и неприятным, и, стянув ночную рубашку, она смочила полотенце прохладной водой из ведра и обтерлась.
Теплый ветерок врывался в комнату и скользил по ее чуть влажной коже, оставляя приятную прохладу.
Только на спине и на шее по-прежнему лежали тяжелой волной пышные растрепанные кудри – будто накинутое пушистое фиолетовое шерстяное одеяло, от которого шло жаркое тепло.
Смочив руки водой, она кое-как пригладила свою фиолетовую шевелюру и небрежно заплела ее в одну косу.
Стащив с изголовья черную ленту, перехватила косу, оставив ее свободно свисать на груди, а потом протерла грудь и спину еще раз.
Сразу стало куда свежее.
Она надела легкое платье, сунула ноги в домашние шлепанцы и подошла к окну.
Стоило распахнуть створки, как в лицо ударил влажный жаркий ветер – сегодня снова обещал быть ясный день.
Небо над Равниной Бирюзового Ручья, как и всегда, было светлым и прозрачным.
Вдали речные рукава пересекались друг с другом, чистые до самого дна.
Густые луговые травы тянулись по их глади, будто тончайший зеленый ковер, расстеленный поверх воды.
На берегу мама Шана, перекинув через руку корзину, собирала подарки, принесенные живущими поблизости водяными птицами.
Вещей на траве у берега было навалено столько, что сегодняшняя добыча выглядела особенно богатой.
И вдруг на краю неба мелькнул золотой отблеск, и в следующее мгновение он уже был перед глазами – бумажная птица, испещренная узором из золотых чернил.
Эти золотые линии сияли еще ярче, чем летнее солнце.
Такую сцену Моран уже бессчетное число раз видела в «Серии книг для юных ведьм».
Письмо о зачислении из Академии ведьм всегда приходило к маленьким ведьмам именно так.
Моран протянула руку, и бумажная птица села ей на ладонь, тут же превратившись в конверт.
Оттиск на конверте – книга, фейерверк и золотое перо – говорил о том, что письмо пришло от владычицы Диких земель, покровительницы ведьм – Ведьмы.
Ведьма рождалась среди ведьм, но всё же отличалась от них.
Она не только владела Маной – силой более высокого порядка, чем магическая, – но и обладала безграничным потенциалом роста и уникальным даром.
За всю историю ведьминского народа родилось лишь три Ведьмы.
Но именно эти три Ведьмы, каждая в одиночку против множества врагов, вырвали у прочих рас Валена Дикие земли и закрепили за ними право принадлежности.
С тех пор ведьмы, разбросанные по разным краям, обрели свою собственную родовую землю.
А Дикие земли, находившиеся под защитой Ведьм, одним скачком стали четвертой великой запретной зоной после Горы Парадайз, Бездны и Острова Драконов.
— Госпожа Моран, вам дозволено поступить в Академию ведьм. Церемония зачисления состоится через три дня, тринадцатого июня, в восемь часов вечера.
— В это время печать на Письме о зачислении активируется сама и перенесет вас в Академию ведьм, поэтому прошу заранее приготовиться.
— Во время обучения Академия ведьм предоставляет все учебные и бытовые принадлежности.
— Кроме того, отправляясь в Академию, непременно наденьте школьную мантию как положено.
— Комплект мантии приложен к письму.
— Директор Амиша.
Когда она дочитала письмо, лист бумаги растворился у нее в ладони и превратился в отметину в форме конверта.
Моран провела пальцем по этой печати, и письмо снова появилось в ее руке, а стоило убрать его обратно, как оно опять превращалось в конвертную метку.
Это было до невозможности магично. Она не удержалась и снова и снова прятала его и доставала, прятала и доставала, забавляясь так, что даже не заметила, как мама Шана уже вернулась.
Шана увидела, что дочь стоит у окна мансарды и неотрывно смотрит себе на ладонь, а движения ее до смешного знакомы.
Разве не точно так же когда-то вела себя и она сама, когда получила свое Письмо о зачислении?
Поэтому она спросила:
— Маленькая Моран! Твое Письмо о зачислении уже пришло?
Комментарии